Семейные истории



страница6/8
Дата26.06.2015
Размер1,8 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8

Мой друг Кемал

 

Надо сказать, что ещё в Советском Союзе укоренилось неверное отношение ко многим  событиям, происходившим в стране и в частности в Грузии. Сталинский режим был беспощаден к людям независимо от их национальности. Не меньше других народов от "сталинщины" пострадали и сами грузины. Если взять семьи многих моих товарищей и близких друзей, то мы увидим, как по-разному складывалась жизнь людей при советской власти даже в одной и той же семье.



    К примеру, можно взять семью моего ближайшего друга Кемала Джинчарадзе. Фамилия Джинчарадзе – это большой старинный грузинский род, проживающий на территории Западной Грузии. Эта территория сейчас и уже много лет называется Аджарией, по названию Аджаро-Ахалцихского нагорья, простирающегося в этом регионе. Надо сказать, что, несмотря на покорение этого региона Османской империей и омусульманивание проживающего здесь населения, народ  всё же сохранил свой грузинский язык, национальные обычаи и своё братское и сыновье отношение к Грузии. Что же касается религии, то сегодня каждый человек вправе исповедовать ту религию, какую он желает или не исповедовать её вообще.

  Род Джинчарадзе восходит к тем временам, когда территория, где они жили, ещё не была захвачена Османской империей и население ещё не приняло мусульманства. Семья Джинчарадзе с тех пор и до настоящего времени сохранила свою грузинскую фамилию.  Надо отдать должное, что кроме большого зла, которое принесла своей жестокостью и диктаторской недемократичностью советская власть, она имела и свои положительные стороны. Она дала возможность гражданам страны, в том числе народу Грузии и жителям Аджарской автономии, получить современное хорошее образование. За годы советской власти большая часть населения получила среднее, среднее специальное и высшее образование. Отец Кемала дядя Абдул закончил высшее учебное заведение и получил диплом инженера-технолога, обучаясь в Ереванском технологическом институте сельского хозяйства. Там же, во время учёбы, он познакомился со своёй будущей женой Елизаветой Багратовной (Изой). У них родились трое детей: старший сын Кемал, его брат Эрик (Энвер) и младшая дочь Леля (Лейла).

Дядя Абдул также усыновил племянника Исрафила - сына, своего брата. Мальчик ещё в детстве потерял отца. Своего племянника дядя Абдул растил, как собственного сына. Исрафил воспитывался преданным отечеству молодым человеком. Он стал лётчиком, овладел практикой управления самолётом в различных погодно-климатических и боевых условиях. В одном из воздушных сражений Великой Отечественной войны, в неравном бою с фашистами, самолёт Исрафила был подбит, и сам он погиб. За проявленный героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками Исрафил Джинчарадзе удостоился высшего звания Героя Советского Союза и был награждён медалью «Золотая Звезда». Матери Исрафила от имени Верховного Совета прислал соболезнование Председатель Верховного Совета Михаил Иванович Калинин. На Родине в Батуми ему был установлен памятник, бюст в городском Пионерском парке.

В довоенное время, когда двоюродный брат дяди Абдула Реджеб Джинчарадзе занимал должность министра юстиции Аджарии, его родной брат Мурад, председатель Махинджаурского сельсовета, как и его супруга, были репрессированы, осуждёны и сосланы в лагерь, из которого они так и не вернулись.

    Без отца рос, и двоюродный брат моего друга Кемала, племянник его матери, Амиран Оганезов. Его отец, идейный коммунист, был репрессирован вместе с женой органами ГПУ, и они вместе тоже были осуждёны и сосланы в лагеря ГУЛАГа, из которых так и не вернулись. Амиран остался с бабушкой, дедушкой и тётей Екатериной Багратовной, которая посвятила свою жизнь воспитанию мальчика, оставшегося сиротой.

Мне вспоминаются бабушка и дедушка Кемала - семья, в которой вырос и воспитывался Амиран. Это были очень вежливые, интеллигентные люди, которые вместе с дочерью Катей сумели вырастить, воспитать и дать хорошее образование своему осиротевшему племяннику и внуку.

    Дедушка и бабушка Кемала были из достаточно зажиточной семьи, которая до революции имела свои виноградники, винные погреба и усадьбу в Мухрани, расположенную неподалёку от города Тбилиси в районе древнего города Мцхета. Это была семья известных виноделов. Со своими винами дедушка Баграт, купец второй гильдии, участвовал в международных выставках, где вина с его виноградников неоднократно занимали призовые места. Семья дружила со своими грузинскими соседями, в том числе и с семейством князей Чавчавадзе, которая, несмотря на свой княжеский род, была очень демократична и весьма дружественна с семьёй Баграта, дедушки Кемала. Коммунисты очень ревниво относились к тому уважению и любви, с которой обращались люди к своему любимому писателю и гражданину-демократу Илье Чавчавадзе. С таким недружественным отношением большевиков по отношению к Чавчавадзе, «отцу Грузии», как его называли люди, связывают неожиданную смерть писателя…

Террористы и бандиты в период конца девятнадцатого начала двадцатого веков распространились по дорогам Грузии. О том, как однажды бандиты покушались на жизнь дедушки Кемала, вспоминал Баграт Павлович. Как-то объезжая свои виноградники, на своём породистом скакуне он повстречался с группой вооружённых всадников. Они предложили молодому Баграту спешиться и под угрозой расправы забрали этого дорогого и любимого им коня. Вскочив в седло, главарь пришпорил коня, но тот не сдвинулся с места. Он хлестал коня ещё и ещё раз и всё безрезультатно. Тогда Баграт обратился к этому главарю банды с просьбой дать ему возможность самому, но под их охраной доставить коня по их указанию. Другого выхода у них не было, и бандиты были вынуждены согласиться. Когда Баграт Павлович спокойно вставил ногу в стремя и в мгновение ока оказался в седле – конь понёс. Выстрелы прозвучали вдогонку всаднику, не причинив ему вреда. Конь мчался с такой быстротой, что преследователи очень быстро отстали. Так, благодаря норовистости коня, была спасена жизнь дедушки Кемала. Это было время, когда эсеры, ничем не отличаясь на Кавказе от бандитов, и люди, руководимые Сталиным, только начинали свою деятельность как экспроприаторы в пользу общественной казны революционеров-большевиков, возглавляемых Лениным. Но крушение власти в России в октябре 1917 года изменило жизни людей всех уровней. А в 1921 году к власти в Грузии пришли те люди, которые занимались экспроприацией еще в дореволюционные годы. Вот тогда Баграт Павлович вместе со своей семьёй, как и другие состоятельные люди, был вынужден оставить свои виноградники и свою усадьбу.

Когда я познакомился с дедушкой и бабушкой моего друга, это были уже люди преклонных лет, скромно живущие, как и многие жители-пенсионеры нашего города. Проживали они в скромной квартире по улице Джапаридзе угол Тельмана. Трудно, конечно, мне было представить этого человека гордо сидящим верхом на великолепном скакуне, и устремившем свой бег в сторону от стрелявших ему вдогонку бандитов.

     После окончания Ереванского зооветеринарного института, и получения диплома врача-ветеринара мой друг Кемал возвратился в отчий дом в Батуми. Он начал работать ветврачом Хелвачаурского района, а затем там же был назначен главврачом. Однажды мой знакомый Рубен, зоотехник и сотрудник этого ветеринарного отделения, доверительно сказал мне, что про Кемала говорят, что он «портит место» и тут же пояснил, что это означает. А это означало, что он не берёт мзду за различные виды «услуг» при освидетельствовании скота, выделенного на мясо, не берёт денег и за другие виды «услуг», как обычно поступали многие его предшественники и коллеги по другим ветеринарным округам и регионам. Мадлена, супруга Кемала, продолжала покупать мясо в магазине или на базаре. Поэтому, когда у Кемала появилась возможность заняться наукой, он перешёл на должность старшего научного сотрудника в «Дельфинариум» Азово-Черноморского научно-исследовательского института Министерства рыбного хозяйства, и это  несмотря на потерю в  заработной плате. Зато этот переход позволил ему поступить в заочную аспирантуру Киевского института  физиологии им. А.А. Богомольца и начать работу над диссертацией.

     Я часто посещал Кемала в «Дельфинариуме», где с большим удовольствием  смотрел их аттракционы-представления. Программу выступления под музыкальный аккомпанемент в то время демонстрировали дрессировщики братья Роин (Кука) и Гоги Иосава с их подопечными дельфинами. Посещая "Дельфинариум", я получил возможность общения с дельфинами, этими обаятельными животными, кормить их рыбой, гладить их мокрые упругие тела. Кемал мне рассказывал, какое благотворное влияние оказывает такое общение на нашу нервную систему. И это было правдой. Уходя к себе на судно после посещения «Дельфинариума», я впервые получал заряд энергии и был полон душевного спокойствия и оптимизма. В период работы на каботажной линии Батуми - Одесса, возвращаясь с рейса, я почти регулярно посещал эти аттракционы и там, получив свой допинг общения с дельфинами, ощущал на себе их благотворное влияние.

    В восьмидесятые годы, после защиты диссертации и получения учёной степени кандидата биологических наук, Кемал был назначен директором «Дельфинариума». В это время начались заграничные поездки группы специалистов-дрессировщиков, где они показывали своих дрессированных дельфинов. Это были выступления, на которых демонстрация грациозности изящных упражнений, выполнявшихся дельфинами, сочеталась с физико-психическим взаимодействием человека и животного. Такой показ можно было считать подлинным синтезом науки и искусства, их прекрасным сочетанием.

Когда моя семья покидала Батуми, отправляясь на постоянное место жительства в Израиль, Кемал находился в такой командировке. Провожала нас Мадлена, его супруга и наша верная школьная подруга. К сожалению, у Мадлены ещё раньше начались проблемы с сердцем. Вскоре после нашего расставания, в то время, когда Мадлена находилась на отдыхе в Кобулети, с ней произошло непоправимое. Остановилось сердце нашей подруги и жены Кемала. Об этом мы узнали позже, уже находясь в Израиле. Это было больно. И самое главное, что мы не могли в это время быть рядом с моим другом, не смогли ни словом, ни делом оказать ему и их детям поддержки.

Коллектив, которым руководил Кемал, несколько сезонов работал в Югославии, а затем они продолжили демонстрацию своих выступлений с дельфинами на Мальте.

Но настало время, когда вся устоявшаяся жизнь в нашей стране полетела в тартарары. Перестройка, как с горечью шутили люди, постепенно перешла в перестрелку. Большая страна распадалась на самостоятельные республики.  Была ли в этом распаде позитивная сторона? Несомненно, была, но при непременном условии, что c одной стороны у руководителей республик и автономий не возобладали бы личные амбиции и сепаратистские устремления, а с другой стороны не было бы попыток силой удержать целостность государства. При этом никто из руководителей и организаторов распада не хотел думать о том, что лучше для страны, для его народа. По всей территории Советского Союза пошла цепная реакция распада, которая, как мне кажется, ещё не полностью себя исчерпала и до сих пор продолжается.

Людям стало не до поездок на отдых в Грузию, в солнечный благодатный край. Гражданам СНГ стало не до посещения «Дельфинариума». Теперь он уже находился в совсем другой стране. Содержать животных, кормить их рыбой, ухаживать за ними, убирать их бассейны и многое другое, всё это было властям не под силу, а поэтому, как я полагаю, проблема перестала их заботить. Не последнюю роль в закрытии «Дельфинариума» сыграло отсутствие бюджета, который на его содержание раньше выделялся Всесоюзным отделением Министерства рыбного хозяйства и океанографии ВНИРО. Постепенно приходило в упадок всё хозяйство, включая территорию, бассейны для дельфинов и морских котиков. Приходил в упадок и аквариум. Так в Батуми исчезла одна из изюминок города, его привлекательности для туризма - его дельфинариум, аквариум, прекратилась научная и творческая деятельность коллектива.

    На Мальте тоже прекратилась работа для участников-гастролёров, предоставляющих населению интересную программу. Выступление активистов от партии «зелёных» против содержания дельфинов в бассейне привело к прекращению контракта на строительство дельфинариума. Все члены группы, занимающиеся организацией строительства и подготовки дельфинариума к тренировкам и демонстрациям, оказались не у дел. И участники группы стали активно искать подработку. Найти работу по специальности было бесперспективно. Кемал, который к этому времени уже был вдовцом, решил, что возвращаться домой, без всякой надежды на получение там работы по своей специальности и на своём уровне, уже не имеет смысла. Он решил продолжить свою жизнь на Мальте, получив там вид на жительство. Более того, он собрал вокруг себя своих близких - сына Ираклия и дочь Динару  с семьями. Конечно же, молодым здесь устроиться на работу было значительно проще. Сын его Ираклий, имея высшее образование по специальности «Организация производства пищевых продуктов», устроился шеф-поваром в ресторан. Зять Ираклий, муж Динары, был токарем-наладчиком, и на эту специальность на Мальте тоже был спрос. Сейчас он работает с современной робототехникой.

  Сначала обе молодые семьи снимали квартиры, стараясь находиться друг от друга на близком расстоянии. Постепенно, взяв банковские ссуды, они приобрели себе квартиры. Квартиры были, правда, не новые, со вторых рук, но после проведения определённого ремонта, который частично и по возможности члены семьи выполняли сами, своими руками, квартиры стали иметь опрятный вид и получили удобные для жизни условия. Постепенно семьи молодых наследников стали разрастаться. Теперь у Ираклия с супругой Ириной растут мальчик и девочка. У Динары с мужем Ираклием - тоже двое, мальчик с девочкой. Так что на Кемала теперь легла ответственная задача по уходу за детьми. И он стал главным в доме по их обучению и воспитанию. Я как человек ещё не достигший этого почётного звания «дедушка», ещё плохо себе представляю все заботы, которые, как я понимаю, Кемал с радостью и достойно выполняет. Но думаю, что его влияние на детей этим не ограничивается. А детям есть чему поучиться у дедушки. Не зря в таких случаях говорят, что самым важным воздействием являются не слова, а личный пример.

   Два раза мы с Кемалом договаривались о встрече в Батуми, но оба раза я его подводил. Правда, однажды я всё же выехал, но тогда, когда он уже покинул наш город, а второй раз – свидание не состоялось уже по причине моей болезни, мне пришлось сдать свой билет за два дня до отлёта самолёта. Очень жаль, но надежда ведь осталась! Так что мы ещё встретимся на нашей грузинской земле и в нашем любимом городе. Жизнь продолжается, господа-товарищи!

 

Юра Ломтатидзе.


С самого раннего детства, с тех пор как я помню себя и своего брата Севу, рядом с нами был наш друг Юра. Его семья Шлифер-Ломтатидзе проживала в нашем дворе по улице Шаумяна № 8. Тётя Женя, мама Юры, многие годы работала в военкомате. А Ирочка, её сестра, сколько я её помню, всегда работала в городской библиотеке. Я помню Юриного дедушку Шуру, ровесника нашего дедушки Миши. Бабушки его я почти не помню. Скорее всего, её не стало, когда мы жили в квартире по улице Горького, либо это событие просто не отложилось в моей памяти. Семья проживала во флигельной постройке с окнами, выходящими во двор, к дверям вела небольшая площадка - крылечко. Перед входом в дом, оплетая навес, окружающий это самое крылечко, рос дикий виноград и глициния. Глициния перебралась к ним, от соседей. Аромат её гроздьев в сезон цветения этих нежных цветов сиреневого оттенка - один из запомнившихся мне запахов моего детства.

. Маленькая площадка земли буквально в 3-4 квадратных метра, перед навесом, использовалась нами под грядки миниатюрного огорода. Там мы выращивали картофель, лук, а иногда даже помидоры или ещё что-нибудь. Вокруг этой площадки росли кусты голубой гортензии и розового густоцветущего олеандра, а позже туда же рядом мы пересадили пальму и сирень с балкона нашей бабушки.

Помню, как мама рассказывала, что эту, тогда ещё совсем маленькую пальмочку, она когда-то подарила своим родителям, и та много лет росла, находясь на балконе. Эта пальма сохранилась на многих фотографиях членов нашей семьи. А сирень уже гораздо позже бабушке подарил я. Её я получил тоже в подарок от моего школьного товарища Отари Пайчадзе, взяв у них в саду за домом маленький росток. Но с годами балкон, как и весь дом, старел, а деревья росли и требовали больше питания, больше земли. И пальму, и сирень пришлось пересадить в землю. Тётя Женя отнеслась к этому с пониманием, согласилась, и оба красивых дерева перекочевали в землю рядом с их домом.

Юра рос в семье, окруженный заботой и любовью мамы, тёти и дедушки. В эти тяжёлые военные и послевоенные годы было трудно всем и особенно трудно было семьям служащих. Заработные платы были низкими. И, несмотря на то, что все трое взрослых в доме работали, прожить на их зарплату было тяжело. Юра был способным мальчиком. Он рано увлекся чтением книг и рисованием. Особенно хорошо получались у него рисунки самолётов, автомашин, танков. Помнится, как ему подарили конструктор. Чего только не возможно было из него построить! Это были сложные, даже очень сложные конструкции, среди которых были и самолёт, и башенный кран, и мельница, и множество разных интересных сооружений. Порой, построив какую-либо конструкцию, её необходимо было разобрать, чтобы собрать следующую. Но другого выхода не оставалось: чтобы построить новое, необходимо было разрушить уже построенное! Ну, прямо как призыв революционной песни!

Каждое лето мы играли вместе, причём игры были разные, в том числе и интеллектуальные, такие как шашки и шахматы. Юра и Сева учились на два класса старше меня. Но со мной они общались как с равным. И наша дружба мне была дорога ещё и тем, что мне никогда не указывали на «своё место» - место младшего. В это время я и стал по-настоящему увлекаться чтением книг. Нам, будто невзначай, подбрасывались книги, которые взрослые считали для нас необходимыми. Именно с младших классов начинается моё информационное насыщение. Считаю, что не последнюю роль в нашем самообразовании в то время сыграли родители Юры, тётя Женя и Ирочка.

Семья дяди Шуры Шлифера была из числа тех, которые перебрались на юг от суровой действительности революционного переворота, произошедшего в России 25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года.

Дядя Шура, получив музыкальное образование по классу скрипки, имел большую практику, играя в сильнейших коллективах России. Он играл одну из первых скрипок в Мариинском оперном театре в Санкт Петербурге и в Большом театре в Москве. Нельзя сказать, что благодаря работе в столь престижных театрах его семья скопила серьёзную сумму, но даже и то, что у них имелось, пришлось бросить и уехать от голода и разрухи. Впрочем, так поступила довольно большая часть гражданского населения центральных городов России.

Как рассказала мне тётя Женя, её папа родился и вырос в еврейской семье. Но музыкальное образование, возможность устройства на работу в престижный императорский театр были несовместимы с его иудейским происхождением. Кроме того, существовавшее в царской России положение не позволяло иудею вступать в брак с христианкой, тем более с девушкой дворянского происхождения. Чтобы венчаться, молодому музыканту пришлось пройти обряд крещения. Для того чтобы жениться, необходимо было принести в жертву религию своих предков. Но он уже давно был сиротой, и крещение не могло принести ему больших душевных потрясений. Такое положение, когда люди вынуждены принимать подобные решения, в жизни встречается. И я не думаю, что впоследствии дочери дяди Шуры Ирочка и Женечка сильно от этого переживали. Несмотря на то, что по семейной традиции у них в углу на стене всегда висела икона, тётя Женя не единожды говорила, а особенно часто это повторяла тётя Ирочка, когда у них что-то не клеилось: - Вот такое у нас еврейское счастье. Видимо они чувствовали какую-то раздвоенность. Но отказаться от своего христианства, так же как и от своего еврейского происхождения, они не желали. Да и к чему? Вся страна в эти годы, возглавляемая Коммунистической партией, боролась с религией – « дурманом для народа». Люди противостояли диктату власти, как только умели, молча, но уверенно.

Эту тему мы с Юрой никогда не затрагивали, и не обсуждали. Я думаю, что вопросы национальности и религии его меньше всего волновали. Юра у нас был грузином. Но он, как и все мы, был человеком русской культуры. И его происхождение, как мне казалось, его мало трогало. Грузин так грузин. А что, я сам разве думаю иначе? Родился бы я китайцем, ну так был бы китайцем! А раз уж родился я евреем – буду им до конца. Какое это имеет значение! Плохо, если кто-нибудь подчёркивает кому-то его национальное происхождение, с целью его оскорбить или принизить. Такому типу просто надо дать в морду! Я так всю жизнь и поступал, конечно, в тех случаях, когда этот кто-то был мужчиной. Жила там у нас по соседству одна противная тётка, всё цеплялась к Юрику и к его семье. Но они её игнорировали. И, может быть, правильно делали. Что с неё возьмёшь? Ей в жизни больше нечему было радоваться и нечем больше гордиться, как своим русским происхождением.

Становясь старше, Юра увлёкся игрой в баскетбол. В летний сезон мы вместе бегали с мячом на ближайшие баскетбольные площадки и там подолгу играли. У Юры это получалось лучше, чем у меня, впрочем, лучше, чем у многих других наших товарищей. Недаром за прыгучесть и проходы с мячом под кольцо некоторые ребята прозвали его Шерханом, по имени тигра, известного персонажа сказки «Маугли». В составе сборной училища Юра участвовал в чемпионате города, и первенстве страны среди мореходных училищ ММФ, и эта команда заняла там одно из призовых мест. Но это было уже позднее. А пока Юра заканчивает одиннадцатый класс и, как один из лучших выпускников школы, намеревается поступить в высшее учебное заведение.

Поскольку отец Юры погиб на войне, а мама, тётя Женя, много лет проработала в Военном комиссариате, то после окончания школы у Юры имелась возможность получить лимит на поступление в Высшее военно-инженерное училище. Получив справку об окончании школы с золотой медалью, он выехал в Киев. Пройдя там благополучно собеседование, и фактически уже, будучи зачисленным в училище, он получил сообщение из дому о том, что в школе пересмотрели ранее принятое решение и заменили ему одну оценку с пятёрки на четвёрку, а следовательно, золотую медаль на серебряную. В этом случае стало необходимо ему сдавать один экзамен, но срок этого экзамена в училище уже прошёл. Я не думаю, что справедлива поговорка о том, что «всё, что ни делается - делается к лучшему». В данном случае всё это было наоборот и очень несправедливо! Юре пришлось вернуться домой. Теперь вместе со своими товарищами, тоже выпускниками школы, а впоследствии уже близкими друзьями, Аликом Эбралидзе и Сергеем Есояном он решил поступать на ускоренный трёхгодичный курс судомеханического отделения Батумского мореходного училища, где обучение проводилось на базе образования средней школы.

Таким образом, мой друг Юра, ранее не мечтавший о море, пароходах, и о профессии моряка, поступил в мореходное училище, чем резко изменил свой жизненный путь. Его зачисляют в училище курсантом первого курса, и это означает, что он становится моряком. Потом, уже после окончания училища с отличием, Юра закончит механический факультет Одесской высшей мореходки и окончательно, уже на всю жизнь, свяжет себя с морем, с флотом, с судами. А вообще Юра по своей натуре и по своим ранним привязанностям, как мне кажется, был гуманитарий. Механиком-то он стал хорошим, но ещё лучшим он мог бы стать журналистом, адвокатом, писателем, а стал тем, кем он стал. Вот тут ничего другого не скажешь как «пути Господни неисповедимы». Хочу надеяться, что эту гуманитарную линию Юры, возможно, начнёт и продолжит его дочь Леночка. У неё есть к этому призвание и ей надо пробовать своё перо. Его сын Шура, названный в честь дедушки-скрипача, пошёл по стопам отца. Он моряк, и уже работает старшим механиком в одной из известных зарубежных компаний. Но это уже будет другая история, хотя она, несомненно, является продолжением этого повествования.

Работая в море, на судах, мы с Юрой редко имели возможность встречаться на берегу, но теплота наших отношений не утратила своей силы ни от времени, ни от дистанции между городами и странами нашего проживания, ни от регионов плавания наших судов. После того, как мы подружились с Лорой, его женой и другом, матерью его детей, а это случилось около сорока пяти лет тому назад, ещё в ту пору, когда Лора была студенткой, а Юра курсантом ОВИМУ, наша дружба с ним стала ещё более крепкой. Это как раз тот случай, когда появление семьи только укрепило нашу дружбу. В те шестидесятые годы я с радостью посещал их домик на Хвойной - улочке, расположенной на первой станции Одесской черноморской дороги. Как прекрасны были эти дружеские застолья, в тогда ещё студенческой молодой семье! Как приятно было беседовать «за жизнь», в домашней обстановке за стаканом домашнего вина из их собственного винограда, выращенного здесь же рядом во дворе, заедая жареной картошкой на сале и закусывая помидорами, огурцами и квашеной капустой их собственного посола. Эти наши разговоры могли продолжаться бесконечно, но утром у нас у всех были дела, а для этого, нам было необходимо с утра иметь свежую голову. Поэтому, как сладко ни проходило бы наше тёплое застолье, мы старались помнить о делах, которые нас ожидали назавтра.

Не могу сказать, что многое в наших встречах изменилось после их переезда в новую трёхкомнатную кооперативную квартиру. Но аромат встреч от былого застолья на улице Хвойной останется со мной уже навсегда, как память о беззаботной молодости, когда казалось, что всё ещё впереди, что нам многое по силам и мы можем ещё много чего ожидать от предстоящей жизни.

1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница