Н. С. Барышников Тише – дельфины!



страница1/10
Дата29.06.2015
Размер1,8 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Н. С. Барышников

Тише – дельфины!

Предисловие

Книга, которую вы, читатель, держите в руках, посвящена описанию наблюдений за поведением дельфинов - высокоспециализированных вторичноводных млекопитающих. Как и все млекопитающие, дельфины дышат атмосферным воздухом, имеют постоянную температуру тела, рождают детенышей и вскармливают их молоком. Однако в отличие от наземных сородичей дельфины всю жизнь проводят в воде. Они превосходно приспособлены к стремительному и неутомимому плаванию и длительному погружению и наделены изумительной способностью ориентироваться в морских глубинах. Именно в этом отношении дельфины, как и все китообразные, представляют большой научный интерес для биологов и биоников, стремящихся разгадать их тайны с тем, чтобы найти им практическое применение в различных областях человеческой деятельности. Поэтому в последние два десятилетия дельфины привлекли к себе пристальное внимание ученых и инженеров. Во многих странах для изучения дельфинов построены специальные дельфинарии, где животные легко вступают в контакт с человеком. Результаты исследований оказались настолько неожиданными, а подчас и ошеломляющими, что они привлекли внимание и широкой общественности, которая с удивительным постоянством стремится узнать «все о дельфинах».

В нашей стране в течение многих лет ведутся успешные исследования дельфинов. Особенно занимает умы ученых проблема общения у животных, расшифровка их «языка». Каждый год мы узнаем об этом новые удивительные факты. Та легкость, с которой дельфины вступают в контакт с человеком, открывает фантастические возможности использования этих животных. Вполне вероятно, что в недалеком будущем дельфины смогут участвовать в разведке запасов сырья на дне морей, оказывать помощь в работе акванавтов, быть непременными участниками операций по спасанию в море людей, терпящих бедствие, помогать рыбакам в поисках косяков рыбы и других работах. Короче говоря, дельфин станет первым морским домашним животным. Реальные предпосылки для этого уже намечаются.

Сегодня ученые проводят широкие исследования поведения дельфинов не только в искусственных условиях - бассейнах, но и в естественных - в открытом море, изучают их коммуникационные сигналы (сигналы общения), ставят эксперименты, помогающие ответить на вопрос, способны ли эти животные решать сложные задачи, разрабатывают способы их обучения.

К сожалению, за рубежом дельфины стали объектом пристального внимания не только ученых, но и военных. Животных обучают приемам поиска мин и торпед, ракет и их частей, патрулированию военных кораблей, тренируют для проведения разведывательных операций. Предпринимались попытки использования дельфинов в качестве живой подводной лодки, доставляющей к цели «оперативный груз». Подобные антигуманные действия возмущают мировую общественность, протестующую против такого использования миролюбивых животных. Известный океанолог Жак-Ив Кусто, узнав об экспериментах Пентагона, с гневом сказал: «Не успеет человек открыть у кого-нибудь разум, как тут же пытается подчинить его собственной глупости!»

Из предлагаемой книги читатель узнает много интересных фактов о поведении дельфинов, об их взаимоотношениях друг с другом и с человеком. Все эти факты - результат многолетних наблюдений автора, начавшего заниматься дельфинами в период развертывания в нашей стране исследований этих животных.

Следует подчеркнуть, что Н. С. Барышников по специальности не биолог. Он пришел к дельфинам как искренний любитель природы, родного Черного моря. Первые встречи с этими удивительными животными в их родной стихии вызвали у него жгучий интерес. Этот интерес стал настолько сильным, что он сумел связать свое основное занятие - работу специалиста по электронным приборам- с превратившимся теперь в постоянное увлечением.

Такое сочетание оказалось очень плодотворным, особенно в области исследования эхолокационного аппарата дельфинов, изучения и расшифровки их сигналов. За годы общения с дельфинами Н. С. Барышников, тонкий наблюдатель, накопил богатый материал. Многие его наблюдения были подтверждены дрессировщиками и исследователями дельфинов в других океанариумах мира. Приводятся в книге и такие наблюдения, которые не были известны ни массовому читателю, ни специалистам-этологам, главной целью которых является изучение поведения животных.

Ценность этой книги заключается также и в том, что, пожалуй, чуть ли не впервые читатель получает возможность узнать о жизни дельфинов из первых рук. Полагаем, что эта новая книга о дельфинах будет с интересом встречена всеми, кто увлекается чтением литературы об обитателях морей и океанов нашей планеты.

А. С. Соколов



Первое знакомство

В начале лета 1953 года мне довелось побывать на небольшом островке, расположенном в северо-западной части Черного моря. Население его составлял лишь персонал маяка, башня которого поднималась почти в центре острова, в самой высокой его части.

Нашей геодезической партии, состоявшей из четырех человек, предстояло проработать здесь лишь несколько дней. Поэтому, чтобы не стеснять радушно встретивших нас хозяев, мы с благодарностью отклонили их приглашение разместиться в домике и расположились в палатке, недалеко от берега.

Внешне остров выглядел довольно безрадостным. На голых скалах, обдуваемых всеми ветрами, кроме редкой травы, успевшей уже выгореть на солнце, ничего не росло. И только неподалеку от строений маяка, возле памятника морякам, защищавшим остров в 1941 году, возвышались любовно ухоженные молодые деревья.

В первый же день мы убедились, что остров густо заселен весьма шустрыми членистоногими - сколопендрами и не менее противными пресмыкающимися - гадюками, обилие которых безусловно оправдывало название острова: «Змеиный». В палатке змеи, правда, не появлялись, но многоногие представители островной фауны разгуливали в ней довольно уверенно. Приходилось постоянно держать на видном месте пинцет, чтобы с его помощью выуживать из самых неожиданных мест очередную незваную гостью. Правда, надо отдать должное: за все время пребывания на острове никто из нас от укусов не пострадал, чего мы весьма опасались, так как никаких противоядий у нас с собой не было.

Дни стояли очень жаркие, и по единодушно принятому решению мы работали в утренние и вечерние часы. К одиннадцати часам дня скалы и камни накалялись так, что прикоснуться к ним становилось невозможно. В это время мы, наскоро перекусив, отправлялись к морю. Для купания была облюбована обнаруженная недалеко от нашего лагеря огромная плоская гранитная глыба, входившая в море под небольшим углом и единогласно названная «Золотой пляж». С трудом спустившись с крутого откоса, мы оставляли вещи повыше, а сами располагались у кромки воды, где скалу изредка обдавало волнами и она была не так горяча. Взятые с собой книги были уже прочитаны, темы разговоров - поскольку знали мы друг друге давно - исчерпаны, и все внимание уделялось морю, чайкам и уже упоминавшимся представителям фауны, которым тоже, очевидно, нравилось это место.

У берегов острова всегда было много мелкой рыбешки. И тот из нас, кому по графику выпадало в этот день быть поваром, по общему решению должен был заниматься рыбной ловлей, чтобы скрасить наше однообразное консервное меню.

На третий день нашего пребывания на острове, когда пришла моя очередь дежурить на кухне, клев был неважный. Почти безрезультатно просидев около часа на раскаленном валуне, я почувствовал настоятельную потребность искупаться. У нас имелось некое подобие маски для подводного плавания, изготовленной из грелки. В то время снаряжение для столь популярного теперь подводного плавания промышленность еще не выпускала, и наш образец был создан нами собственноручно, с максимальным напряжением всех наших технических способностей и фантазии. Мы остались доволь­ны нашим изобретением и плавали только в маске, пользуясь ею по очереди.

Натянув на лицо это довольно неуклюжее сооружение с торчащим на затылке резиновым горлышком, я осторожно сполз в воду и, время от времени удаляя из маски просачивающуюся в нее воду, поплыл от берега. Вода была изумительно прозрачной. Темные, обросшие водорослями уступы береговых скал круто спускались в таинственную синеву, пронизанную почти вертикальными, колеблющимися солнечными лучами.

К моему удивлению, стаек мелкой ставриды и смарид (морских окуней), всегда плававших возле берега, на сей раз не было, и только небольшой каменный краб неспешно, боком забирался в расщелину. Периодически приходилось отрываться от созерцания морского царства и поднимать голову для вдоха - трубки для этой цели нам еще не были известны. Подняв очередной раз голову, я услышал крик с берега, до которого было уже метров семьдесят. Оглянувшись, я увидел, что мои товарищи энергично жестикулируют и что это явно относится ко мне. Один из них показывал рукой в сторону моря, очевидно, стараясь обратить мое внимание на что-то, находящееся за моей спиной, а двое других размахивали руками, призывая на берег. В некоторой растерянности я обернулся и тут же почувствовал, что сердце учащенно забилось и начало проваливаться куда-то вниз. Метрах в десяти от меня под водой виднелись огромные, медленно движущиеся серые тени. Первая мысль была об акулах. Но, как мне было известно, кроме катрана, небольшой по размерам акулы, в Черном море других не водится, а те два существа, которые находились передо мной, достигали в длину, наверное, около четырех метров. Они держались на приличном расстоянии от меня, не делая попыток напасть. Сердце начало возвращаться на свое место, и во мне проснулось естественное любопытство. Тем не менее, осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания резкими движениями, я направился к берегу.

Серые тени явно заметили мою особу и плыли по окружности, центром которой было мое костлявое и, безусловно, малосъедобное тело. К сожалению, наши гастрономические критерии, очевидно, не совпадали, так как радиус ее постепенно уменьшался. Присмотревшись к ним более пристально, я узнал дельфинов. Ранее, плавая по Черному морю, я часто видел их с борта кораблей, но так близко, да еще в их родной стихии, сталкиваться с ними мне не приходилось. Мысленно перебрав весь свой скромный запас знаний о морских обитателях и не обнаружив в них никаких упоминаний о дельфинах-людоедах, я успокоился. Страх окончательно уступил место любопытству.


Стая дельфинов в море (фото Л. Львова)

Да, это, несомненно, были дельфины. Об этом свидетельствовало горизонтальное положение их хвостового плавника. Ближайший ко мне был крупнее, за ним, в некотором отдалении, держался второй, поменьше, более стройный и грациозный.

Пытаться удрать от них было бессмысленно, да и, наверно, опасно. На собственном горьком опыте с собаками я знал, что большинство животных всегда преследует убегающих, и я, не желая провоцировать возможное нападение, замер на месте. Из рассказов рыбаков я помнил, что дельфины обладают кротким нравом, любят играть и никогда не нападают на человека. Ходили легенды, что где-то, когда-то они кого-то даже спасли. Но кто знает, что на уме у этих двух? Быть может, именно этой паре взбредет в голову круто изменить представление человека об их типичном поведении! Пока, правда, особой агрессивности с их сто­роны не замечалось, но расстояние между нами сократилось до четырех-пяти метров и скорость их движения значительно уменьшилась. Изредка дельфины одновременно всплывали, касаясь спиной поверхности моря, а затем снова ныряли на глубину двух-трех метров, держась ко мне левым боком.

Вскоре, очевидно, дельфинам надоело плавать вокруг меня, больший из них круто остановился и замер, повернувшись мордой ко мне, как-то смешно выгнув вверх заднюю половину туловища. Второй отплыл в сторону, затем вернулся и остановился возле первого. Раздался громкий скрип, напоминающий звук открываемой калитки с несмазанными петлями, затем высота звука начала плавно повышаться, и вскоре он стал похож на писк комара над ухом. Потом послышались свисты разной длительности и интенсивности.

Эти звуки явно издавали животные, они как будто бы обменивались мнениями обо мне. Стремясь дать понять, что не собираюсь угрожать им, я медленно вытянул по направлению к ним руки ладонями вверх. Больший тотчас боднул головой и медленно открыл пасть. В этот момент проклятая маска внезапно наполнилась водой, и я был вынужден потратить несколько секунд для ее осушения, остро ощущая, сколь беззащитна нижняя часть моего туловища. Закончив эту процедуру, я быстро посмотрел в ту сторону, где находились животные, но их там не было. Резко повернувшись, я увидел совсем рядом огромное тело дельфина. Пока я возился с маской, он зашел сзади, но испуганный моим резким движением, быстро развернулся и отплыл к напарнику, по-прежнему державшемуся поодаль. Не оборачиваясь в мою сторону, оба дельфина, как бы потеряв ко мне интерес, медленно удалились и исчезли в голубом просторе. Убедившись в том, что остался один, я направился к берегу, часто оглядываясь, чтобы не терять из вида подступы к своим тылам.

На нашей скале, зайдя по пояс в воду, меня поджидали встревоженные товарищи. Выбравшись с их помощью на берег, я почувствовал, что сильно замерз. Все мое тело сотрясал озноб, зубы выбивали пулеметные очереди. Вид у меня был, очевидно, довольно жалкий, так как все трое начали усиленно растирать меня полотенцами, одновременно засыпая вопросами и требуя рассказа о происшедшем. Я сам был настолько взволнован всем случившимся, что сначала не мог сказать ничего связного. И только немного согревшись, я принялся объяснять, что совершенно не испугался, так как никаких попыток напасть дельфины не делали. Не пытались укусить или ударить. Скорее было похоже на то, что хотели поиграть, но, убедившись в моей полной неспособности составить им компанию, удалились, потеряв интерес к новому знакомству.

Мой рассказ был воспринят со сдержанным скептицизмом. Кто-то из товарищей даже заметил вскользь, что теперь я, наверно, буду держаться подальше от моря. Это было уже почти обвинение в трусости и требовало с моей стороны решительного отпора. Я предложил сейчас же всем вместе плыть к дельфинам, плавники которых еще изредка показывались на поверхности моря, но уже далеко от берега. От моего предложения все единогласно отказались, обосновывая это тем, что не могут позволить мне плыть в таком состоянии. Тогда я пообещал, что, согревшись, снова поплыву к дельфинам и докажу, что они совершенно безобидны. Мое заявление было воспринято с недоверием. Надо признаться, я тут же пожалел о сказанном, но к моему счастью, дельфины понемногу удалялись от острова, и к той минуте, когда я, лежа на горячей скале, перестал дрожать и согрелся, окончательно скрылись в синих просторах. «Если еще раз представится такая возможность - верхом на них покатаюсь!» - небрежно бросил я, демонстративно отворачиваясь от моря. Если б я знал, что вскоре мне придется выполнять неосторожно данное обещание, я, безусловно, воздержался бы от подобного хвастовства.

Солнце склонялось к западу. На наш пляж надвигалась тень нависающего обрывистого берега, купаться как-то всем расхотелось, и мы отправились домой. Честно признаться, в этот день я еще долго не мог прийти в себя. Сказалось это вечером: приготовленная мной на ужин каша оказалась пересоленной. Надо отдать должное моим товарищам: приличествующих подобной ситуации крепких выражений по адресу повара не последовало.

Ночью я долго не мог уснуть. Перед глазами стояли грациозные серые тела дельфинов, я снова и снова мысленно возвращался к случившемуся. Что же было на уме у этих красивых животных? Кто же они, враги или друзья человека? Ни малейших проявлений агрессивности с их стороны я не заметил, а ведь они, пользуясь своим безусловным преимуществом в маневренности и скорости, могли бы сделать со мной все, что им вздумается. Могли бы и разорвать на кусочки - судя по размерам их пасти, они вполне справились бы с этой задачей.

И, тем не менее, наша встреча протекала совершенно мирно. Вспоминая действия животных, я все больше и больше убеждался в отсутствии у них враждебных намерений и, в конце концов, поймал себя на желании повторить сегодняшний эксперимент. Конечно, если еще представится такая возможность.

Я уснул с мыслью о будущей встрече.

Морские знакомые

На следующий день, подходя к нашему пляжу, мы еще издали заметили в море два плавника метрах в двухстах от берега. Потрогав воду, мои спутники сочли ее прохладной для купания и, немного побрызгавшись у самого берега, улеглись на скалу и молча уставились на меня. С подчеркнутым спокойствием натянув маску, я спустился в море и, оставив без ответа вопрос, что передать родным, неторопливо поплыл от берега. Честно признаться, я бы тоже предпочел полежать на горячих скалах, но самолюбие не позволило пойти на попятную, а любопытство, поддерживаемое благополучным исходом вчерашней встречи, неудержимо влекло вперед.

Вода оказалась даже теплей, чем вчера, но зато видимость несколько ухудшилась, и когда солнце закрывали мелкие облака, в подводном мире становилось неуютно. Я плыл, напряженно всматриваясь в голубой туман. Неожиданно послышался знакомый скрип, но самих животных не было видно. Направление звука определить не удавалось: казалось, он шел со всех сторон, и я, озираясь, лихорадочно завертел головой. Внезапно слева мелькнули серые тени, и оба дельфина быстро пронеслись довольно близко от меня. Манера меньшего держаться сзади и чуть поодаль и то, что они были очень похожи на моих вчерашних знакомых, убедили меня в том, что это и есть именно мои вчерашние знакомые.

На этот раз период знакомства отсутствовал. Неожиданно появляясь с разных сторон, дельфины на приличной скорости проскакивали в трех-четырех метрах от меня, изредка быстро всплывая для вдоха.

Это продолжалось несколько минут и весьма походило на приглашение поиграть в догонялки. Затем, разочаровавшись, очевидно, в моих плавательных способностях, дельфины замедлили темп и остановились, как и вчера, метрах в четырех, носами в мою сторону. Снова раздался скрип перемежавшийся короткими свистами, похожими на чириканье воробья.

На этот раз я, смело вытянув руки в сторону животных, не спеша направился к ним. В ответ на мои действия более крупный дельфин мотнул головой в обе стороны и открыл пасть с впечатляющим количеством острых белых зубов. Когда расстояние между нами сократилось до двух метров, я решил, что дальнейшее сближение может быть воспринято как признак «дурного воспитания», и замер, ожидая ответных действий. Очевидно, ошарашенный моим нахальством, дельфин стоял с разинутой пастью, продолжая трещать и посвистывать. Второй дельфин подошел ближе и остановился рядом с ним. Постояв нос к носу со мной около минуты, они резко повернули и быстро скрылись с глаз. Я направился в ту же сторону. В скорости я, безусловно, основательно им проигрывал.

Внезапно я обнаружил рядом с собой незаметно подплывшего сзади дельфина. Его большой карий глаз с круглым черным зрачком находился чуть ли не в метре от меня. Осторожно, боясь испугать животного, я прикоснулся рукой к его боку. Какая гладкая и упругая кожа. На ощупь она напоминала хорошую надутую автомобильную камеру. От моего прикосновения по телу дельфина прошла дрожь, он быстро отвернул в сторону и отплыл подальше. Второй подплыл к нему и слегка толкнул его носом в середину туловища. В ответ на это первый несколько раз энергично взмахнул хвостом и, набрав скорость, ринулся прямо на меня, как бы собираясь протаранить. Чувство, возникшее при виде приближающегося огромного тела, было не из приятных. Метрах в трех дельфин резко изменил направление, обходя меня, и, когда он поравнялся со мной, я снова, уже смелее, провел кончиками пальцев по его боку.


"На буксире" у дельфина.

Игра, по-видимому, ему понравилась, и он несколько раз повторил этот маневр. Но больше дотронуться до него мне не удавалось: дельфин скользил быстро, выдерживая дистанцию, при которой я не мог до него дотянуться. Затем забава ему, наверно, надоела, и он подплыл к державшемуся поодаль товарищу. Покружив друг возле друга, они уплыли в море, не обращая более на меня никакого внимания.

Из воды я выбрался сам, сделав вид, что не замечаю протянутых навстречу мне рук. Солнце весело светило, холода я не чувствовал. Вчерашней дрожи как не бывало.

Признаюсь честно, мой рассказ о том, что произошло в море, был преподнесен товарищам в несколько приукрашенном виде. Меня не перебивали. В молчании моих слушателей таилась плохо скрываемая зависть, но, тем не менее, последовать моему примеру никто не пожелал.

Отпустив несколько ехидных замечаний, товарищи довольно быстро потеряли интерес к этому событию. И я подумал, что все случившееся со мной не имеет такого уж большого значения, как мне показалось сначала. Когда же мой тусклый рассказ был буквально подавлен блестящим повествованием, в котором главную роль играл какой-то дикий кабан, я почувствовал, что игра с дельфинами, в сущности, пустяк, что-то вроде возни с котятами.

О дельфинах никто уже не вспоминал, хотя я сделал несколько робких попыток снова завести разговор на волновавшую меня тему. Но мысленно я постоянно возвращался к встрече с дельфинами и строил планы дальнейшего знакомства с ними.

На другой день погода испортилась. Солнце подолгу скрывалось за облаками, дул порывистый, прохладный ветер, море штормило, и о купании речи быть не могло. Несколько раз я подходил к берегу и пытался отыскать взглядом среди белых бурунов черные треугольные плавнички. Дельфинов не было видно.

К вечеру ветер несколько стих, небо прояснилось, проглянули звезды, особенно яркие на юге. Море еще атаковало наветренную часть острова, оттуда несся неумолкающий рокочущий гул.

Утро выдалось великолепное. О вчерашней непогоде напоминали только ряды волн, катившиеся мимо острова. Солнце пекло по-прежнему, и скалы к полудню снова раскалились.

После обеда мы, как всегда, направились к своему излюбленному месту купания. На плите, под обрывом, было совсем тихо. Ослабевшие волны лениво наползали на скалы и бессильно скатывались обратно. В море виднелся рыбацкий сейнер, медленно двигающийся к острову. Вода возле берега была очень холодная и очень мутная, с обрывками водорослей, сорванных

вчерашним штормом. Полоса загрязнения кончалась далеко от берега, и только отплыв метров на сто, я смог кое-что различать в воде на расстоянии пяти-шести метров. Вокруг плавало много безобидных медуз-аурелий, изредка попадался красивый колпак жгучего корнерота. То и дело мелькали косячки ставриды, песчанки, иногда проходили в отдалении две-три серебристые полуметровые кефали. Очевидно, обитатели прибрежных районов перебрались сюда с противоположной, наветренной стороны острова, где гуляла большая волна. Дельфинов не было, не было слышно и их характерного скрипа. Я различал только треск перекатывающейся гальки да неприятный шум подходившего сейнера.

Стало как-то скучно, дальше плыть не хотелось. В глубине души я надеялся, более того, был почти уверен, что снова встречу своих знакомых. Но или шторм заставил их отойти от берега, или они вообще покинули окрестности этого острова, отправившись путешествовать по Черному морю.

Сейнер бросил якорь метрах в трехстах от берега. Немного озябнув, я вернулся на берег и, распластавшись на горячей скале, незаметно для себя задремал.

Проснулся я от сильного толчка в плечо. «Смотри, вот они!» - окончательно разбудил меня возглас над ухом. Я рывком приподнялся и повернулся в сторону моря, куда указывал мой товарищ. Действительно, метрах в двухстах левее сейнера изредка показывались два характерных треугольных плавника. Сон как рукой сняло.

Быстро натянув маску, я бросился в воду и поплыл прямо к ним. Вскоре послышался уже хорошо знакомый треск, и прямо передо мной появилась моя пара. Дельфины плыли рядом, меньший держался чуть ниже и чуть позади более крупного. Это были, безусловно, те же животные: на правом боку одного из них белели полоски, похожие на следы от крупной гребенки, которые я приметил при второй встрече с ними.

Сделав круг, дельфины замедлили ход и, подойдя почти вплотную ко мне, остановились на небольшой глубине. Очень медленно я начал подплывать к ним. Своей неподвижностью они как бы поощряли сближение, но вид огромных существ, таящих неизвестно какие мысли, все-таки заставлял меня держаться настороже. Кто знает, чему предшествует их неподвижность и что она означает) Это могло быть и желание познакомиться поближе с непонятным созданием, имеющим странную красную морду, и довольно распространенная среди некоторых хищников привычка зам и рати перед броском на врага или добычу. Оказавшись почти над ними, я набрал в легкие воздух и нырнул. Тотчас же оба дельфина, как по команде, открыли рты, и я услышал издаваемые ими щелкания и свисты. Судить об их обоюдном участии в этой какофонии можно было, правда, только по обилию звуков, многие из которых накладывались один на другой, как это бывает, когда собеседники перебивают друг друга. Из множества звуков выделялся многократно повторяемый характерный свист продолжительностью около секунды. Начинался он на довольно высокой ноте, затем снижался и в конце снова резко повышался. Последняя часть звука явно имела вопросительную интонацию. Возможно, сигнал адресовался мне.




Графики сигналов афалин: 1 - сигнал бедствия; 2 - просьба рыбы; 3 - сигнал тревоги; 4 - сигнал недоумения; 5, 6, 7, 8 - сигналы ознакомления; 9, 10, 11, 12 - игровые сигналы; 13, 14, 15, 16, 17 - звуки, издаваемые в брачных играх; 18 - образец графического изображения свиста, несущего информацию об изменении интенсивности звучания.

Дельфин, к которому я приближался, косился в мою сторону. Впервые я увидел в уголке его глаза ранее скрытый веками белок красивого голубоватого оттенка. Зрачок, как у кошек, иногда вспыхивал зеленоватой искоркой. Моя рука коснулась упругого бока. Дельфин не отстранился и стоял неподвижно, медленно шевеля грудными плавниками. Я начал осторожно поглаживать гладкую кожу. Вдруг тело дельфина начало колебаться в такт движению моих пальцев. Он явно сам терся о мою руку! Осмелев, я начал почесывать его сильнее. Но уже настоятельно давала знать о себе необходимость сменить воздух в легких, и, как ни жаль было разрушать нашу идиллию, пришлось всплыть и отдышаться. Мой личный рекорд задержки дыхания был наверняка побит.

Дельфины также всплыли, сделали выдох - вдох, что звучало приблизительно так: «пых-xoп», и стали кругами плавать вокруг меня, беспрерывно свистя. Я уже основательно промерз, но, тем не менее, снова нырнул и попытался приблизиться к моей паре. На этот раз они близко меня не подпустили. Когда расстояние между нами сокращалось до метра-двух, животные прибавляли скорость и легко оставляли меня «за хвостом». Это было похоже на игру в догонялки. Понимая бесплодность своих усилий в состязании по скорости, я бросил попытки догнать их. Самым большим моим желанием стала теперь обжигающе горячая, гладкая скала на берегу, на которую можно лечь и растянуться под солнцем. Пришлось повернуть к берегу. Мои морские друзья (а в их дружелюбии я уже не сомневался) сопровождали меня почти до самого берега.

На этот раз я дрожал, наверное, сильнее, чем три дня назад. Это было неверно истолковано на берегу. Товарищи решили, что меня чуть ли не пытались съесть и я с трудом спасся. К правдивой информации о том, что в действительности происходило в море, они отнеслись крайне недоверчиво, и я с трудом удержал их от намерения отогнать дельфинов камнями. Посоветовав всем сомневающимся в миролюбии этих животных самим отправиться в море, я лег отогреваться.

Дельфины немного отошли от берега и плавали возле сейнера.

Время послеобеденного отдыха кончалось, и, хотя очень хотелось еще поплавать, пришлось собираться.

Когда мы подходили к палатке, со стороны моря донеслись резкие хлопки двух винтовочных выстрелов. По чайкам, наверно, решили мы.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница