Владислав в степанов Посвящается моим любимым: женщинам и малой родине…



страница1/18
Дата23.06.2015
Размер3,94 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
РОМАН «ОСКОЛКИ»

бюрократический триллер



Владислав В Степанов
___________________________________________________
Посвящается моим любимым:

женщинам и малой родине…
___________________________________________________
Любовь, опасность, предвкушение победы -

это и есть настоящая жизнь,

а старость подождет

Борис Акунин, роман «Весь мир театр»
Но как можно любить лгуна?

К счастью, оказывается, можно.

Иначе в мире было бы очень мало любви

Бернард Шоу, пьеса «Дом, где разбиваются сердца»

Часть первая. Осколки девичьих сердец

___________________________________________________

Глава первая, авантажная
Снег, снег. В 2009-м году зима серьезно припозднилась, стартовав только в середине декабря, и старательно наверстывала упущенное, как 50-летний бобыль, женившийся давеча на молодой девице. Снег, снег. Сквозь него звезды казались еще бледнее, словно на тлеющие фитильки небесных примусов надели закопченные абажуры. Снег, снег. Он шел второй день без остановки, на одном дыхании, легко и непринужденно.

Снег, снег. Сейчас он будто улыбался каждому утреннему незнакомцу, чтобы тот помечтал о новых искушениях, перед которыми трудно устоять. Чтобы плохие девочки попросили у Деда Мороза на Новый год список мальчиков, которые тоже себя плохо вели. Чтобы холостяки продолжали грезить об умной, красивой и заботливой супруге, в очередь за которой давно выстроились женатые мужчины.

Снег, снег. Он закрывал обывателям глаза и помогал совершить очередную глупость. Снег, снег. Он сковывал движенья, чтобы люди не распахивали широко объятья, потому что так их легче распять. Снег, снег. Он приземлял людей, хотя многие мечтали взлететь высоко, чтобы никто им не смог нагадить на головы. Ведь чудеса случаются, а мечты сбываются, если над ними хорошо поработать.

Снег, снег. Четверо мужчин в валенках с медицинскими масками на лицах пробирались по сугробам от частного дома к вазовской «десятке» с заснеженными номерами: шли молча, затылок в затылок, как партизаны после подрыва поезда. Из поклажи, которую несли бережно, словно боялись расплескать, выделялись грязный желтый пакет и рюкзак на плече самого молодого участника квартета.

Когда мужчины расселись в салоне, водитель включил зажигание и радостно усмехнулся:

- Все фантики, а мы - конфетки! И все у нас в шоколаде! По коням, Робин Гуды! Не зря же нас так в народе прозвали! Поехали!

Снег, снег. Нешипованная отечественная резина не поняла знаменитой гагаринской фразы и не поехала, а пронзительно завизжала, прокручиваясь на месте, пока не зацепилась за обледеневший асфальт.

- Думаешь, чеченец предчувствовал, что мы этой ночью нагрянем? - спросил водителя самый молодой. - Похоже, ждал. И ружье приготовил.

- Не просек Саид ситуацию до конца, - прищурился шофер. - Хотя чуял, что мы придем - это точно. Ствол действительно приготовил, только зачем его под матрас было прятать?! В итоге сам же на ружье и уснул, бестолочь!

Компания рассмеялась, провожая напряжение уходящей ночи. Молодой пассажир, раскрыв пакет, поморщился от запаха, зажал нос и прогнусавил, доставая пачки денег:

- Тимур, поимей совесть! Открой форточку, а то задохнемся! Ты знаешь, где Саид эти деньги прятал?!

- У меня нет совести, я без нее меньше вешу! - лениво ответил мужчина, откликнувшийся на Тимура, опуская стекло.

Снег, снег. На тротуарах стали появляться первые прохожие. За окном гасли последние звезды, а в воздухе выкидывали коленца белоснежные пушинки. Налетчики, сняв медицинские маски, продолжали веселиться, пересчитывая добычу. И только водитель не улыбался и продолжал щуриться с какими-то тайными мыслями в бегающих глазах. Ему казалось, что за окном валит не снег, а пух от крыльев падших ангелов. Словно прилетела стая белокрылых существ и продала здесь душу дьяволу, поняв, что этот город проклят богом…
*******
Высокий седовласый мужчина в модном пальто с каракулем, поскрипывая туфлями, прошел по центральной площади провинциального городка Вольск, быстро забежал в здание местной администрации и старательно, словно перхоть, стряхнул с кудрявой шевелюры снежинки. Набойки звонко цокали по старинной чугунной лестнице, а по-армейски начищенная обувь блестела, как глаза у мороженого судака. В походке угадывался бывший военный - мужчина не сутулился, спину держал прямо, словно лом проглотил по самый копчик.

- Здравия желаю, товарищ полковник запаса! Как давеча посидели, Илья Филиппович? Авантажно? - спросил у вошедшего рыжеволосый господин лет сорока, спускавшийся навстречу.

- Завхоз, тебя давно премии не лишали?! Что значит «авантажно»? Говори по-русски! - полковник грозно свел брови в дугу, словно Иван Васильевич из популярной комедии.

«Вот где русский-то нашелся - Сынчук! Перегаром как разит! Бррр! Хорошо, видать, вчера Крисмас отметил! Знаю, Илья Филиппович, как ты остатки с праздничного стола сгреб в корзинку и домой отвез. А выглядишь с утра отвратно. Значит, дармовой коньячок не пошел впрок!», - рыжий улыбнулся и посмотрел начальнику прямо в глаза:

- Авантажно? От шефа нашего, Бориса Семеновича, научился. Мэр на Акунина давно подсел, вот послал меня новую книжку прикупить. Только что в продажу поступила. Ну, я пошел, Илья Филиппович, а вам не хворать после вчерашнего! - подчиненный лихо прошмыгнул мимо полковника.

- Черемискин, ты завхоз, сука, или библиотекарь?! - прорычал Сынчук. - Книга книгой, а ты мозгами двигай! Эх, Вася ты, Вася! Какой такой еще Акунин, когда мою служебную машину за ночь снегом занесло по самые помидоры?! Водитель с утра выехать не смог, хорошо зять на работу подвез. Ты посмотри в окно, Черемискин!

Завхоз напомнил полковнику, что на лестнице нет окна, и засмеялся. Василий любил подтрунивать над отставным офицером, хотя сам себя не считал человеком с отменным чувством юмора.

- Не перебивай старшего по званию! - завелся с пол-оборота Сынчук, выходя из себя. - За вчерашний день чуть не полметра навалило!

- Не я же навалил! К тому же нельзя жить прошлым, Илья Филиппович! Вчерашний день ушел в историю. Самый лучший день - это сегодня! - радостно выдал Черемискин.

- Ты это к чему сказал, умник? Сначала мою «Волгу» от снега почистишь, потом за книжкой для мэра пойдешь. Понял? Исполнять!

- Товарищ полковник! - завхоз знал, что Сынчук любит армейские словечки. - Вы, конечно, управляющий делами, и формально я вам подчиняюсь. Но шефу срочно нужен новый Акунин и игрушки.

- Он маленький, что ли?

- Акунин? Я его не мерил!

- Хватит меня подкалывать! Зачем мэру игрушки?! Ему шестой десяток идет!

- Игрушки, чтобы в кабинете елку нарядить. Новый год через неделю, говорят, губернатор может приехать. Так что извиняйте, товарищ полковник! - развел руками Черемискин. - Я сначала поручения Бориса Семеновича выполню, а потом распоряжусь насчет вашей машины. Другими словами или си́речь…

- Да сире́чь я хотел твой си́речь! Че-че…

- Черемискин я, - напомнил рыжеволосый.

- Челядь ты, Черемискин! - радостно выдохнул военный, вспомнив заковыристое слово.

Откуда-то сверху, грохоча как железо на дырявой крыше, раздался зычный голос:

- Илья Филиппович, не ругайтесь умными словами! А-то за умного сойдешь! Ха-ха!

- Это ты что ль, Еланцев? - у полковника от голоса сверху что-то неприятно похолодело внутри. - Привет, Коля! Зайди ко мне через минутку. Нет, через пять минуток, - уточнил управделами и добавил завхозу:

- А ты иди, Черемискин, иди за игрушками для мэра!

Сынчук, не спеша, процокал на второй этаж. К тому времени Коля в помятом костюме уже растворился в кабинете, на двери которого кривовато висела табличка: «Еланцев Николай Кондратьевич. Первый вице-мэр».

- Опять сикось-накось! - пробурчал полковник, качая головой, словно бегемот в музее из мультфильма «Ну, погоди». - Черемискин, сапог драный, так и не подправил табличку! Еще восьми утра нет, а он в книжный магазин побежал за игрушками! Вот пройдоха, а я раззява, как аноха! Хотя… Добрая отговорка стоит дела. Провел меня завхоз! Видать, старею...

- Наше вам с кисточкой! - раздалось из вестибюля.

Так с Сынчуком во всей администрации здоровался только один человек.

- Взаимно, Женя… Евгения Петровна! Доброе утро!

- Утро станет добрым ближе к вечеру, - раздалось в ответ.

- Это точно! Что у нас нового? Кто на месте? - чиновник наконец-то поднял глаза на конторку в вестибюле, где сидела грудастая пенсионерка в белой вязаной кофте, замотанная в красный шарф. На матче московского «Спартака» ей отвели бы почетное место на трибуне фанатов.

Официально баба Женя числилась вахтершей и гардеробщицей, а по сути… По сути это был ходячий архив, глаза и уши местной власти, начиная с коммунистических времен. Она начала работать в конце семидесятых, когда в здании соседствовали райком и горком. Советская власть давно растворилась, как пар над выключенным чайником, а баба Женя оставалась на прежнем месте. Конечно, это уже не была задорная машинистка, которую первые секретари горкома брали для сопровождения проверяющих персон. Пенсию за эскорт-услуги для членов КПСС Евгения Петровна выбила приличную, а к работе во власти за долгие годы настолько прикипела, что домкратом не сдвинешь. Поэтому в администрацию ходила больше по привычке.

- Мэр Захаров тут. Выглядит, как огурчик, - пояснила вахтерша. - А ты чего-то сегодня плох.

- Так это…. Старею! Пятьдесят пять скоро стукнет.

- Так и я не Скарлетт Йоханссон! Че моргаешь, таких не знаешь? - баба Женя помакала сушку в чае. - Гремучий ты, Илюша! Я за ночные дежурства знаешь сколько фильмов пересмотрела? А ты хоть фильмы Вуди Аллена видел: «Матч поинт», «Вики Кристина Барселона» или еще что-то? Он постарше тебя будет, а Скарлетка у него вроде музы! Не красавица, но притягивает. Смазливая и взгляд блядский. Как у тебя!... Пятьдесят пять, говоришь, скоро? А здоровья все хватает по молодухам бегать! Жеребец!

- Не такая уж твоя Оля и молодуха, - пробормотал полковник онемевшими губами, словно их накачали лидокаином. - Откуда здоровье?! Все в армии оставил. Ты же знаешь - в запас вышел инвалидом…

- Это ты другим заливай, Илюша! - подмигнула вахтерша. - Инвалидность, допустим, ты по блату сделал, чтобы двадцать лишних окладов получить. Или тридцать? Это к пенсии хорошая прибавка! Мол, не жалел здоровья, защищая Родину в ее тылу. Хотя какой ты защитник?! На передовой не был, в «горячих точках» не воевал. Ты же интендант! Так, Илюша? Если б не моя Олечка, я бы давно тебя сдала кому надо!

- Тише, Евгения Петровна, тише. Услышат же, - полковник как-то сразу обмяк, словно из него выпустили воздух и немного дури.

Побаивался седовласый бабу Женю и в тоже время уважал. Знала она много, но секретами делилась только с избранными, и Сынчук всячески старался попасть в их число.

- Кому надо, те давно знают про твое прошлое и настоящее! А ты ври, да не завирайся.

- Виноват, исправлюсь! Кто первый сегодня к шефу попал? - поинтересовался управделами.

- Миша Кочегаров.

- Значит, это надолго. Пока все уши мэру не прожужжит, не успокоится. А Маринка из буфета еще не пришла?

- Окстись, Илья! Она сроду к восьми утра на работу не приходила.

Из кабинета вышел Еланцев с лицом помятым не менее пиджака. Выглядел чиновник так, что его хотелось воскресить. Не стесняясь снующих клерков, он смачно зевнул и вразвалочку направился к полковнику. Тот, не дожидаясь коллегу, первым нырнул в кабинет и уставился в зеркало у камина, который остался еще от купца, построившего здание пару столетий назад. После Октябрьской революции большевики взяли власть и расплодили ее по всему трехэтажному особняку, засели плотно, как мокрицы, пройдя путь от Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов до администрации муниципального образования. Раньше здесь писались декреты, а ныне похотливый полковник запаса отправлял со своего стола в декреты внучек и правнучек тех самых рабоче-крестьянских депутатов. В том числе и Олечку, дочку вахтерши бабы Жени.

Сынчук глянул на морщинистое лицо в зеркале, стараясь тщательно причесать кудри, которые то и дело разбегались, как стрелки на брюках при глажке у нерадивой хозяйки. Чиновник положил в кресло подушечку, в надежде уменьшить боль от геморроя, как зазвонил городской телефон.

- Аврал, Илья Филиппович! Бяда! - вопил женский голос в трубке. - Это Пальцева из Белогорного! Надысь так снег валил, так сыпал, что сегодня полный кавардак!

- Ты че орешь, как истеричка, без тебя шар раскалывается! Не тебя одну снегом завалило, все сёла по самое ни хочу занесло, и город тоже... И мою машину! Полметра навалило!.. Чего в твоем клубе случилось?.. Трубу прорвало? Ладно, скажу Огородниковой!.. Пальцева, жди армяна нашего, Крикора этого… Как его? Да, Энтимяна! Он за федеральную трассу отвечает. Скажу, чтобы дал крюк и в твою глухомань заехал… Жди, говорю, дойдет его «Стальная воля» до вашего курмыша! А ты пока у фермера какого-нибудь возьми пару тракторов и маршем ему навстречу… Все, отбой, деревня! - положил трубку Сынчук и кинул на стол упаковку «Алко-Зельцер».

- Наш армян Энтимян сейчас в Железноводске водичкой лечится, а сынок его хрен даст, а не «Стальную волю». Не поможет, - зевнул Еланцев.

- Почему армян с уборкой снега не поможет?

- «Алко-Зельцер» с похмелья не поможет! Давай по-взрослому, Илья, водочки накатим, и за работу. Я тоже помираю после вчерашнего.

- По-моему, нет водки. Все вечером угомонили.

- Я сыну армяна позвонил, он пообещал помочь, - продолжил зевать первый вице-мэр.

- Водкой?

- Техникой, чтоб снег убрать. Откуда у армяна водка?! Не поверишь, но сам армян армянский коньяк не пьет. «Старопросковейский» предпочитает. Мы похмеляться будем или продолжим страдать за все человечество? И кто только придумал в России католическое Рождество отмечать?!

- По-моему, шеф.

- Нет, это ему Миша Кочегаров напел! Он в последнее время у Захарова в конфидентах ходит. Давай по маленькой накатим и за работу!

- Выпьем, говорю же! Если только водка осталась.

Еланцева последняя фраза сильно удивила. Если у Сынчука нет в холодильнике водки, то у кого же она вообще во всей администрации есть?! Илья Филиппович курирует район, все сельские главы под ним («В прямом и переносном смысле»). Каждую неделю холодильник полковника выполняет и перевыполняет национальный проект «Развитие АПК».

- Да-а, вот тебе и отметили кр… кр… Как его зовут, Коля? - почесал затылок управделами.

- Крикор!

- Не тупи, Коля! Я помню, что нашего дорожного армяна Энтимяна зовут Крикор! Я про Рождество католическое говорю. Мы вчера что отмечали?

- Кристмас.

- Точно! А у меня все Крис Кельми в голове вертится!

- Праздник - католический, а голова болит у православных. Непорядок! - недовольно заметил Еланцев.

- Ты ж кулугур, Коля! - напомнил помятому чиновнику Сынчук.

- А у староверов, по-твоему, голова не болит с похмелья?! Только почему Кристмас мы 24 декабря отмечали, если он только сегодня? И тут Кочегаров чего-то намудрил. Налим он и есть налим!

Управделами подошел к холодильнику системы «сайд-бай-сайд» с двумя дверцами и открыл закрома приоритетной президентской программы в отдельно взятом кабинете провинциального чиновника. Спиртного не наблюдалось. Желтело топленое молоко в «баклашке» из-под пива. Сиамскими близнецами слиплись маринованные грибочки. Морозильник заполнила рыба и говядина в таком количестве, что детский садик на раз можно накормить. С блюдца манили тонкие ломтики копченого сала с чесночком. В трехлитровой банке, в ожидании стать закуской, замерли плотные помидорчики, но алкоголя, действительно, не оказалось.

- Буфет еще не открыт. Так что, Коля, тебе бежать в лабаз за водкой! - скомандовал полковник.

- Я без денег сегодня, - смущенно ответил чиновник.

- Опять жмешься, кулугур?

- Да не жмусь я, портмоне дома оставил.

- Заливай больше! Жмот ты! Я же тебя знаю как обшарпанного! Как ошпаренного знаю, какой ты скряга!

- Как облупленного, - поправил Еланцев.

- А ты больше умничай, тогда вообще не похмелишься, - съехидничал управделами и открыл было рот, чтобы добавить очередную гадость, но тут снова зазвонил телефон.

- Да! Сынчук - это я! Мне про тебя говорили. Как твоя фамилия?... Кулугурова? Пардон, Холмогорова… Настя... Хорошо, не Настя. А как? Анастасия Андреевна. А какая разница?.. Хорошо, как скажешь… Чего хочешь принести? Ре… Чего-чего? Зю-ме?... А-а, резюме! Нет, не надо! - суровость в голосе чиновника исчезла. - У меня свои методы профессионального отбора и приема на работу, - казалось, сейчас полковник замурлыкает. - Да, Настя… Пардон, Анастасия Андреевна… В 14-00 жду. У меня как раз обед закончится. Так что приходи минут через 15! - управделами нажал на рычаг, но не успел убрать палец, как телефон снова зазвонил:

- Ты что-то забыла, Настя? - просиял Сынчук.

- Это Нина, - раздалось в трубке.

- Какая еще Нина? Ты ж сказала, что Настя! - недоумевал управделами.

- Илья Филиппович, это приемная мэра! Нина Перецвет меня зовут, если забыли.

- А-а, Нинок... Так бы сразу и сказала! Я подумал, опять эта Кулугурова звонит со своим резюме! Хи-хи... Чего хотела, Нинок?

- Николай Кондратьевич у вас? Его шеф вызывает.

- Сейчас будет, - пообещал Сынчук и отключился. - Повезло тебе, Коля! Снова сэкономил! Иди к шефу. Я до рынка сам добегу. Так и быть, затарюсь за себя и того кулугура без денег. А ты, жмот, разузнай, что Кочегаров мэру с утра напел в уши? Иначе похмеляться кефиром будешь!
*******
Полковник, выйдя в коридор, пугливо оглянулся по сторонам, словно шел ночью по кладбищу. Не обнаружив соглядатаев, поинтересовался у вахтерши, на месте ли вице-мэр по социальным вопросам Огородникова. Управделами точно знал, что Евгения Петровна в курсе событий не хуже, чем секретарша шефа Нина Перецвет. Получив утвердительный ответ, что «Тамара Анатольевна в кабинете», Сынчук потер руки, вспомнив, как вчера на католическом Рождестве танцевал с Огородниковой, плотно прижимая за бедра и бесстыдно заглядывал в декольте, но приятные воспоминания оборвала вахтерша:

- Илья, твой водитель пошел подписывать заявление на увольнение.

- Уже шестой за этот год, - вздохнул Сынчук и поцокал к вчерашней партнерше по танцам.

Чиновник вошел без стука, внутри - ни звука.

- Огородникова, чего телефон не берешь, до тебя Пальцева из сугробов дозвониться не может. У нее труба лопнула. Огородникова, ау-у!

- Мужлан ты, полковник! - раздалось из-за занавески. - Привык в армии по фамилии обращаться, а тут тебе не казарма. И я женщина, между прочим.

- Тома, ты чего? - управделами уставился на заплаканное лицо хозяйки кабинета. - Плачешь что ли? Ты не плакай.

- Не плачь, а не плакай! - поправила чиновница. - Грамотей хренов!

Крашеная блондинка аккуратно вытерла под глазами слезы («Не смотри на меня!»). Поправила бланжевый жакет, из которого рвались наружу аппетитные груди («Не про твою честь!»). Присела, рассматривая ноги («Варикоз что-ли на левой начинается или просто затяжка на колготках?»). Подула на красивый перстень и аккуратно его протерла («Подарок от первого свекра»).

- Тома, ты чего расселась? В смысле, расстроилась? Из-за трубы что ли у Пальцевой? - полковник постарался сделать обеспокоенное выражение лица.

Тамара Анатольевна, как любой чиновник из верхушки власти, имела своих протеже. Причем не только в тех структурах, за которые отвечала по должностным обязанностям - в образовании, здравоохранении, культуре, социальной сфере и спорте. В прошлом году она уговорила шефа поставить главным врачом муниципальной стоматологии ортопеда Игоря Таныгина. Мэр Захаров, который в те дни весьма кстати мучился зубами (особо его донимал запущенный кариес на левой семерке) пошел подчиненной на встречу. Таныгин оперативно и безболезненно снял Борису Семеновичу зубную боль и без проблем сел в кресло руководителя. Позавчера у мэра на левой семерке выпала пломба и вместе с ней выпал из доверия главный дантист Вольска.

Оказия с пломбой случилась у Захарова намедни - во время беседы с управделами, который принес план новогодних мероприятий и шербет. Они мирно попивали зеленый чай со сладостями, как вдруг работа Таныгина над левой семеркой рассыпалась во рту мэра на мелкие кусочки, орех угодил на оголенный нерв и электрическим зарядом ударил в голову. Борис Семенович взвыл, как баллистическая ракета на старте, схватившись за щеку. Полковник тут же воспользовался моментом, обозвав Игорька бракоделом, дармоедом и квелым сусликом, предложив на его место своего человека. Пока мэр полоскал рот, Сынчук оперативно сменил чай на коньяк, который успокоил адскую боль и помог назначению нового главного врача в муниципальную стоматологию.

- Труба не у Пальцевой, а у меня дело - труба! Игорька шеф уволил. Кто теперь укладки и прически будет оплачивать?! - вздохнула Огородникова. - Тут не то, что заплачешь - зарыдаешь! Эх-х…. Я потерла глазки. Побежали слезки. Думала, от счастья. На тесте - две полоски!

- Залетела что ли, Огородникова? Хотя и в 36 лет рожают, нормальный у тебя возраст для материнства и детства.

- Сплюнь, управдом! Это фольклор.

- Я - управляющий делами! - обиделся Сынчук.

- Знаю я, как ты с дочкой вахтерши ловко управился! Тебе бюджет деньги платит не за сперматозоиды.

- Ты про какого Игорька говорила? - как бы не расслышав язвительности, продолжал полковник. - Про Таныгина, главврача малохольного из поликлиники?

- Малахольный - не малахольный. Мне же с ним не спать, он же родственник! - чиновница хлопнула себя по бедру. - Я ж не могу непричесанная и неуложенная на работу ходить! Цирюльнику за укладки каждый день надо отваливать, а моей зарплаты только на неделю хватит! А еще мужа и ребенка кормить. И маникюр тоже за счет стоматолога был. Три раза в неделю. Или четыре…

- Трудовая денежка плотно лежит, чужая - ребром торчит, - хихикнул управделами.

- Полковник, не умничай! А то сам не берешь? В борделе монашек не ищут! - огрызнулась Тамара Анатольевна. - Попробую хотя бы заведующим платным отделением Игорька поставить. Кто сейчас у шефа?

- Кочегаров.

- Может, этот интриган и помог Таныгина спихнуть?

- Ага!


- Что ага? Он спихнул?

- Ага, говорю, попробуй в платное отделение Игорька устроить. И про трубу у Пальцевой не забудь! - напомнил полковник и вышел из кабинета.

- Да пошел ты козе в трещину вместе с трубой! - бросила вслед Огородникова.

«Ну-ну, посмотрим, кто куда пойдет. Красиво жить не запретишь, но помешать - нужно! Ха-ха, какая девка, такая о ней и припевка, - радовался Сынчук, выходя из администрации на заснеженную площадь. - Ловко я Игорька из главных врачей сковырнул. Огородникова, дуреха, даже не поняла, кто постарался. А в поликлинику вместо Таныгина мы кого надо пристроим. Прически, маникюры-педикюры... Этим денежкам есть более достойное применение. Зятек для дочки к весне «Мини-Купер» взять хочет, пусть девочка пофорсит. Новый гараж под машину нужен, наш человечек из стоматологии эту стройку профинансирует. Заодно и зубки подлечу на халяву. Я из тебя, Огородникова, выжму блажь! Культуру потряси получше, а то они все бедными прикидываются! Будет тебе на ногти и на укладку, интеллигенция поможет!»

Снег падал так бережно, что прохожим было жалко его топтать. Они шли гуськом друг за другом, не спеша, наслаждаясь настоящей предновогодней погодой. Замыкал процессию к уже открывшемуся рынку «Копейка» седовласый мужчина. Он что-то радостно бормотал себе под нос, скользил набойками по накатанному снегу, пока левая нога не подвернулась, и долговязое тело не приняло горизонтальное положение около входа на местный базарчик.

В это время по направлению к упавшему Сынчуку по улице Октябрьская спускалась пассажирская «Газель». Маршрутка ехала медленно, словно следующей остановкой значился ад. Полноватая женщина с кареглазым мальчиком пробралась вперед и приготовилась к выходу, присев на свободное сиденье за спиной у водителя.

- Тетя Лиза, у меня деньги на телефоне закончились! - напомнил женщине ребенок. - Хочу маме в Вологду смску отправить.

- Я помню, Антоша, но мне сейчас, правда, очень-очень некогда! - ответила женщина. - Я уже на работу опоздала, а еще тебя в школу отвести надо.

- Тетя Лиза, так нечестно! Заехать с утра к дяде Юре у вас нашлось время, а кинуть мне денег на телефон нет возможности! Где справедливость в этом мире? - пожал плечам мальчик.

- Ах ты, маленький шантажист! Тебе же всего семь лет, а ты такие нехорошие вещи практикуешь! И чем же я, по-твоему, занималась до работы?

- Вы расстегнули у дяди Юры ширинку и стали играть на дудочке!

- Молодец, пацан! - раздалось из салона. - Давай подробнее про дудочку!

- Антоша, что ж ты меня так позоришь на всю маршрутку?

- Тетя Лиза, я ж не собираюсь про дудочку вашему мужу дяде Мише рассказывать!

- Достаточно того, что ты уже на всю маршрутку разболтал! Ты за нами подглядывал?

- Я не нарочно, тетя Лиза. Вы дверь в спальню плохо закрыли, а в зеркале все отражалось. Я бы мог сказать, что это совпадение, но Фрейд считал, что случайностей в жизни не бывает.

- Антоша, какие умные фразы ты знаешь в столь юном возрасте! А про Фрейда откуда знаешь?

- Дядя Стас как-то рассказывал моей маме.

- Твою мать! - выругалась Лиза. - Твою мать унесло в Вологду, а мне позор на всю маршрутку с этой дудочкой! Пойдем в школу, Антон Аркадьевич! Положу я тебе денег на телефон, положу! Водитель, остановите, пожалуйста, у рынка «Копейка».

«Газель» со свистом притормозила. Женщина резко открыла дверь, словно отыгрывалась за перенесенный позор, и выскочила на улицу, принимая на руки ребенка.

- Гражданочка! - обратился к пассажирке водитель. - На дудочке с дядей Юрой вы можете играть бесплатно сколько угодно, а за проезд надо платить!

Лиза стыдливо протянула водителю деньги, а ее щеки стали похожу на обложку Красной книги.



  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница