На правах рукописи



страница1/2
Дата26.08.2015
Размер0,64 Mb.
  1   2


На правах рукописи


Пархоменко Роман Алексеевич

Отдаленные результаты и последствия использования различных программ

комплексного лечения лимфомы Ходжкина

у детей и подростков

(14.01.13. – лучевая диагностика, лучевая терапия)

www.rncrr.ru


автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора медицинских наук


Москва – 2013 г.

Работа выполнена в ФГБУ «Российский научный центр рентгенорадиологии» Министерства Здравоохранения Российской Федерации (директор – член–корр. РАМН, профессор В.А. Солодкий).




Научный консультант:

доктор медицинских наук, профессор Щербенко Олег Ильич



Официальные оппоненты:
- д.м.н., проф. Кижаев Евгений Васильевич, ГБОУ ДПО «Российская медицинская академия последипломного образования» Минздрава России, кафедра радиологии, зав. кафедрой
- д.м.н., проф. Глеков Игорь Викторович, НИИ детской онкологии и гематологии ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н. Блохина» РАМН, радиологическое отделение, зав. отделением
- д.м.н. Богатырева Татьяна Ивановна, ФГБУ «Медицинский радиологический научный центр» Минздрава России, отделения лучевой терапии гемобластозов, ведущий научный сотрудник
Ведущее учреждение: ГБУЗ МО «Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М.Ф. Владимирского»
Защита состоится « 24 » июня 2013 г. в 14.30 час. на заседании диссертационного Совета Д 208.081.01 в ФГБУ «Российский научный центр рентгенорадиологии» Минздрава России по адресу: Москва, ул. Профсоюзная, дом 86.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБУ РНЦРР Минздрава России по адресу: Москва, ул. Профсоюзная, дом 86.

Автореферат разослан «___» мая 2013 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

д.м.н., профессор З.С. Цаллагова



Общая характеристика работы
Актуальность проблемы
За последние несколько десятилетий лимфома Ходжкина (ЛХ) у детей и подростков перешла в категорию потенциально излечимых злокачественных опухолей. Этот успех в значительной степени объясняется внедрением эффективных протоколов комплексного химиолучевого лечения. Многим исследовательским группам удается достигать 5-летней общей выживаемости свыше 90%. (Дурнов Л.А. и соавт., 1997; Поляков В.Е. и соавт., 1997; Schellong G., 1996; Тюкалова Н.Р., 2000, , Феоктистов Р.И., 2011).

В то же время, накопленный опыт показал, что через много лет после того, как пациенты перестают посещать онкологов, цена излечения становится очевидной из-за ряда отдаленных осложнений химиолучевой терапии (Donaldson S.S., 1982, Sklar C. et al., 2000, Adams M. J. et al., 2004, Robison L.L., 2005).

В лечении ЛХ у детей в последние десятилетия наблюдается тенденция к снижению суммарных доз и объемов лучевой терапии - как правило, проводится облучение только первично пораженных зон. Эта тенденция была бы невозможна без совершенствования полихимиотерапии ( Nachman J.B. et al., 2002, Dörffel W. et al., 2003, Глеков И.В., 2006).

К настоящему времени накоплен значительный клинический материал, который позволяет оценить достоинства и недостатки различных программ лечения ЛХ у детей и подростков не только в плане непосредственных и ближайших результатов, но и в плане отдаленных результатов и эффектов лечения. Анализ результатов именно многолетних наблюдений за пролеченными больными должен позволить не только оценить эффективность того или иного варианта лечения, но и выяснить «болевые» точки, т.е. те проблемы, которые возникают при использовании этих вариантов в отдаленные сроки и предложить пути к их предупреждению.

Данная работа, будучи основанной на анализе больших групп больных с длительными сроками наблюдения, направлена именно на решение этих проблем, что определяет её актуальность. Полученные данные должны способствовать улучшению результатов химиолучевого лечения ЛХ у детей и подростков за счет не только повышения его противоопухолевой эффективности, но и снижения частоты и выраженности его осложнений, совершенствования немедикаментозных средств сопроводительной терапии.

Цель исследования

Улучшение результатов лечения лимфомы Ходжкина у детей и подростков.


Задачи исследования:

  1. Изучить отдаленные результаты применения различных программ лечения лимфомы Ходжкина (ЛХ)у детей и подростков.

  2. Сравнить частоту и выраженность отдаленных осложнений при проведении противоопухолевого лечения по различным программам.

  3. Уточнить роль некоторых прогностических факторов при использовании различных программ лечения ЛХ.

  4. Разработать технологию предлучевой подготовки детей, больных лимфомой Ходжкина, с использованием ультразвукового исследования.

  5. С помощью ультразвукового метода изучить посттерапевтические изменения сердца и щитовидной железы (ЩЖ).

  6. Разработать методику снижения дозы облучения на щитовидную железу при лучевой терапии.

  7. Изучить возможность применения низкоинтенсивного лазерного излучения в качестве компонента сопроводительной терапии у детей и подростков.

  8. Обосновать комплексную программу диспансерного наблюдения больных, перенесших лечение ЛХ в детском и подростковом возрасте.


Научная новизна.
Проведено сравнение противоопухолевой эффективности программы DAL-HD90 с двумя вариантами других программ.

Проведен сравнительный анализ частоты осложнений при использовании различных программ химиолучевого лечения.

Разработана методика ультразвуковой топометрии, позволяющая обеспечить лучшую защиту критических органов.

Определены органы критические в плане развития отдаленных осложнений, а именно щитовидная железа и клапаны сердца.

Показана возможность защиты щитовидной железы во время облучения шейных ЛУ без увеличения риска рецидивов опухоли.

Показаны возможности применения лазерной терапии для коррекции осложнений химиолучевого лечения злокачественных опухолей у детей.

Обоснована необходимость пожизненного динамического наблюдения за больными, получавшими лечение по поводу ЛХ в детском и подростковом возрасте и предложен алгоритм наблюдения.


Практическая значимость
В работе показано, что применение модифицированной программы химиолучевого лечения DAL-HD90 (3 программа) позволяет достоверно улучшить показатели выживаемости и снизить частоту и выраженность отдаленных эффектов по сравнению с ранее использовавшимися 1 и 2 программами.

Разработанная методика УЗ-топомерии служит эффективным и доступным в широкой практике дополнением к рентгенотопометрии в плане увеличения прецизионности облучения. Предложена таблица, повышающая точность ультразвуковой топометрии.

Описаны эхографические признаки повреждений щитовидной железы и сердца в отдаленные сроки после лечения ЛХ у детей и подростков, что важно при проведении динамического наблюдения за такими пациентами.

Обоснована методика экранирования щитовидной железы во время облучения шеи, позволяющая существенно уменьшить дозу ее облучения.

Предложены методики использования низкоинтенсивного лазерного излучения для лечения и профилактики радиационных осложнений.

Предложен алгоритм динамического наблюдения после окончания химиолучевого лечения ЛХ у детей и подростков.




Положения, выносимые на защиту.

  1. Модифицированная программа DAL-HD90 по сравнению с ранее применявшимися программами не только обеспечивает более высокую общую и безрецидивную выживаемость, но и сопровождается меньшей частотой и выраженностью ряда осложнений.

  2. Ультразвуковая топометрия является эффективной методикой предлучевой подготовки, предоставляющей дополнительную информацию к данным рентгенотопометрии.

  3. Высокая радиочувствительность щитовидной железы требует ее экранирования в процессе лучевой терапии, что не приводит к повышению риска рецидивирования в шейных лимфатических узлах (ЛУ).

  4. Использование низкоинтенсивного лазерного излучения эффективно для лечения некоторых осложнений противоопухолевого лечения.

  5. Риск развития поздних осложнений после всех программ лечения лимфомы Ходжкина диктует необходимость комплексного динамического наблюдения за пациентами на протяжении всей жизни.


Апробация работы Результаты исследования доложены: на научно-практических конференциях РНЦРР (Москва, 2001 и 2004), VII Всероссийском научном форуме «Радиология 2006» (Москва, 2006), XII Всероссийском конгрессе «Человек и лекарство» (Москва, 2008), конгрессе «Рентгенорадиология в онкологии» (Москва, 2011). Апробация работы состоялась на научно-практической конференции ФГБУ «Российский научный центр рентгенорадиологи» Минздрава России 11 февраля 2013 года.
Публикации. По материалам диссертации опубликовано 35 печатных работ, из них 22 в центральной, 4 в зарубежной печати. Материалы диссертации использованы при подготовке 4 методических рекомендаций и 1 пособия для врачей.
Объем и структура диссертации. Диссертация изложена на … страницах машинописного текста и включает введение, обзор литературы, методы исследования, 7 глав, в которых изложены результаты собственных исследований и наблюдений, заключение, выводы, практические рекомендации и указатель литературы. Работа иллюстрирована … рисунками и …. таблицами. Библиография включает в себя … источника, из них … отечественной и … зарубежной литературы.
Содержание работы

Материалы и методы
В основу работы положены наблюдения за 606 детьми и подростками, получавшими лечение в детском отделении РНЦРР за период с 1976 по 2011 по поводу морфологически подтвержденной ЛХ.

В зависимости от использованного варианта лечения мы разделили пациентов на 3 большие группы.

Лечение в I группе и во II группе характеризовалось экстенсивным подходом.

I группа (248 детей) –1 программа лечения (исторически самая ранняя, проводилась в 1976-1992 гг.), она, как правило, состояла из 3 этапов:

1 – индукционная химиотерапия - от 2 до 6 циклов химиотерапии по схемам ЦОПП, ЦВПП, ДОПП, ДВПП (количество циклов варьировало от степени распространенности опухоли);

2 - консолидирующая ЛТ – дистанционная гамма-терапия (ДГТ) на все первично пораженные коллекторы 41-50 Гр и смежные с ними 32-36 Гр.

3 – поддерживающая химиотерапия (1-6 циклов по приведенным выше схемам).

II группа (101 ребенок) – 2 программа лечения (исторически несколько более поздняя, проводилась в 1985-98 гг.). Во II группе лечение отличалось от I группы включением в схемы химиотерапии противопухолевых антибиотиков (адриабластина, рубомицина, фарморубицина): использовались циклы АЦОП, АБВД, ФВПП, ЦОП+рубомицин.

III группа (257 больных) – получила лечение по модифицированной программе DAL-HD90 (Германия) –3-й программе настоящего исследования, которая начала проводится с 1991 г: 2 цикла OPPA (OEPA)+0/2/4 цикла COPP +ДГТ на первично пораженные зоны СОД 20-35 Гр. Данную программу можно назвать интенсивной, поскольку у всех пациентов применялись противоопухолевые антибиотики, у всех них курс лечения при этом был значительно короче, чем в I и II группах за счет отказа от проведения поддерживающей химиотерапии.
При экстенсивных программах в облучаемые объемы включали все первично пораженные лимфатические регионы, а также смежные с ними. При III стадии ЛХ в облучаемый объем включали все основные лимфатические зоны ниже и выше диафрагмы. Зоны первичного поражения облучали в СОД 40-50Гр. На смежные с ними зоны, в которых при исходном обследовании признаков поражения не выявляли, подводили СОД 30-36 Гр.

В группе, получавшей лечение по модифицированной программе DAL-HD90, в облучаемые объемы, как правило, включались только первично пораженные зоны. Дозы на них составляли 25-36Гр (они были выше при исходном обширном местном распространении опухоли, а также при наличии остаточной опухолевой ткани в данной зоне после химиотерапии). Первично пораженное легкое и печень облучались в случаях, если после 2 первых циклов химиотерапии (ОРРА и/или ОЕРА) по данным КТ в нем оставались очаги поражения (СОД 12-15 Гр).

Исследование носило ретроспективный характер, однако мы посчитали возможным проанализировать полученные данные, сделать определенные выводы и сформулировать практические рекомендации.

В качестве основного критерия эффективности лечения служила частота случаев прогрессирования, ранних и поздних рецидивов. На основании этих данных мы изучили некоторые факторы прогноза (дополнительно к принятым в протоколах DAL-HD).

Для анализа роли возраста как фактора прогноза мы делили популяцию каждой группа исследования на три возрастные группы: группа 2-10 лет; группа 11-14 лет; группа 15 лет и старше. Разумеется, это деление достаточно условно, учитывая широкую вариабельность сроков роста и «созревания» организма.

Указанные группы исследования существенно отличались друг от друга по следующим признакам.

По возрастному составу I группа существенно отличалась от второй и третьей (p=0,000): в ней преобладали дети до 10 лет включительно, которые по сведениям некоторых авторов (Кулева С.А., 2009, Balwierz W. Et al,. 2004), возможно, имеют более благоприятный прогноз по сравнению с подростками. Группы же II и III по возрастному составу друг с другом достоверно не различались, в них больше, чем в I-й группе была доля подростков.

По сравнению с I-й группой в III группе исследования при постановке диагноза ЛХ достоверно чаще встречались симптомы интоксикации (p=0,017); а между 2 и 3 группами различия по этому признаку явились недостоверным (p=0,457). Не различались между собой по этому показателю также группы I и II (p=0,279).

При анализе частоты различных степеней риска (совокупного показателя, учитывающего стадию согласно классификации Ann Arbor и наличие симптомов интоксикации) наблюдались аналогичные различия: больные III группы чаще, чем I и II группы имели 3 степень риска рецидива, причем различие со II группой по данному показателю было недостоверным (р=0,58), а с I группой – высоко достоверным (p=0,000).

Все эти различия были «не в пользу» 3 программы, однако ее результаты превзошли результаты остальных двух программ.

В нашей работе мы столкнулись с тем, что с помощью обычной рентгенографии невозможно визуализировать такие структуры, как селезенка, воротная и селезеночная вена – важные ориентиры при необходимости облучения ЛУ в воротах печени и селезенки. Кроме того, эта методика не позволяет четко визуализировать почки, а также проекцию печени при необходимости ее облучения.

Наконец, с помощью обычной рентгенографии практически невозможно определить проекции патологически измененных ЛУ брюшной полости и забрюшинного пространства, на которые требуется дополнительное облучение.

Исходя из этого, мы разработали оригинальную методику топометрии, которая позволила преодолеть указанные трудности благодаря особым положениям ультразвукового датчика на боковой поверхности тела больного.

К преимуществам данной методики топометрии, на наш взгляд, можно отнести неинвазивность, высокую информативность, основанную на диагностической точности УЗИ.

Названная методика применялась совместно с рентгеновской топометрией, а в последние годы с КТ топометрией.

Помимо определения взаимного расположения забрюшинных ЛУ, селезенки и почек топометрия с помощью УЗИ применялась нам также для уточнения локализации печени, периферических ЛУ, щитовидной железы, яичников, костодиафрагмальных синусов.

Следует отметить, что предложенная методика ультразвуковой топометрии универсальна, т.е. может использоваться не только при ЛХ, но и при других опухолях у детей и подростков.

После проведения химиолучевого лечения за больными осуществлялось динамическое наблюдение. В первые полгода после окончания химиолучевого лечения проводили обследование 1 раз в 3 месяца – затем в течение 1,5-2 лет – 1 раз в 6 мес., в последующем – минимум 1 раз в год, по истечении 10 лет – минимум каждые 2 года.

Набор лабораторных и инструментальных методов при контрольном обследовании включал: общий анализ крови, биохимический анализ крови, анализ крови на гормоны щитовидной железы, кортизол, половые гормоны, общий анализ мочи, ЭКГ, УЗИ органов брюшной полости, забрюшинного пространства, УЗИ периферических ЛУ, УЗИ средостения, УЗИ щитовидной железы, эхокардиографию, рентгенографию органов грудной клетки, консультацию педиатра либо терапевта, консультацию эндокринолога, стоматолога.

Для ультразвуковых исследований применяли следующие аппараты: Logiq7 (GE Medical Systems, Япония), Orion (Philips, Германия), AU-5 (Esaote S.p.A., Италия). Для ультразвуковой топометрии использовали аппараты Toshiba-SAL-32B (Япония) и Logiq7, пользуясь в основном линейными датчиками.

Сроки наблюдения в группах представлены в таблице 1:


Таблица 1. Сроки наблюдения за больными в группах исследования (годы).



программа

N

Медиана

Среднее

Минимум

Максимум

1

248

6,1

7,6

,17

34,3

2

101

4,4

6,6

,01

22,4

3

257

2,0

3,5

,07

19,3

Итого

606

3,9

5,7

,01

34,3

При исследовании отдаленных последствий химиолучевого лечения изучали частоту вторых опухолей, различных заболеваний щитовидной железы, кардиальной патологии, патологии легких, костно-мышечной системы.

У 66 больных исследована плотность костной ткани в отдаленные сроки после химиотерапии и лучевой терапии. Определение минеральной плотности проводилось методом рентгеновской денситометрии на аппарате «Prodigy» фирмы GE Lunar Corporation, США. В соответствии с рекомендациями ВОЗ степень изменения плотности кости оценивали по Z и Т- индексам, а также в процентах.

Стоматологом (Снигиревым Я.В.) исследована частота стоматологической патологии.

Была также произведена оценка угнетения функции репродуктивной системы у пациентов женского и мужского пола.
В последние годы, с учетом накопленных данных о радиационных повреждениях щитовидной железы, мы применяли экранирование щитовидной железы при облучении шейно-ключичных зон. Контуры щитовидной железы и прилежащих к ней ЛУ определяли также с помощью УЗИ. За период 2000-2010 гг. эта методика применена у 41 больных детей и подростков, больных ЛХ (в последующем прослежено 37 из них). Им в плане комплексного лечения (программы DAL-HD90 и GPOH-2002) проведено облучение шейно-надключичных зон в СОД от 20 до 30 Гр (в среднем 23,3 Гр) с экранированием ЩЖ; при этом ЩЖ экранировалась только с переднего поля. При помощи компьютерной системы дозиметрического планирования «Тонкий луч» и «Мастер План» проведен анализ распределения дозы в области щитовидной железы (ЩЖ) при облучении шейно-надключичных зон. Срок наблюдения за больными колебался от 0,5 до 10 лет (в среднем – 2 года).

Одной из наших целей было изучение возможности применения низкоинтенсивного лазерного облучения (в т. ч. лазерной рефлексотерапии) в качестве компонента сопроводительной терапии детей и подростков со злокачественными новообразованиями, включая ЛХ, во время противоопухолевого лечения. Материалом для настоящего раздела нашей работы явилось клиническое наблюдение за 40 больными в возрасте от 2 до 17 лет (средний возраст составил 7 лет), получавшими лучевое или химиолучевое лечение в детском рентгенорадиологическом отделении РНЦРР по поводу злокачественных опухолей различных локализаций: ЛХ (n=7), опухоли ствола головного мозга (n=10), медуллобластомы мозжечка (n=12), анапластические эпендимомы (n=2), рабдомиосаркомы различных локализаций (n=9). Показаниями к НИЛИ явились осложнения лучевой терапии (или химиолучевого лечения): эпидермит, эзофагит, гастрит, миелодепрессия, стоматит. У части детей имелось несколько из перечисленных показаний (например, эзофагит и миелодепрессия).

Для НИЛИ мы применяли аппарат «Матрикс» с излучающими головками КЛО3 (красный лазер с длиной волны 0,63 мкм) и/или ЛО3 (инфракрасный лазер с длиной волны 0,89 мкм).

Красный лазер использовали для лечения эпидермитов (мощность излучения от 6,5 до 12,5 мВт, расстояние до кожи 5-10 мм). Число участков воздействия («полей») зависело от площади поражения (например, 4-6 полей на 1 ушную раковину), время экспозиции колебалось от 30 до 120 сек (в зависимости от выраженности реакции).

Красный лазер использовался также для воздействия на биологически активные точки (с помощью акупунктурной насадки А3, мощность 3 мВт у торца излучателя до установки насадки А3, модуляция 2,4 Гц, экспозиция 60 сек на корпоральную точку, 10 сек – на аурикулярную). Использовали точки PC6 и St36 с обеих сторон, GB38, другие точки «базисного рецепта» в зависимости от показаний.

Инфракрасный лазер применяли для воздействия на глубоко расположенные очаги воспаления (лучевые эзофагиты, гастриты) частота от 80 до 1500 Гц (высокие частоты использовались при сильном болевом синдроме, низкие – с целью репарации слизистой), мощность 3-5 Вт. При этом воздействовали на зоны наибольшей болезненности.

Кроме того, применяли красный и/или инфракрасный лазер для надвенного облучения крови (когда излучатель располагался над крупной веной без пункции последней): красный лазер мощностью 12,5 мВт в непрерывной режиме, при этом, как правило, излучатель помещался над кубитальной веной; инфракрасный лазер с частотой 50-80 Гц, мощностью 4 Вт, экспозиция по 10-15 минут над более глубокими венами, до 7 ежедневных сеансов. При применении всех указанных методик сеансы проводили по рабочим дням, общее число сеансов колебалось от 2 до 10. Особое внимание обращалось на то, чтобы лазерный луч не проходил через опухолевую ткань.
Некоторые принципы реабилитации после химиолучевого лечения лимфомы Ходжкина.
В отдаленные сроки после химиолучевого лечения основными принципами реабилитации была следующей:

Особое внимание уделяли режиму больных. Ослабленным детям рекомендовали обучение на дому. Практически всех детей освобождали от занятий физкультурой в основных группах. Им также рекомендовали отвод от профилактических прививок, прогревающих физиопроцедур на область ЛУ, грудной клетки, от нахождения под прямыми солнечными лучами. Рекомендовали ЛФК, плавание. Особое внимание уделяли режиму питания: избегать жирной, жареной, острой пищи. При наличии признаков посттерапевтической кардиомиопатии больным назначали курсы рибоксина и папангина (аспаркама) в возрастных дозировках, предуктал 0,5-1 (магнерот), коэнзим Q10. При выраженных признаках сердечной недостаточности назначали дигоксин. К мочегонным препаратам (триампур, верошпирон) прибегали при значительном скоплении жидкости в полости перикарда. Эти же препараты использовали при сердечной недостаточности.

При наличии синдрома WPW направляли больных в специализированное отделение для решения вопроса о радиочастотной абляции.

Всем больным применяли витаминотерапию (триовит, аскорутин, витрум аевит, витамин Е). Кроме того, по поводу проявлений посттерапевтической гепатопатии назначали эссенциале. Курсы указанных препаратов осуществляли в течение 1 мес. 2-3 раза в год.


Статистический анализ

В базы данных Excel и IBM SPSS Statistics (Version20) вошли различные сведения о каждом пролеченном больном, отражающие первичную распространенность заболевания, методику лечения, ее эффективность и неудачи. Для анализа неудач лечения использовалась регрессионная модель выживаемости Кокса и метод Каплан-Майера. При сравнении частот того или иного явления в различных группах исследования применяли таблицы сопряженности с подсчетом 2-сторонего показателя р, Exр(В) и его доверительного интервала (ДИ). Для нахождения доверительных интервалов частот использовали бутстреп.


Результаты исследования и их обсуждение


  1. Противоопухолевая эффективность различных программ.

При анализе выживаемости без прогрессирования и рецидивов (progression relapse free survival - PRFS) ее абсолютные значения составили: для 1 программы - 60,5% (95% ДИ - 54,4-66,1%), для 2 программы - 79,2% (95% ДИ -71,3-87,1%), для 3 программы - 90,3% (95% ДИ -86,0-93,4%) (показатель различий между группами p<0,01).

Кумулятивная PRFS при 15-летнем наблюдении оказалась: в I группе 56%, во II - 73%, в III - 84%: различие по данному показателю между 3 и 1 программами явилось статистически достоверным – p=0,000, между 3 и 2 программой было за пределами достоверности – 0,062:

Рис. 1. Кумулятивная выживаемость без прогрессирования и рецидивов в группах исследования


Принадлежность к той или иной возрастной группе существенно не сказывалась на различиях между группами в показателе PRFS при добавлении этого фактора к группе исследования в регрессионном многофакторном анализе.

Однако при рассмотрении отдельно III группы в ней обнаружилась зависимость показателя PRFS от возраста: данный показатель у больных 11-14 лет был достоверно ниже, чем у детей до 10 лет (p=0,047, Exp (B)= 2,730, ДИ 1,015-7,344, а у больных 15 лет и старше - несколько ниже, чем у детей, но не достоверно(p=0, 201, Exp (B)= 1,639, ДИ 0,476-5,636) - при рассмотрении в многофакторном анализе возраста, пола и В-симптомов. Особенно сильно повышенный риск прогрессирования или рецидивов в возрасте 11-14 лет был выражен у мальчиков по сравнению с девочками и при наличии В-симптомов (при сочетании этих признаков PRFS падала до 60% уровня при наблюдении 6 лет) - в многофакторном анализе роль пола и возраста была значимой: p=0,041 для каждого из этих показателей. Неблагоприятное влияние на PRFS подросткового возраста и мужского пола было установлено именно в III группе исследования, а в I и II группах различия по данному показателю между больными разного возраста были менее выражены. Вероятно, этот факт был связан с тем, что в III группе подростки составляли более значительную часть по сравнению с первой группой, а при приблизительно одинаковом возрастном составе II и III групп в последней было примерно в 2,5 раз больше пациентов. Возможно, на указанный факт повлияли и различия в программах терапии (пока неясно, какие).

Рис. 2. Выживаемость без прогрессирования и рецидивов в III группе исследования у мальчиков с симптомами интоксикации в разных возрастных группах.


Тем не менее, выявленную связь PRFS с возрастом, полом и симптомами интоксикации в III группе следует принять во внимание при дальнейшем совершенствовании программ «семейства» DAL-HD/GPOH.

При многофакторном анализе Кокса (при одновременном рассмотрении программы как фактора) гистологический вариант достоверно не влиял на различия между группами исследования в показателе PRFS (р=0,370, Exp(B) 0,913, ДИ 0,748-1,114). Однако при анализе зависимости PRFS от гистологического варианта как изолированного фактора в объединенной популяции из 606 больных выявлена достоверно худшая PRFS при лимфоидном истощении по сравнению со склеронодулярным вариантом (p=0,006), и недостоверно более низкая величина этого показателя по сравнению со смешанноклеточным вариантом (p=0,056) и с вариантом лимфоидное преобладание (p=0,082). Эти различия были обусловлены меньшей эффективностью при варианте лимфоидное истощение 1-й и 2-й программ; при 3-й же программе различия по данному показателю при всех четырех гистологических вариантах оказались недостоверными (p>0,05).

Всего в популяции исследования (606 больных) отмечено 52 смерти. Из них ведущей причиной явилась сама ЛХ (ее прогрессирование) - 30 случаев. 21 смерть была вызвана осложнениями лечения (9 – инфекционными осложнениями, 6 –геморрагическими осложнениями, 5 –вторыми опухолями, 1 –кардиальными осложнениями), 1 смерть – несчастным случаем.

При анализе общей выживаемости (OS) ее абсолютные значения составили: для 1 программы - 89,9% (95% ДИ - 85,9-93,1%), для 2 программы - 84,2% (95% ДИ -76,2-91,1%), для 3 программы - 95,7% (95% ДИ - 93,0-97,7%) (показатель различий между группами p<0,01).

При анализе кумулятивного дожития по общей выживаемости (15-летнее наблюдение) III группа достоверно превосходила вторую (р=0,040, Exp(B) 2,247, ДИ 1,037-4,868), но не различалась существенно с первой (р=0,525, Exp(B) 1,261, ДИ 0,616-2,583).

Рис. 3. Общая выживаемость в группах исследования.


Относительно высокая общая выживаемость в I группе, несмотря на приведенный выше низкий показатель PRFS была обусловлена эффективной терапией спасения.

Примечательно, что смертность непосредственно от прогрессирования ЛХ была также наибольшей во II группе исследования, но по сравнению с III группой значимость различия оказалась несколько выше порога достоверности: р=0,089, Exp(B) 2,596, ДИ 0,865-7,797 ), I и III группы по данному показателю различались еще меньше (р=0,337, Exp(B) 1,640, ДИ 0,597-4,505).

При этом вторая группа исследования оказалась наихудшей по смертности от осложнений лечения (риск в 2 раза выше, чем в третьей группе), хотя различия между группами по этому показателю были статистически незначимыми (так, при сравнении II и III групп р=0,215, Exp(B) 2,003, ДИ 0,668-6,009.).


Рисунок 4. Графики кумулятивного дожития без смертей от осложнений лечения, включая смерти от вторых опухолей, в группах исследования.
По нашему мнению, именно прибавление к смертности от прогрессирования ЛХ повышенной смертности от осложнений лечения привело к тому, что OS во II группе стала достоверно ниже, чем в III-й.

Возраст оказался существенным фактором, влиявшим на показатель OS (р=0,028, Exp(B) 1,517, ДИ 1,046-2,199) при рассмотрении его вместе с программой лечения. Боле высокая общая выживаемость отмечена у детей в возрасте ≤10 лет, чем в возрастных группах 11-14 лет (p=0,055) и ≥15 лет (p=0,037):




Рисунок 5. Общая выживаемость в популяции исследования .

При многофакторном регрессионном анализе Кокса степень риска (совокупный показатель, отражающий стадию и интоксикацию – определение - см. «Материалы и методы») явилась значимым фактором прогноза смерти от ЛХ: р=0,000, Exp(B) 3,309, ДИ 2, 050-5,343 - этот фактор усиливал различия между группами по риску смерти от ЛХ.

По данным многофакторного регрессионного анализа Кокса, пол существенно не влиял на различия между группами по OS(р=0,498, Exp(B) 0,824, ДИ 0,472-1,441); при таком анализе влияние гистологического варианта на OS было более выраженным, но не достигло порога достоверности: р=0,088, Exp(B) 0,753, ДИ 0,543-1,043).
Таким образом, в этом разделе показаны преимущества 3 программы (модифицированной программы DAL-HD90) перед исторически более ранними экстенсивными программами 1 и 2. В отношении PRFS - выживаемости, свободной от неудач лечения (прогрессирования и рецидивов) программа 1 (в которой не применялись противоопухолевые антибиотики) была существенно хуже и 2-й, и 3-ей программ, в которых эти препараты применялись.

Общая выживаемость (OS), тем не менее, оказалась наихудшей во II группе – отчасти за счет смертности от осложнений химиолучевого лечения.

Указанные преимущества 3 программы удалось достигнуть при существенном сокращении по сравнению с двумя другими программами объемов и суммарных доз облучения, а также сроков лечения.

В чем же причина достижений программы DAL-HD90? На наш взгляд их несколько: 1) усовершенствованная ХТ, 2) более широкие возможности диагностики и топометрии, чем во времена использования 1 и 2 программ, 3) идеология 3 программы, особый акцент делающая на строгом соблюдении сроков при проведении отдельных этапов лечения, 4) достижения сопроводительной терапии.

В результате проведенного анализа нам удалось выявить неблагоприятное влияние на прогноз возраста 11-14 лет при осуществлении 3 программы, что можно расценивать как новые сведения в этой области. Причина, почему именно подростки имеют менее благоприятный прогноз, не вполне ясны. Возможно, дело в особом иммунном статусе в этом возрасте, а также в повышенной ранимости других систем организма в период бурного роста и гормональной перестройки.


  1. Результаты применения ультразвуковой топометрии.

Для проверки точности определения прямых проекций объектов при помощи УЗИ мы провели серию фантомных измерений. Фантомы представляли собой пластиковые контейнеры с водой размерами 10-15х30 см, в которых размещали объекты различных размеров и формы. При сканировании в реальном масштабе времени определяли их прямые проекции на крышку контейнера, а затем проверяли правильность полученной проекции с помощью линейки и отвеса. Среднее отклонение от истинной проекции при 50 измерениях составило 2 мм (абсолютные значения отклонений не превысили 3 мм).

Источник

излучения
солнце 56
Е

прямая со стрелкой 33соединительная линия уступом 32прямая со стрелкой 30соединительная линия уступом 35прямая со стрелкой 31прямая со стрелкой 34прямая со стрелкой 36


РИК




овал 24полилиния 25овал 26полилиния 27

А

В

С

прямая со стрелкой 46прямая со стрелкой 47


прямая со стрелкой 48

Д

прямая со стрелкой 23


Рисунок 6. Схема, демонстрирующая расхождение между прямой проекцией точки Д какого-либо органа и ее проекцией по расходящемуся от источника излучения лучу – оно на рисунке обозначено отрезком АВ. С- точка пересечения центрального луча и поверхности тела. Исходя из равенства соотношений сторон треугольников ЕС:ВС=АД:АВ, где ЕС=РИК, выводим формулу: АВ=(АДхАС)/(РИК+АД), где АД – это глубина объекта от поверхности кожи, а АС – расстояние от прямой проекции объекта на кожу и точкой С. Подставляя в формулу разные значения АС и АД, мы получили приведенную в конце автореферата таблицу 5 (см. «Практические рекомендации»).


Необходимо отметить, что при УЗ-топометрии мы определяли именно прямые проекции различных органов на кожу. Однако она может несколько отличаться от проекции, проведенной с учетом расходимости пучка излучения, которая получается с помощью рентгеновского симулятора (см. рис. 6).

На основании этого рисунка была составлена таблица поправок, представленная в разделе «Практические рекомендации» (табл. 5).

Всего при осуществлении 1 программы облучение селезенки получили 160 больных, при этом практически во всей этой популяции (148 – 92,5%) применялась топометрия с помощью только рентгенологического метода, и лишь в 7,5% - в сочетании с УЗИ.

Методика ультразвуковой топометрии была разработана нами в 1991 г, когда 2 программа еще активно применялась, поэтому у значительной части больных соответствующей группы (23 человека, т.е., 34% из тех 68, которым была облучена селезенка) была проведена комплексная топометрия (УЗИ+рентгенотопометрия).


При осуществлении 3-й программы у всех 119 пациентов, которым была облучена селезенка, ее топометрия была комплексной (с обязательным применением УЗИ).

При осуществлении 3 программы дозы на селезенку свыше 36 Гр получили только 4 больных в начале применения программы DAL (1991-93 гг), при обширном распространении ЛХ ниже диафрагмы.



Рисунок 7. Случаи рецидивов в селезенке и в ЛУ ее ворот после использования только рентгенологической топометрии.


На рисунке представлена диаграмма, показывающая, что при осуществлении только рентгеновской топометрии встречались рецидивы в области селезенки и ее ворот; при комплексной топометрии таких случаев не было. И это несмотря на то, что суммарные дозы при осуществлении 3 программы были существенно снижены по сравнению с 1 и 2 программами (см. таблицу выше).

Однако это не единственный клинический критерий точности ультразвуковой топометрии. Вторым (хотя и косвенным) критерием служит частота постлучевого фиброза верхне-латеральных отделов левой почки по данным УЗИ:



Рисунок 8. Частота фиброза паренхимы левой почки в зависимости от методики топометрии.


Точность УЗ топометрии селезенки и почек подтверждается при сопоставлении ее с данными КТ-топометрии и рентгеновского симулятора.

У всех 52 больных ЛХ, которым данная методика применена для разметки периферических ЛУ, благодаря ей удалось получить дополнительную информацию об их числе, расположении и ответе на терапию.

В результате совместного применения ультразвуковой, рентгеновской и КТ топометрии удается существенно снизить дозу на яичники при облучении подвздошных зон у девочек.

Т.о., методика ультразвуковой топометрии, важные аспекты которой были разработаны нами (а именно, способ преодолеть экранирование некоторых органов желудком или кишечником, способы коррекции проекции органов с учетом расходимости пучка лучей терапевтической установки), продемонстрировала эффективность в клинической практике.

При внедрении модифицированной программы DAL-HD-90 она позволила нам быть достаточно уверенными в правильности топометрии, требования к которой при этом повышались в связи с уменьшением суммарных доз облучения.

Более точная топометрия в сочетании со снижением СОД позволила значительно уменьшить частоту фиброза паренхимы латеральных отделов левой почки. Кроме того, в данной главе демонстрируются примеры успешной ЛТ подвздошных и паховых ЛУ на основе комплексной топометрии, включающей УЗИ.

С началом широкого применения 3-D КТ-топометрии предложенная нами методика УЗИ не утрачивает значение.

Во-первых, она дополняет данные КТ, поскольку позволяет визуализировать небольшие пораженные ЛУ и сосуды без введения контрастных препаратов, т.е., делает топометрию менее инвазивной, что особенно важно в педиатрической онкологии.

Во-вторых, УЗ-топометрия дает возможность оценить подвижность органов при дыхании.

В третьих, при необходимости, легко осуществлять ее многократное применение в течение курса облучения: для проверки точности обрисованных проекций органов и для возможного изменения размеров полей облучения в зависимости от динамики размеров опухоли без дополнительной лучевой нагрузки.


4. Отдаленные осложнения комплексного лечения лимфомы Ходжкина.
4.1. Вторые злокачественные опухоли

Всего в популяции исследования в сроки от 3 до 29 лет от окончания курса лучевой терапии по поводу ЛХ выявлено 19 случаев морфологически подтвержденных вторых злокачественных опухолей (5,4% из пациентов, прослеженных свыше 3 лет). Это существенно больше показателей заболеваемости злокачественными новообразованиями по РФ в целом. Из них чаще всего встречались рак щитовидной железы (4 случая), саркомы мягких тканей и острые лейкозы (по 3 случая), рак молочной железы и рак желудка (по 2 случая). Условно к этому перечню отнесен 1 случай менингиомы спинного мозга (формально опухоль не является злокачественной, однако у данного больного она привела к тяжелому неврологическому нарушению – нижнему парапарезу). Сроки возникновения вторых злокачественных опухолей колебались от 3 до 29 лет от лечения ЛХ.

Солидные опухоли возникали либо в пределах облученного ранее объема тканей, либо у его края. Этот факт указывает на связь развития этих опухолей с ионизирующим облучением.

Наблюдалось также 2 случая с клинической картиной вторых злокачественных опухолей в зонах облучения без морфологического подтверждения.

С учетом этих 2 случаев частота вторых опухолей в I, II и III группах исследования составила, соответственно, 4,3%, 7,8% и 4,0% (различия статистически недостоверны, р=0,48).

В то же время, острые лейкозы развились только у пациентов после экстенсивных программ лечения (ни одного такого случая в группе 3) – это может объясняться большим числом циклов химиотерапии в 1 и 2 группах.



Рисунок 9. Частота вторых солидных опухолей в группах исследования .

4.2. Поздние осложнения со стороны щитовидной железы (кроме случаев рака).
При многолетнем наблюдении (средний срок от 7,2 лет в III группе до 14,9 лет в I группе) выявлена высокая частота гипоплазий ЩЖ (либо суммарно обеих долей, либо 1 доли): у обследованных она составила 50%. Между группами эта частота достоверно не различалась, однако прослеживалась тенденция к большей частоте таких осложнений после 2 программы, при которой терапевтическая нагрузка на организм была наибольшей (p=0,097 при сравнении групп по частоте гипоплазии всей ЩЖ; р=0,720 - при сравнении по частоте гипоплазий 1 из ее долей). Отсутствие достоверных отличий этого осложнения между группами исследования свидетельствует о высокой радиочувствительности данного органа. С другой стороны, в I и II группе эффект ЛТ на него смягчался применением блока, экранирующего спинной мозг с заднего поля при облучении шейных ЛУ.

Что касается частоты гипотиреоза, то она также не различалась достоверно между группами исследования (р=1,0) и составляла около 20%. В этих случаях требовалось назначение заместительной гормональной терапии (L-тироксин). В целом при уменьшенных размерах ЩЖ гипотиреоз наблюдался несколько чаще, хотя эта тенденция и не достигла статистической значимости (р=0,165). Иногда гипотиреоз возникал и при нормальной по размерам ЩЖ.

Достоверным оказалось различие между группами по частоте хронического аутоиммунного тиреоидита (ХАИТ) (р=0,025). Случаи ХАИТ в I группе вообще не отмечены (0%), в III группе их было немного (8,3%), наибольшей их частота оказалась во II группе (26,3%). И здесь, видимо, играет роль наибольшая терапевтическая нагрузка во II группе (большая доза облучения, агрессивная химиотерапия). По-видимому, многочисленные курсы ПХТ во II группе, многие из которых включали противоопухолевые антибиотики, могли играть роль радиосенсибилизатора.

Доброкачественные узлы впервые обнаруживались в сроки через 5-21 лет после облучения шеи (в среднем - через 11,2 лет). Пункция проведена была у 10 больных, у 3 – операция, при этом данных за злокачественную опухоль не получено, цитологически и/или гистологически выявлялись признаки аденом. Суждение о доброкачественном характере других узлов основывалось на картине УЗИ и данных динамического наблюдения. При достаточном сроке наблюдения (не менее 10 лет) частота таких узлов во всех группах исследования оказалась одинаковой (от 43 до 45%).


4.3. Минеральная плотность костной ткани у лиц, перенесших лимфому Ходжкина в детском или подростковом возрасте.
В обследованной популяции в целом отмечены значительные доли пациентов со сниженной МПКТ: у 46 (69,7%) из 66 пациентов. В III группе была несколько выше доля больных с остеопениями (57,4% против 42,1% в I и II группах, р=0,168) – различие статистически недостоверно. Доли больных с остеопорозом в обеих группах были одинаковыми (17% в III группе, 16% в I и II группах, р=1,0) – см. таблицу 2 и диаграмму на рис. 10:


Таблица 2 . Частота снижения минеральной плотности костной ткани (МПКТ) в поясничных позвонках после лечения по 1 или 2 программам в сравнении с 3-й программой.




МПКТ

Итого

норма

остеопения

остеопороз

Программа

лечения ЛХ



1 + 2

Число больных

8

8

3

19

%

42,1%

42,1%

15,8%

100,0%

3

Число больных

12

27

8

47

%

25,5%

57,4%

17,0%

100,0%

Итого

Число больных

20

35

11

66
















%

30,3%

53,0%

16,7%

100,0%

У женщин частота снижения МПКТ была несколько больше при аменорее:



Рисунок 10. Частота остеопороза и остеопении в зависимости от менструальной функции у женщин.


4.4. Другие осложнения со стороны мышечно-скелетной системы
Деформация грудной клетки в виде углубления в проекции селезенки достоверно чаще встречался в I и II группах по сравнению с III-й:

прямая со стрелкой 22
Рисунок 11. Слева - частоты постлучевых деформаций грудной клетки в виде углубления в проекции селезенки в группах исследования только у больных, получивших ее облучение. Справа – внешний вид больного, стрелка указывает на зону деформации в области селезенки.

Следующая диаграмма показывает, что данное осложнение наблюдалось несколько чаще у детей, возраст которых на момент постановки диагноза ЛХ составлял ≤10 лет, однако эта тенденция не достигла статистической значимости (р=0,075):




Рисунок 12. Частота постлучевых деформаций грудной клетки в виде углубления в проекции селезенки в зависимости от возраста при постановке диагноза.
Выраженная деформация грудной клетки в виде углубления в области грудины и/или существенного отставания роста одной ее половины от другой оказалbсь не такимb распространенными, как углубление грудной клетки в проекции селезенки, но опять у больных III группы результат был достоверно лучше: 4% таких осложнений против 20% в I группе и 19% во II группе (p=0,031):


Рисунок 13. Частота постлучевых деформаций грудной клетки в виде углубления в области грудины или отставания в росте одной ее половины от другой.

Частота сколиозов зависела от степени риска по DAL-HD. Эта зависимость стала статистически значимой при рассмотрении отдельно больных III группы (частота сколиозов при 1, 2 и 3 степени риска рецидива по DAL-HD-90, составила у них, соответственно, 6%, 22% и 39%, p=0,027):



Рисунок 14. Частота сколиозов в III группе исследования в зависимости от степени риска рецидива.

Высоко достоверными оказались различия между группами по частоте постлучевой гипотрофии мышц шеи (p=0,000) – это осложнение встречалось чаще после лечения в I и II группах (97 и 95%, соответственно) и 77% в III группе. При этом выраженность этих изменений была также меньше в III группе.

У одной больной развился асептический некроз головок бедренных костей (через 1,5 года после завершения химиолучевого лечения по протоколу DAL/GPOH-HD по поводу ЛХ IIIB стадии). Примечательно, что во время лучевой терапии у этой больной головки бедренных костей в поля облучения не включались (ниже диафрагмы облучались только парааортальная зона и селезенка). Данная патология проявлялась болями в области бедер. Диагноз был установлен с помощью рентгенографии.


4.5.Данные стоматологического осмотра
У больных, осмотренных стоматологом (Снигирев Я.В.), очень часто выявлялась патология зубов, которую в значительной степени можно объяснить проведенной лучевой терапией на область шеи: множественный кариес 84%, кровоточивость десен 72%, патологические зубодесневые карманы 37,5%, повышенная стираемость зубов 31%, гипоплазия эмали 15,6%, нарушение прорезывания зубов 9,4%. Эти данные свидетельствуют о необходимости регулярных осмотров стоматолога в контингенте пациентов, перенесших ЛХ в детстве.
4.6. Осложнения со стороны сердечно-сосудистой системы
По данным ЭКГ почти у всех больных выявлялись патологические признаки, без значимых различий между группами, их частота была около 90% (р=0,82). Из них наиболее частыми были: 1) нарушения питания миокарда - у 69 пациентов (49%), преимущественно в передне-септальной области, 2) нарушения проводимости - у 67 (48%), причем у многих больных эти изменения сочетались друг с другом.

В I и II группах по сравнению с III-й достоверно чаще отмечались следующие осложнения: фиброз и выраженный кальциноз клапанов (в 3 случаях – вплоть до развития клапанных пороков), легочная гипертензия, нарушение диастолической функции. В I и II группе более выраженным был постлучевой фиброз перикарда. Только во II группе была отмечена смерть от кардиомиопатии.



Рисунок 15. Число случаев с кальцинозом клапанов сердца разной выраженности в группах исследования в отдаленные сроки после химиолучевого лечения ЛХ.

Рисунок 16. Эхокардиография (В-режим). Признаки кальциноза основания передней створки митрального клапана у двух больных (после ЛТ на средостение в СОД 40 и 45 Гр).


Частота перикардитов, по данным Эхо-КГ, оказалась наибольшей в I группе исследования (15%), несколько меньше во II (11%) и наименьшей в III группе исследования (9%) - различия статистически недостоверны (р=0,28), общая частота перикардитов в обследованной популяции равнялась 10% (11 из 106).

В контингенте обследованных больных частота сниженных значений ФВЛЖ (менее 60% по Тейкхольцу) была очень невелика – всего у 5 больных (6,4%), и она значимо не различалась между программами исследования. Наименьшее зафиксированное его значение (53%) отмечено только у 1 пациентки через 20 лет после облучения средостения в СОД 36 Гр (1 программа исследования), остальные значения сниженных ФВЛЖ были еще ближе к нижней границы нормы (56-59%). Ни одного из этих 5 больных не было повторного облучения средостения по поводу рецидива ЛХ. Напротив, у 2 больных с нормальными значениями ФВЛЖ ранее были 2-кратные курсы облучения средостения.

В I и II группе у 37% пациентов имела место незначительная или умеренная легочная гипертензия, и у 32% больных наблюдалось нарушение диастолической функции желудочков. В III группе было только 10% пациентов с легочной гипертензией (р на границе достоверности - 0,056), а случаев диастолической дисфункции желудочков не выявлено (р<0,05).
4.7. Поздние осложнения со стороны органов дыхания

Наибольшая частота пневмофиброзов II/III степеней оказалась во II группе (25%) и лишь 10% в III группе. В I группе ее значение было «промежуточным» - 16%. Различия по данному показателю при сравнении всех трех групп не достигло статистической значимости (p=0,147). При сравнении же этого показателя отдельно между II и III группами различие оказалось на границе достоверности (p=0,05), а между I и III группами – за пределами достоверности (p=0,45). Повышенная частота данного осложнения во II группе, вероятнее, объясняется сочетанным воздействием высоких доз облучения и химиотерапии, включавшей адриабластин.




Рисунок 17. Частота парамедиастинальных пневмофиброзов II-III степени в группах исследования.


Таблица 3. Частота хронического бронхита в зависимости от степени выраженности парамедиастинального пневмофиброза, р=0,003:




Хронич. Бронхит

Итого

нет

Есть

Пневмофиброз

1 ст.




Число больных

109

4

113




%

96,5%

3,5%

100,0%

2-3 ст.




Число больных

15

4

19




%

78,9%

21,1%

100,0%

Итого




Число больных

124

8

132




%

93,9%

6,1%

100,0%

Хронический бронхит диагностирован у 21,1% с выраженным парамедиастинальным пневмофиброзом, что было достоверно реже, чем при его слабой степени (3,5%), р=0,003 – см. табл. 3. Относительно низкая частота хронического бронхита свидетельствует о больших компенсаторных возможностях организма детей и подростков.

В таких случаях положительный эффект оказывали своевременное лечение инфекций дыхательных путей, ЛФК, плавание, санаторное лечение.

Только небольшому числу наших пациентов была выполнена спирография (n=17): из I группы - 3, из II группы - 7, из III группы – 7. Ее назначали случайным образом (не основываясь на каких-либо клинических признаках). Нормальные показатели при этом были отмечены только у 2 (12%) больных (оба были из 3 группы исследования). У 15 пациентов (88%) выявлено умеренное нарушение вентиляционной функции легких по обструктивному или смешанному типу, у 8 (47%) наблюдалось умеренное снижение ЖЕЛ (до 78-85% от долженствующей), у 1 (6%) – ее выраженное уменьшение (до уровня 63% от нормы).

Отдельного внимания заслуживают пациенты, получившие тотальное облучение легких при их диссеминированном поражении. В популяции, обследованной по поводу отдаленных осложнений со стороны легких (n=134), таких больных было всего 8 (6%). Из них лечение по 2-й программе получили 3 больных, по 3-й программе – 5 больных. Пациентов, пролеченных по 1 программе, среди них не было. Двум из 8 названных больных облучали одно легкое, остальным шести – оба легких. СОД на легкие у них варьировала от 12 до 16,5 Гр (в среднем – 14,7 Гр). При последующем наблюдении выраженный парамедиастнальный пневмосклероз (II-III степени) выявлен у 2 из них (25%), хронический бронхит - у 1 (13%). На основании такого небольшого числа наблюдений трудно делать определенные выводы. Тем не менее, приведенные цифры дают в целом представление об относительно низкой частоте выраженных осложнений после тотального облучения легких в указанных СОД.

  1   2


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница