Коспас-сарсат



страница2/6
Дата24.06.2015
Размер1,03 Mb.
1   2   3   4   5   6

25 августа (среда). Утром с Львом Степановичем спешим на радиостанцию авиаотряда. Идет утренняя перекличка всех отрядов края. Узнаем, что леса горят только возле Енисейска и Северо-Енисейска (еще с мая). В остальных местах обстановка спокойная, погода не способствует возгоранию лесов и патрулирование в нашем районе в ближайшее время не предвидится. Как явствует из разговора с диспетчером из Красноярска Анатолием Ивановичем, в отношении нас распоряжений от Одинцова из Москвы не поступало. Может быть, что-нибудь проясниться с обеда. Советуют нам самим связаться с Одинцовым или другими ответственными работниками.

Отправляемся в райисполком. Разговор с Шулбаевым ничего не дал – нет денег. Одинцов в командировке в Карелии. Министра лесного хозяйства Шубина в Москве на работе еще нет (разница во времени). Ему отправлена телеграмма, в которой говорится, что согласно договоренности с Д.И.Одинцовым осуществляется плановый полет на Еринат к А.Лыковой. Необходимость этого: 1. состояние здоровья Лыковой (опухоль нижней части живота), в составе экспедиции проф. И.П.Назаров, зав.кафедрпой КГМИ; 2. предписание службы "Коспас-Сарсат" – сменить буй; 3. доставить продукты на зиму; 4. доставка плотников; 5. установка ветрового осветительного агрегата. Просим дать соответствующее распоряжение на доставку вертолетом к А.Лыковой на реку Еринат. Даст ли эта телеграмма результат?

На аэродроме узнали, что сегодня будет коммерческий рейс по завозу больных на "Горячий ключ", туда же полетит бригада по сбору золотого корня. Если бы мы могли заплатить по 45 тысяч и еще 200 тысяч от "Горячего ключа" до Ерината, то улететь можно (больных будет не много). Говорят, что командиром вертолета сегодня будет наш старый знакомый Вернер Валерий Андреевич. Он прилетит часа в два дня. Есть слабая надежда, что он нас возьмет.

Николай Петрович пробует решить проблему вылета по своим каналам. Он договаривается со своим знакомым Владимиром Ильичем Скомороховым, представителем фирмы "Ирбис" из Абазы, которая осуществляет перевозки людей на "Горячий ключ". От этой же фирмы полетят заготовители золотого корня. Владимир Ильич довольно быстро понял выгоду для обеих сторон. Договорились, что сегодняшний рейс будет оплачен фирмой "Ирбис" (им все равно нужно завозить добытчиков корня), а обратный, который пойдет за нами и захватит заготовителей, будет оплачен комитетом по лесу. Надеемся, что к тому времени распоряжение из Москвы поступит.

Перевозим свои вещи на аэродром. В 15 часов 50 минут вертолет приземляется. Но оказывается, что до Ерината не хватит бензина. После переговоров Скоморохова с Вернером выход найден. Мы летим. С нами по пути на "Черное озеро" летит Вишневетский Иван Иванович. Судьба вновь свела нас. Загружаем в вертолет наши вещи.

В 16 часов 27 минут взят курс на Еринат. Поплыла за иллюминатором красивейшая картина, которую я наблюдаю, кажется в 23-й раз. Горы открыты, редкая облачность, легкая дымка. От Ивана Ивановича узнаем, что в этих местах идет золотая лихорадка. На Анзасе базируются три бригады золотарей, на Кизасе также добывают золото. Вся отмывка породы идет без отстойников прямо в речки, без всякой очистки. Сверху речка Анзас представляет собой сплошной глиняный поток. Вот так ради презренного метала гробится природа и здоровья тысяч людей, проживающих в низовьях рек и самого Абакана.

В 17 часов 07 минут внизу "Черное озеро". Проходим над ним. Очевидно, Иван Иванович сверху хочет засечь браконьеров. Вертолет присаживается на бревенчатый настил, недалеко от избушки. Винты продолжают крутиться. Иван Иванович и двое мужичков уже в годах выпрыгивают из вертолета. Быстро выкидываем им вещи: бензобак, лодочный мотор, спиннинги, рюкзаки и прочее. Через минуту мы в воздухе. Группа Ивана Ивановича лежит на мешках, ветер от винта бешено колотит траву и ивнячок. В 17 часов 30 минут показывается Волковский участок, а еще через несколько минут – Еринат. Делаем круг и садимся на косу. Винты работают. Быстро выгружаем вещи, ложимся на них, чтобы не унесло ветром. Вертолет медленно, осторожно, по сантиметру поднимается, словно боится повредить нас, лежащих в 2-3-х метрах. Оглохшие, остаемся на косе под жгучим горным солнцем яркого летнего дня. Хотя дело к вечеру, но палит еще здорово. Оглядываемся кругом и на косогор у избы Агафьи.

Идут минуты, а она не показывается. Становится тревожно. Жива ли? Наконец у воды замечаю степенно вышагивающую, Агафью. Слава Богу! Жива! Радостно-оживленная встреча. Агафья торопиться рассказать свои наиболее важные новости. Показывает на реку, которая перегорожена "заездкой" для ловли рыбы. По словам Агафьи, рыба сейчас скатывается и вчера она поймала семь штук харюзков. Вместе с Агафьей появляется ее собачка Дружок, которая дружелюбно льнет к ногам и явно желает, чтобы ее погладили. Неожиданно на тропинке появляется молодая женщина в туристском наряде. Подходит к нам. Знакомимся. Называет имя – Ольга. Оказывается, в последние три дня у Агафьи живут четыре человека. Двое из Нижнего Новгорода: один сегодня ушел на "Горячий ключ", а Ольга осталась, так как сильно повредила ноги и продолжать путь не может. Двое других – Алексей и Сергей – пришли с Алтайского края, родины матери Агафьи. Они на два дня ушли в гольцы за мумие.

Поднимаемся по тропке с Ерината к избе. Агафья крутит головой, как будто высматривает что-то вокруг, и говорит “ Какой-то пакостной дух! Плохое дело! Наверное медведь кого-то задрал”. Потом мы догадались, когда разбирали наши рюкзаки, что это пахло свежее мясо, находящееся в целлофановом пакетике в рюкзаке Николая Петровича. Вот это нюх!

После обмена новостями начинаем перетаскивать вещи и ветряк. Вдруг Агафья остановилась и прислушалась: "Вертолет, однако". Действительно, через короткое время показался вертолет. Облетел высоко над вершинами, ушел в Еринат, затем повернул за Туй-Дайскую гору. Через несколько минут вновь появился уже на низком уровне и сел где-то в устье Ерината. Очевидно, высадил каких-то рыбаков или ягодников. Через несколько минут вертолет уходит вниз по Абакану и Каиру.

Мы устраиваемся в старой избе, которая сейчас пустует, и, конечно, потому, чтобы не занести инфекцию в избу, где живет Агафья. Уборка избы, грязи выворачиваем изрядно. Для "жилого духа" слегка протапливаем железную печурку. Распределяем места в избе. Я на лавке, где раньше спала Агафья, Лев Степанович – на гобчике у печки, где была лежанка Карпа Иосифович, Николай Петрович – на лавке напротив двери.

Новая изба большая, просторная, в четыре окна, с приятным запахом свежей древесины. Полы устланы домоткаными половиками. Большая печка, сложенная из камня, у северо-восточной стены. У печки устроена лежанка Агафьи. Напротив, на лавке сейчас устроилась Ольга с ее больными ногами. Последнее меня очень смущает, лучше бы ей устроиться отдельно в старой избе, чтобы не подвергать хозяйку опасности инфицирования. Но, к сожалению, этот вопрос решен был до нашего прибытия. Остается применить антисептики и хорошо обработать раны на ногах Ольги. В новой избе уже все как полагается для службы – развешены иконы, стопками лежат книги. В избе светло, чисто и уютно – совсем не так, как было в предыдущих избах Лыковых. Определенную светлость избе придает и то, что изнутри стены обшиты струганной фальцовкой. Спрашиваю Агафью: "Кто это тебе так хорошо стены обил рейками?". "Так сама обивала", – со смущенной улыбкой отвечает хозяйка, довольная тем, что ее работа понравилась. В интерьер новой избы хорошо вписались и новые часы, привезенные Львом Степановичем, которые мы подвешиваем на западную стену. Агафья очень довольна этим подарком. Однако думать, что в новой избе полный порядок, как во многих деревенских избах, было бы неправильно. Как всегда, в избе "рабочий беспорядок". Например, почти на середине избы стоит туесок, в котором находится высушенный козий творог и каменной плотности кораллики, покрытые давно высохшей сметаной. Как бы однажды Агафья не отравилась от такой пищи?

Видя, что состояние здоровья Агафьи в настоящее время не внушает опасений, в первую очередь оказываю помощь незадачливой туристке Ольге. Сама она из Нижнего Новгорода, закончила экономический факультет университета, работает программистом в оборонной системе "Салют". Заядлая туристка, но на этот раз ей крупно не повезло. Да это и не мудрено, т.к. она вздумала путешествовать по горной заваленной тайге Саян в "тапочках", пригодных для пикника у речки "Линда" в окрестностях Нижнего Новгорода. Удивительно еще, что ноги у нее вовсе не переломаны. Осмотр показал, что ее ноги сильно потерты, особенно, правая. Мозоли просто кошмарные – краснота, отек, инфильтрация, на одной пятке протерто чуть не до кости. На повреждениях подошв, особенно глубокой раны на правой ноге, гной. Под ногтем большого пальца тоже скопление гноя, который вот-вот прорвется. Вероятно, ноготь придется удалять. Но сначала пробую консервативное лечение. Обработал все раны и потертости, положил повязки с хлорофилиптом, а большой палец для вытягивания гноя обложил подорожником.

Развели костер у "хижины дяди Карпа". Готовим ужин. Агафья присела рядом, ей не терпится рассказать про свое бытиё. Отмечает, что "на Туве", когда она ездила в гости в монастырь, сразу заболела. "Там болели монашки. Лечились багульником, чабрецом. Перечную мяту, медунки принимала". Выходит, что ни один выезд Агафьи в гости не обходится без болезни.

Далее Агаша весь вечер рассказывает, как она жила этот год. Все повторяет, как у нее "болел остеохондроз", руки, спина. После "Горячего ключа" было лучше. Очень насторожил меня рассказ о лечении Агафьи мануальной терапией, проведенной доктором Кочновым. Похоже, что доктор сделал ей подвывих в шейном отделе позвоночника – не поворачивалась голова. "Вся спина хрустела и болела. Негодно!" – заключает Агафья. Однако я не тороплюсь делать окончательных выводов. Нужно будет потом спокойно порасспросить и осмотреть Агафью, когда улягутся суета и эмоции первого дня встречи. Несколько раз Агафья с негодованием говорила, какое "вранье" про тятю написал Песков: "Ложно пишет Песков!" Пытаюсь перевести разговор с этой болезненной (даже не совсем понятно, почему так эмоционально вдруг реагирует Агафья) для нее темы на шутку. Спрашиваю: "А где у тебя тут "Тупик"? Я уже лет 13 езжу сюда, а ты мне его все не покажешь". Хохочет взахлеб: "Вот насмешил", – и снова смех.

Несколько раз за вечер Агафья возвращается и к теме коз – уж больно тяжко они ей достаются, корма не хватает, молока не дает коза. Сейчас у козы три козленка, они блеют в сенцах нашей избы. Имеются также две белые и одна черная козы. Из разговора похоже, что и ухаживать за козами Агафью никто не научил. Ведь ранее у Лыковых их не было. Хозяйка забывает их покормить, доит не регулярно, иногда раз в несколько дней (со слов Агафьи).

Агафья рассказала также, что до марта над тайгой расстреливали ракеты, а обломки падали иногда невдалеке от избы. Много обломков ракет видели и Ольга с Вадимом, когда шли к Агафье. А Иван Иванович, когда летел в вертолете, говорил, что уже наложен мораторий на расстрел ракет, выделены средства на поиск и уничтожение их остатков в тайге, т.к. они могут быть радиоактивными. Выходит, мораторий принят, а полигон по расстрелу ракет над Саянами как работал, так и продолжает свое губительное дело.

Вечером ужин у костра, разговоры. Довольно холодно, приходится натягивать на себя теплые одежки. Агафью беспокоит медведь, который появляется уже три дня подряд в непосредственной близости. Где-то около 12 часов ночи залаял Дружок. "Погано-то это! Медведь рядом", – говорит Агафья, идет в избу и дает три предупредительных выстрела вверх. Через минут 10 вновь лает Дружок, прицепленный на веревке у спуска на Еринат. Всем почему-то разом захотелось в избу. Укладываемся спать. Лев Степанович уже храпит, а Агаша неспешно все ведет свои рассказы. Расходимся около часа ночи.

Сон хороший, но короткий. Проснулся среди ночи, а сна "ни в одном глазу". Как будто долго и хорошо спал. До утра мучаюсь в забытье.

26 августа (четверг). Встали в полвосьмого. На улице холодно, на градуснике всего 5 градусов тепла. Костер. Завтрак. В 8 часов 37 минут из-за Курумчукской горы выплеснулось солнце.

В одиннадцатом часу начали монтировать ВЭТЭН. До обеда собрали его, установили на крыше старой избы, закрепили "на живульку". Изрядно умаялись. Обед. Потом доделываем установку, укрепляем в четыре стороны проволочные растяжки, чтобы ветряк смог устоять в любую бурю. Электрические провода проводим в Агафьин дом. Но с беспокойством поглядываем на лопости ветряка, до обеда они не крутятся. Расстроились. Будет ли работать? После обеда подул ветер – лопасти энергично покрутились и снова остановились. К шести часам вечера закончили всю электропроводку в Агафьину избу и в старую. Николай Петрович подробно инструктирует Агафью как включать, как выключать лампочки и сам агрегат. В Агафьиной избе мы сделали две лампочки: одна посередине, а вторая ближе к иконам, где она читает свои молебные книги. Агафья быстро все усвоила и сама включает лампочки, они загораются, а Агафья смеется довольная. Вопреки утверждениям некоторых скептиков, Агафья с удовольствием восприняла электричество: "Теперь-то светло будет!". Сам агрегат и электропровода для Агафьи какой-либо опасности не представляют – напряжение как от аккумулятора автомашины. Пока лампочка горит только от аккумулятора, т.к. ветряк в безветрие не действует. В ветреную же погоду ветряк будет давать ток на лампочки и подзаряжать аккумулятор.

Днем довольно тепло – 23оС, погода переменная. В обед по речке проходили два рыбака с мальчиком лет двенадцати. Очевидно те, которые высадились с вертолета. По словам Агафьи, специально для рыбалки сюда еще не прилетали. А вот в гости – да, и даже иностранцы. Так, 10 июля 1992 года в гостях у нее были итальянцы. Агафья рассказывает: "Толмач (переводчик) меня выспросит, а потом с ними разговаривает. Обещали длительно действующий фонарик, но посылка-та не потерялась ли?". Последние слова главного итальянца были: "Живи, крепись на месте!" А что еще остается Агафье? Она очень рассчитывает, что Алексей, который ушел в скалы за мумие, из поселка Турачак (родина матери Агафьи) с реки Бия, останется с ней на зиму и поможет ей по хозяйству. С ее слов, он этого хочет сам. А деревня Турачак, оказывается, примечательное место – там Бия сходится с речкой Лебедь и образуется мощная река Сибири Обь. "Если человек будет (останется Алексей), то коз-то оставлю, а ежели нет – надо прекратить (зарезать) их. Страшно дело – не могла молиться, угробилась с козами, даже левой рукой молилась. Рубила деревья, козам таскала (ветки), нечем коз-то кормить. Один тюк сена мало. Салому-то привезли негодную! Когда рубила ивняк для коз, после ревня геморрой открылся. Хотела написать Пескову: "Не радости привез, более скорби". Пусть этот Песков приедет и всем этим хозяйством займется (перечисляет – картошка, огород, сено, веники для коз и др.), тогда и пишет", – в сердцах, с осуждением "вранья" и некомпетентности журналиста, говорит Агафья. – "В Великий пост коз-то кормить совсем нечем стало. Был один козел и две козы, все с голоду переболели. Козы обезноживали. Орехи, таблетки левомицетин, интроксолин давала черной козе. Черну (козу) крапивой поила, после стала приступать на ногу, помаленьку ходить".

Повествование о злоключениях с козами длится много минут: "С ними-то надорвалась. Страшно! Сама-то с ними не в силах. В это время включила (буй), освободиться от них хотела. Но (буй) не сработал, до 50 минут включала. На бадожке ходила. Коз водила на косогор – каки кустики хоть поедят. Но был снег (глубокий) и ничего нет – с ног падаю, водить не могу. Пятигоднейшие веники с дальней пашни притягала. Свеклу, картошку варила. Белая коза по полковшику (молока) давала. Через день себе, через день – козлятам. Восемь дней козочку поила. Картошек много пошло, пшеницу с колосом скормила, сухари, сухую картошку с севера занесенную. Все думала, думала. Кормить-то нечем. Решатся (сдохнут) с голоду. Все зерно решила отдавать. В Пасху колоть нельзя". И еще долго идет рассказ о тяготах с козами и своих болезнях до вызова вертолета через "Каспас-Сарсат". Савушкин был на МИ-2 и коз вывезти не смог. "Песков назвал козла Степан, какой же он Степан? Смех один" – говорит Агафья.

Агафья весной несколько раз дергала буй, но сработал он только один раз. Почему? По словам Агафьи, если бы в первый раз она не дернула буй, то "окоченела" бы. "Не было совсем дров, щепочками-то курятник топила, угольки одни хранила. Лед в избе намерзал".

"Агаша, а где у тебя двухэтажная печка, о который Пишет Песков?" – спрашивает Лев Степанович. Агафья хохочет: "Ничего не было. Насмешили! Печь-то низкая. Это-то Песков до смеху!" – и опять хохочет взахлеб. Тема двухэтажной печки на несколько минут стал для Агафьи предметом юмора. Многие другие утверждения Пескова в "Таежном тупике", книге, которую он ей подарил, Агафья так же отвергает. Из ее слов, Песков очень много пишет наверно. Например, Агафья вспоминала историю семьи своей матери, женитьбу Карпа Иосифовича. Он ходил за невестой на Бию с Каира, а не с Тишей, как написано у журналиста. Резко не согласна Агафья и с утверждениями Василия Михайловича, что отец умер от старости: "Тятя перед смертью был как летом. Вы же видели (обращение к нам). Дрова рубил, таскал дрова, пилил, кряжи таскал не по годам. Всю осень, зиму дрова пилил". Вспомнив отца, Агафья говорит: "Пока тятя был жив, вместе с ём хотела переехать на отделение (т.е. отдельно от деревни) в Киленское к родственникам». Однако, побывав у них в гостях, поняла, что у неё много разногласий с родственниками по религии: "На такое братство я не согласна!" Оказывается, вот она еще одна причина, почему Агафья не хочет переезжать с Ерината.

В 19 часов провел врачебный осмотр Агафьи. Пульс 72 удара в минуту, ритмичный. Артериальное давление 115/75 мм рт.ст. Тоны сердца приглушены, ритмичны, шумов нет. В легких дыхание везикулярное, проводится по всем легочным полям, хрипов нет. По сравнению с данными предыдущего осмотра в легких стало лучше. Живот мягкий, слегка вздут, на два пальца ниже пупка больше справа четко пальпируется округлое опухолевидное образование, плотное, мало смещаемое, 4х6 см. По сравнению с прошлым годом опухолевидное образование стало пальпироваться более четко и несколько уменьшилось в размерах. Вероятно, все же это не аппендикулярный инфильтрат, а миома матки. Печень у края реберной дуги, безболезненная, симптомов хронического холецистита нет. Селезенка не пальпируется. В правой подмышечной области определяется кистообразное образование, продолговатой формы, 3х5 см, гладкое, плотно-эластичной консистенции. Агафья утверждает, что образование в подмышечной области появилось "от тяжести, от котомок, шесть годов он укрепился", а "аппендицит" (это термин, который употребила Агафья) случился после Ивана Васильевича. Позвоночник Агафьи как бамбуковый ствол, плотный, с трудно различимыми элементами. Справа в грудном отделе определяется выпуклость позвоночника, очевидно, частичный вывих межпозвоночного диска. Правый плечевой сустав несколько болезненный при движении. Сухожилия на левом предплечье (там где был тендовагинит) уплотнены, но "хруста" нет.

Рассказ Агафьи на медицинские темы тоже несет интересную информацию. В прошлое лето, сразу после мануальной терапии Кочнова, у Агафьи были нелады с шеей. Она рассказывает: "Хожу, голова набок – сразу после Кочнова. Не наклониться, нисе. На пне еловом поотминалась маленько (терлась шеей о пень), пошла, к солнцу спиной погревась, сварила манжетку (болеутоляющую траву) – приоблегчало. Поехала на ключ. На ключе после первой ванны пот прошиб, спала. На ванну схожу, потом на отдых. Шея как свернутая. Воскресенье голову повернула, позвоночник в шее как скрустел, тады позвоночник встал на место, голова начала поворачиваться. После седьмой ванны заоблегчилось".

И далее Агафья рассказала свою схему лечения на "Горячем ключе". Ванны принимала два раза в день, один раз – три (ночью), отдельные дни по разу, но "это плохо было" – "три псалма по времени" (5 минут). Иногда сидела по 20 минут. В общем, нам стало ясно, что никакого режима в лечении у Агафьи не было. Сложилось впечатление, что кратность и время приема ванн зависели от количества лечившихся и пропускной способности ванны. Каждый стремился "ухватить" ванн побольше. Сама Агафья сделала вывод: "Лучше три раза, раз – плохо". Выходит, рекомендации Кочнова принимать ванны не более 10 минут, Агафья не выполняла. "Сначала спину и плечи отминаю, потом в ванну. Сердцебиений не было, только "жилы бьются", так как зимой биение было, так в ванне не было. В зиму только ноги болели, с детства они болели. После ключа неплохо (было). Весной с козами получилось дело, кормить нечем, водила их, они дергали – надорвалась. Температура в ту зиму была, нонче не было. На ключе температуру мерила – не поднималась. С ключа врач Вячеслав Анатольевич Немакин взял. Давление мерил – нормальное было. Нынче летом руки заболели, температура до 37, выше не было. Пила перец, малину, можжевельник – температуру посадила", – продолжает свой рассказ Агафья. И далее она вновь рассказывает о событиях предыдущей зимы, которые я описал в дневнике в августе 1992 года. Два дня назад у Агафьи заболела спина, Ольга натирала "апизатроном" и это принесло облегчение.

После рассказа Агафьи о "свернутой" шее, я счел необходимым, поделится своими мыслями на этот счет с Львом Степановичем. Ведь мы с ним не всегда бываем на Еринате вместе и он, как и в прошлый раз, может пригласить, конечно же из добрых намерений, к Агафье еще какого-нибудь неизвестного целителя. Я пояснил Льву Степановичу: «Меня смущает применение мануальной терапии и лечение "народными" средствами специалистами, уровень квалификации которых нам неизвестен. Это может дать отрицательные последствия. Жизнь уже не раз показывала нам (вспомним коз, кур, лучшие сорта картофеля и прочее), как осторожно нужно подходить к активным действиям, касающимся Агафьи. Мне кажется, что привлечение специалистов, особенно врачей и целителей, из далекой Москвы, которых мы не знаем и они могут быть у Агафьи только наскоком и которых, возможно, в большей степени интересует самореклама и реклама своей коммерческой медико-спортивной фирмы, чем действительная помощь Агафье, не целесообразно. Прошу простить меня за некоторую назидательность последних фраз, но, надеюсь, Вы понимаете, что это продиктовано заботой об Агафье, за жизнь которой мы с Вами морально в ответе". Лев Степанович был несколько удивлен необычно жесткой манерой моих высказываний, даже нахмурился, но думаю, понял без обид смысл сказанного. А с Агафьей, категорически настаивающей на лечении на "Горячем ключе", мы договорились, что она не будет сидеть в ванне более 10 минут.

У Агафьи на сегодняшний день две собаки-лаечки, но какие-то крохотные для это породы. Дружок – рыжий, ласковый, вечно голодный, на ребрах шкура как натянутая на барабане. Обычно он не на привязи и свободно рыскает по усадьбе – не дай Бог оставить что-нибудь съестное без присмотра. Вторая, Муська – черненькая, настороженная, ни за что не подойдет, даже хлеб из рук не берет, но если бросишь – с жадностью съедает. Помаленьку подкармливаем собачек.

Вечером свирепствует мошка – долго у костра не усидишь. Натягивает тучи. Наверное, будет дождь. Когда стемнело, в избах зажегся электрический свет. Но пока от аккумулятора – ветра нет и ветряк не вертится. Необычно празднично и светло в избе. Но заряд батарей нужно экономить и вскоре электролампочки мы выключили, а зажгли свечку. "После этого-то свеча темна!" – констатировала Агафья.

Вечером у костра, а затем в избе Агаша рассказывает нам разные истории. В том числе, как они в хижине дяди Карпа чуть не сгорели. Горящую стену, за неимением под рукой воды, Агафья гасила отваром мать-мачехи и закваской ржи. "А тятя так и не пробудился. Если бы не я, так и сгорели бы заживо. После этого в эту (где живем мы) избу переходить стали", – с улыбкой рассказывает Агафья. И далее повествует, как мучалась в этой избе с угара от толи, убегала на улицу в дождь в лапатине. "Намокну, а сушить-то негде. Вся (лапатина) истлела", – говорит Агафья и бросается под лавку. Оттуда она извлекает эту лапатину, действительно всю истлевшую. "С этой избой-то намучилась!" – подтрунивает над собой Агафья.

Вновь недобрым словом вспоминает Агафья Ивана Васильевича Тропина. Он "приставал" к ней. Это было "когда он выпросил вертолет у Сергея Петровича (Черепанова)". Агафья говорит: "Я очень болела, все жилы стянуло, а ему все нипочем, схватил меня. Четыре дня отбивалась. Потом сотворил. Из избы вышла, чуть не убилась о поленницу". Агафья вспоминает наш приезд в это время и говорит: "Вовремя приехали, совсем худо было – преставилась (умерла) бы я".

Рассказала Агафья и как караулила она строителей, чтобы не укоротили избу. Они не хотели делать большую. Агафья их заставила.

Лев Степанович спрашивает Агафью: "Нужен ли тебе барометр для определения погоды?". Агафья смотрит в недоумении (хотя перед этим получила разъяснения об этом приборе): "Это-то не надо, погоду и так знаю. Мошка как подымается – дождь будет", – как неразумным детям поясняет она нам.

Определенную часть времени Агафья посвятила святым писаниям. Подробно рассказала о Ноевом ковчеге и о том, откуда взялась кошка. А потом по моей просьбе, по памяти, не заглядывая в святки, назвала, какое имя получила бы Ольга при крещении в церкви – Лукия.

Спать ложимся поздно – в первом часу. Печка протоплена и на маральих шкурах вначале даже жарко.


1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница