Коспас-сарсат



страница3/6
Дата24.06.2015
Размер1,03 Mb.
1   2   3   4   5   6

27 августа (пятница). Сегодня встали поздно – почти в 9 часов. Ночью лил дождь, и его шум смешивался с говором бегущего по камням Ерината. С утра тоже подсевает, кругом сыро, влажно. Стоит только остановиться, как над тобой зависает тучка мошки и, конечно, немедленно начинает тобой закусывать – только успевай отбиваться. Николай Петрович разводит костер, готовит чай. Завтракаем в избе – уж больно досаждает мошка.

Николай Петрович лазил с Агафьей в ямку за картошкой. Там сухо, чисто, картошки "до новой хватит" (по словам Агафьи). Хотя, по нашим меркам, уже можно копать новую, но Агафья не хочет этого делать – рано. Покрутившись немного в ямке, Агафья торопиться ее покинуть. "Жар по жилам пошел, рука заболела". Жалуется, что вчера талину срубила и притащила, так рука заболела. Интересно, а что означает "жар по жилам пошел"? Может быть, в ямке скапливаются газы и Агафья это чувствует?

Агаша пришла к нам в избу, принесла на завтрак кедровых шишек. А в руках у нее красивый камушек только что взятый с Ерината. Сидит, любуется на него и нам показывает. Выходит, восприятие окружающей красоты не чуждо Агафье. Рассказывает, как тятя однажды принес Дмитрию красивый камушек "как лепесток".

Пока на улице идет дождь, Агафья рассказывает нам о некоторых сторонах жизни христиан. Например, шапки-треухи христиане носить не могут, а носили четырехугольные из овечек. Оказывается, мать Агаши вышла с Алтайского края, с реки Бия, недалеко от Телецкого озера. "Загоревались-то, хлеб не дошел (не успел вызреть). Как жить будем?" – повторяет Агафья слова матери о трудных днях жизни на Бие. Печальный рассказ о трудностях жизни матери, об их раскулачивании длится ни одну минуту и записывается Львом Степановичем на магнитную ленту. Отец матери "был представлен к церкви", читал там какой-то молебен.

О своем отце Агафья рассказывает: "Когда тятя с Тишей переселился на Каир, то поехал выбирать жену на Бию, но не хватило 30 рублей на подарки. У тяти денег не было, а Степан (брат) не дал. На следующее лето он приехал на Селезень (Лебедь?) и с Бийска те (мать с родителями) приехали". Ездил за женой Карп на коне, за которого потом несколько лет расплачивался. Карп выбрал жену из многих "претенденток". – "Мама была хороших родов, да грамотна, домовита была", – перечисляет Агафья качества матери, из-за которых ее предпочел Карп другим девицам на выданье.

В середине дня сделал перевязку Ольге. Гнойная рана на правой подошве под подорожником полностью очистилась, из-под ногтя поступает гной – хорошо, что он начал активно отходить. Надо бы удалить ноготь, но Ольга боится, да и явлений нарастания и распространения воспаления нет. Так что, наверное, к хирургическому вмешательству прибегать не прийдется. Вновь прикладываю на палец подорожник. Остальные ранки и потертостиочень хорошо очищаются и эпитализируются под хлорофилиптом. Накладываю новые повязки с хлорофилиптом.

Затем валим деревья. По мнению Агафьи: "Лучше будет, снег сходить ране будет. Огород можно расширить и попилить на дрова (деревья)". Нам кажется, что и ветер по каньону Ерината будет легче попадать на ветряк. Сначала расчищаем от деревьев западную сторону с верховьев Ерната. Моросит дождь, а когда рубишь дерево, то на тебя дополнительно еще обрушивается поток воды с веток. Вскоре уже все мокрые. Но от работы жарко. Из поваленных берез делаем веники для питания коз зимой.

При пилке и рубке деревьев испытываешь очень неприятное чувство – топор входит в живое тело. Да и грустно видеть красавиц пихт или березок, лежащими на земле, а не устремленными ввысь. Мысленно прошу прощения у срубленных деревьев. Некоторые деревья приходится валить на самом склоне скалы. Страшно смотреть, как внизу с шумом несется Еринат.

К трем часам я умаялся, да и голод дает о себе знать. Иду разжигать замокший костер и варить обед – я сегодня повар. Николай Петрович решил до обеда свалить еще три больших кедра на самом краю скалы, после этого вид на верховья Ерината будет открыт полностью. Лев Степанович обрывает ветки с поваленных берез и заготавливает веники для коз. Вскоре костер ярко вспыхивает и похлебка уже булькает в котле. А я пока обрубаю ветки с лежащих пихт и складываю их в стожки – пригодятся для удобрения иголками Агафьиного огорода. Работать в условиях среднегорья в период акклиматизации довольно трудно, одышка, плывет голова. Лев Степанович, несмотря на хорошее здоровье, в этот раз работает менее интенсивно – все-таки 64 года сказывается.

К костру подходит Агафья и с удовлетворением говорит: «Гора-то открылась!» К этому времени Николай Петрович уже срубил и сбросил последний кедр в Еринат. Кедры, проплыв некоторое время по реке, осели на перекате, не дойдя до "заездки" для ловли рыб.

Пока я чищу картошку и готовлю еду. Агафья развлекает меня разговорами. На мошку, которая сегодня свирепствует, она внимания не обращает. Вдруг Агаша вспоминает, что еще не рассказала мне, как трудно привыкала к соленой пище, не могла съесть ни одного соленого гриба или ложку соленой капусты. "Все зажигало, и пьешь, пьешь (воду), никак не напьешься. Жажда такая!" «Потом помаленьку картошку стала подсаливать, да в похлебку чуть-чуть добавлять". И вдруг неожиданно, спрашивает меня: "А лани анализ, кровь-то брал. Как там соль-то?". Она, конечно, помнит, что раньше я говорил о нарушениях в солевом обмене. Успокаиваю ее, что в прошлом году солевой состав был уже нормальным. Удовлетворенно кивает головой, вспоминая, что когда-то я правильно говорил ей, что соли сразу много принимать нельзя. "Нужно помаленьку. Тятя к соли привык без таких мук", – говорит Агафья. Это и понятно, т.к. Карп Иосифович в детстве и молодости употреблял соль

Спрашиваю Агафью, как она относится к бане. "Это-то негодно. Как захожу (в баню), так сразу схватывает. После-то неё хуже". Говорю, что сразу в очень горячую баню ходить не надо, можно так сильно и не натапливать, сделать ее не такую горячую и сухую. "В сухой-то я прогревалась, хуже стало. Только на Горячем ключе лучше стало", – отвечает Агафья, вновь который раз поворачивая разговор о поездке на ключ, его пользе. Очевидно, она опасается, что я не разрешу ей поехать на ключ. Дальше из рассказа Агафьи оказывается, что и к соленому она привыкла только после ключа, и шейный позвонок встал на место там. В ключе Агафья видит панацею от всех своих болячек. Успокаиваю ее, что на ключ ей поехать можно, но только лечиться нужно осторожно и правильно – не более одного раза в день по 10 минут. Опухоль, которую мы пальпировали в прошлом и этом году в брюшной полости, очевидно, не растущая злокачественная или доброкачественная опухоль, а воспалительный инфильтрат в стадии обратного развития (миому матки тоже исключать нельзя). Тут же Агафья рассказывает, как мужчины и женщины, лечащиеся на ключе, поступают неправильно – пьют и курят. "Пить-то ни до, ни после ванны нельзя. Негодно-то делают. Плохо это. Рассказывали, один напился в яму (ванну) полез. Тело только достали. Негодно это!" – говорит Агафья.

Пока мы "зацепились языками" с Агафьей, обед готов. Зову всех обедать в избу, у костра заедает мошка. Агафья к обеду преподносит нам пучок крепкого и горького зеленого лука со своей грядки. Каждый день она чем-нибудь да одаривает нас – то шишками, то картошкой (видя, что наша уже кончилась), то куском своего, уже белого, хлеба. Отказаться от подарков этой доброй души неудобно, хотя своих запасов у нас еще на много дней.

Горы сегодня укутаны клочьями серого тумана, который медленно расползается вверх, не предвещая хорошей погоды. Полное безветрие, наш ВЭТЭН обвис лопастями и не думает крутиться.

Прочитал журнал "Церковь" (привезенный Львом Степановичем), где Александр Лебедев из старообрядческой Митрополии Московской и всея Руси описывает свою поездку к Агафье. Понравилось. В основном делает акцент на религиозные дела, но и природа, обстановка, условия жизни, характер Агафьи описаны хорошо и правдиво, в отличие от некоторых журналистов. Слушая рассказы Агафьи, читая статьи В.И.Шадурского, Казанских лингвистов, Лебедева, понимаешь, насколько, не давая себе труда углубиться в тему, а зачастую "дописывая сюжет" в нужном направлении и этим сотворяя ложь, пишет известный журналист.

После обеда Агафья с Николаем Петровичем ходили за речку за шишками. Собачки увязались за ними. За час собрали мешок паданки. Видели много, много следов медведя, один – огромный, развороченные колоды, объеденные кедровые шишки. "Было жутковато", – признался Николай Петрович, говоря о наличии признаков многих медведей в кедраче.

Часа в три пошли на берег Ерината вниз по реке для прорубки тальника для корма коз. Завтра и послезавтра праздничные дни (Успенье), и рубить деревья будет нельзя. Поэтому Агафья просит сделать это сегодня. Срубили несколько талин, ободрали, связали в вязанке и принесли к козам. На кусте у берега утвердили красный флаг для отпугивания медведя.

Вечером пошли поклониться праху Карпа Иосифовича. Могилка поросла высокой травой, из которой едва выглядывает массивный, черный от влаги крест. Видно, что Агафья совсем не ухаживает за могилкой. Хотели навести порядок, но подумали, может, это нельзя делать нам, мирским людям. Земля тебе пухом, Карп Иосифович! Придя к избе, спросили у Агафьи: "Можно ли могилку прибрать, траву вырвать?" – "Это-то не знаю. У Анисима спросить надо. Мы-то на могилках траву не рвем". И далее задает вопрос нам: "Ухаживают ли за могилками?". Говорим, что в городах и деревнях ухаживают. Следует ответ: "Ничего не знаем". И мы понимаем, что наше вмешательство здесь ни к чему.

Затопили печь, прогреть избу на ночь. Пришла Агаша. Вновь разные разговоры, воспоминания. Выясняется, что за постройку изб Агафья строителям платила деньги. По словам Агафьи, старший бригадир говорил: "Если заплатите, то поедем строить". В то же время на новую избу было выделено минлесхозом РСФСР 25 тысяч рублей, Агафья сумму точно не знает, но свои приплачивала. "А Песков и Савушкин выдали это за свое благодеяние?", – негодует Лев Степанович.

На зиму Агафья сушила сухари – два мешка, один скормила козам. Привезли всего один тюк прессованного сена – 200 кг, его хватило ненадолго. С дровами тоже были проблемы. В то же время бензопила, в прошлом году привезенная Таштагольцами по просьбе Льва Степановича, ржавеет под навесом, а мы пилим вручную. Неужели местные доброхоты, имеющие в своем распоряжении вертолет, не могут забросить сюда десяток-другой литров бензина и решить все дровяные проблемы, которые так остро встают перед Агафьей долгими зимами?

Конечно, разговор заходит и на медицинские темы. От Агафьи я узнал два новых рецепта для растирания спины. Она использовала для этого козью сметану с красным перцем, который она истолкла предварительно в ступе. Смола с орешным (кедровым) соком тоже использовались для этих целей.

Агаша рассказала, как болели у нее зубы на Енисее в монастыре и позже. Описывает эти боли красочно, точно по симптомам, как в учебнике для студентов. Очень тяжело было. Однажды приезжал стоматолог Иннокентий Иннокентьевич, хотел зуб выдернуть, но Агафья не дала. Я вспоминаю, что Иннокентий Иннокентьевич говорил мне, что он был у Агафьи в 1990 году, находил больным 7-й верхний зуб справа, остальные целые, у передних стерта эмаль. "Зуб раскололся от болезни. Игорь Павлович говорил, что от гноя кровавик (чистотел) заваривать. Стала им полоскать, греться на чумашке (заливала в чумашку горячую воду и ложилась щекой). Потом прорвало-то Полегчало", – рассказывает Агфья. Потом с этим зубом она еще не раз мучалась. "Анальгин брала, триган брала на зуб, ручанку сушеную варила и пила (ручанка – это сныть). Половина зуба выпала, вторая осталась. Уже второй год не болит", – поясняет Агафья. Однако нарыв на десне осенью был. "Поправилась на один бок", – подтрунивает над собой таежница и продолжает: "Грела над картошкой, потом прорвался, полегчало. Смородиной прополаскивала. Зуб так болел, что в глаз отдавало и всю половину (лица)," – заканчивает свое повествование о зубах Агафья.

Врач из Новокузнецка Сергей (фамилию и отчество он Агафье не назвал) пытался лечить больную спину Агафьи методом экстрасенсорики – "водил руками". Агафья не дала. "Это в Златоусте описано. Волхвы это. Негодно!" – говорит она. И добавляет: "За это (волхование) от причастия отлучали и заповедали эпитимии страшные". Оказывается, этот врач был тут с компанией с 15 по 27 июля, жили на устье Ерината (это в 2-х км от Агафьи), "занимались сами собой", но дров натаскали.

Спрашиваю Агафью: "Как зовут твоих козлят?" – "Одна-то "Дубовка", другая – "Чернильница", третий – никого (никто, нет имени), козлик черный на белых ножках". "Чернильница" – с красивой мордочкой, чернявая с пестрыми ушками. Она очень любит, когда Агафья гладит ей эти ушки – прямо млеет. "Дубовка" – светло-коричневая (по цвету на дерево дуба похожа, – пояснила хозяйка), первая чует, когда Агаша варит козлятам варево и жалобно просит "мя, мя!". Выясняется, что Агафья давала козлятам антибиотики. – "Козлят вашими таблетками сохраняю. Двух-то ныне только ими сохранила." Спрашиваю: " А были ли у тебя плохие люди?". Отвечает: "Галина Ивановна и Шалуев Иван Александрович, Ромашов – кот беснующийся, Иван Тропин – про того и слов нет, уже после прокурора (имеется ввиду запрет прокурора на посещение Иваном Агафьи) чуть не задушил меня". И далее опять на много минут разговор идет только об Иване Васильевиче. Рассказывает, как бросал ее в дверь, нос разбил. И далее о всех его злодеяниях уже после нашего пребывания в марте 1989 года. Оказывается, его забросили вертолетом совсем пьяного. Кто его привез, Агафья не знает. Как только он не издевался над ней – "Весь Великий пост с ём и пробилась! Письма писать не давал, бил за письмо Черепанову. Глаза у него нечеловеческие! Совсем не человеческие, совсем как вот собака самая такая. Один сказ – зверь! Да и на вас такое навел – зачатие затравили. Анисим поверил».

А ребята, ушедшие за мумие, сегодня так и не пришли, хотя договор с Агафьей был на сегодня. Почему? К вечеру на горе были слышны выстрелы. Не напал ли зверь?

28 августа (суббота). Сегодня большой праздник – Успенье. Однако мне не до праздника – утро начинается с острой зубной боли. Как говорят: "Хоть лезь на стенку!". Все симптомы зубной боли и самочувствия человека, которые я сейчас испытываю, вчера точно описала Агафья. Беру на зуб максиган, через некоторое время боль притихает. Утро пасмурное, но дождя нет. Как всегда, утро начинается с петушиного крика. А курицы сейчас исправно несут яйца, за несколько дней Агафья набрала целое лукошко. Оказывается, Агафья употребляет их сырыми, делает яичницу с молоком, добавляет в "катрошну кашу".

Лев Степанович в большом расстройстве – потерял блокнот с записями. Переворачивает всю избу. Пока безуспешно. Возможно, обронил на речке, когда вчера рубили ивняк.

Лев Степанович сходил на улицу и вернулся с вестью, что Дружок где-то нашел две выделанные шкурки соболя и в клочья разодрал. Агафья сильно расстроилась: "Негодно получилось. Алексею отдавала. Вот пакосник!" Почему Агафья отдала соболей Алексею Уткину? Наверное, задабривает, чтобы он остался жить у нее на зиму? Однако такой нескромный вопрос я, конечно, задать не мог. Несколько позже Агафья сама пояснила, что шкурки предназначались Алексею, чтобы он приобрел ангорских коз на Алтае, когда уйдет домой.

В половине десятого в гости пришли шесть человек из Междуреченска, которых забросил вертолет на Усть-Еринат. Возраст пришедших от юного до седого. Вызвались помочь Агафье. Хоть сегодня праздник, но, по словам Агафьи, в "Злотоустье" сказано, что больному и сирому в праздник помогать можно. Пришедшие мужики принялись стаскивать дрова с берега Ерината в поленицу возле избы. Один из группы, Величко Владимир Матвеевич, является руководителем какой-то туристической компании, которая обслуживает маршруты в Алтайском крае. Другой, Мелинхович Александр Федорович, руководит Южно-Кузбасской ГРЭ (геолого-разведывательной экспедицией). С ними состоялся разговор о проблемах Агафьи, о ее здоровье, о помощи в доставке всего необходимого и медицинских работников. Договорились, что если у них будет оказия с полетом в этот район, то они дадут мне знать о вылете попутным вертолетом к Агафье для ее осмотра и лечения. Обменялись адресами. Заинтересовал их и ВЭТЭН, установленный на крыше, подробно познакомились с его устройством и работой. Считают, что такой ветряк необходим туристам и геологам, хотят закупить для своих экспедиций. Лев Степанович дал координаты завода-изготовителя.

В середине дня сделал перевязку Ольге. Раны на ногах заживают хорошо, панариций тоже сдвинулся в лучшую сторону. Наложил повязки с левомиколем, на ноготь – лист Владимировки и подорожника.

Затем разбирались с Агашей в отношении лекарств, мазей, трав. Провел ревизию всех ее запасов, они оказались немалыми. Ведь кроме меня, привозили и оставляли лекарства и другие люди, посещавшие Агафью. Меня начинает беспокоить наличие лекарств у Агафьи. Правда, я ей оставлял наиболее безопасные средства, устные и письменные инструкции, но ведь не по показателям и без врачебного контроля принятые они могут дать и побочные эффекты. Кроме того, какие-то лекарства давали ей Ерофей, Песков и другие прилетавшие люди. А какие советы по их применению давали не специалисты – одному Богу известно. Поэтому нужно навести в этом порядок.

Вместе с Агафьей достали из всех закутков медикаменты, мази, травы. Нахожу несколько лекарств с просроченным сроком годности и сильно действующие. Агаша сама попросила забрать у нее два флакона элеутерококка, оставленных Песковым. Он советовал ей пить по 15-20 капель, что для Агафьи, конечно, недопустимо, хотя по инструкции и верно. Здесь нужно учесть, что Агафья имеет малый рост и вес, а главное, у нее имеется экстрасистолия и иногда бывали приступы пароксизмальной тахикардии, да и реактивность организма таежницы особая. Понятно, что применение элеуторококка, да еще и в такой дозировке, может спровоцировать опасные нарушения ритма сердца. Как это корреспондент без медицинского образования берется лечить такого человека? Забираю у Агафьи и камфорный спирт, на который у Агафьи была необычная реакция – "стянуло, не чувствовала руки, не давала задевать руки, покраснение, в руки ничего брать не могла. Стра-а-а-шно!"

Провел сортировку лекарств, выбросил просроченные и опасные. Дал Агафье подробный инструктаж, когда и что принимать. Все рекомендации записываю на отдельный листок – оставляю инструкцию для Агафьи.

Сегодня праздник Успенья, поэтому работать Агаша нам не разрешает. Неспешная беседа о болезнях и лечении идет еще долго. Предложил Агафье начать пить настойку боярки – пока не стала пить, т.к. потом замаливать придется и без острой необходимости она принимать лекарства не хочет (хотя и растительного происхождения). Со своей стороны Агафья рассказывает, что при нарывах привязывает лист бадана – хорошо вытягивает. Также помогает Владимировка (скрипун). Смородничек пьют от золотухи. "Как тяжело переболею, так все волосы вылазят. Рано волосы поседели, еще при тяте, с печали большой – пережить такое надо", – говорит Агаша, сняв платок и показывая голову. На лбу у нее повязка (лента), сама сшила. "Ленту носят девицы", – в душе она, несмотря на насилие Тропина, считает себя девицей. "Кто незаконно жил (с мужчиной), тоже ленту носит (в смысле имеет право носить)".

Агафья занялась домашними хлопотами, а я пошел искать записную книжку Льва Степановича по тропе к Еринату, там, где вчера рубили тальник. Все внимательно осмотрел, но не нашел. Возвращаясь, у лабаза увидел приткнутый к стволу сосны спиннинг. Думаю, дай попробую поймать рыбку. Подошел к месту, где Туй-Дай впадает в Еринат, встречается два бешеных потока под прямым углом. Забросил 2-3 раза и сразу почувствовал трепещущую рыбину, схватившую мушку. Выволок на берег. Оказался темноспинный хариус граммов на триста. Сразу азарт. Бегу в избу за резиновыми сапогами – был в кроссовках. Навстречу уже идет Лев Степанович и Николай Петрович. Увидев хариуса, Николай Петрович загорелся, схватился за спиннинг и, пока я ходил надевать сапоги, выловил еще одного такого же хариуса. Решаем удить в две руки. Я наладил другую удочку. Но она с короткой леской, а вода прозрачная и хариус, наверное, видит меня и не подходит к мушкам. Ничего не поймал, только промочил левую ногу холоднючей Еринатской водой. Пошел переодеваться. Все же с Петровичем поймали 4 рыбины. Уха будет!

В пятом часу вернулся из тайги Алексей Уткин, небольшого роста человек с черно-рыжей бородой и усами, с залысинами на лбу, с лицом хакаса, а скорее – коренного алтайца-тафалара. Речь живая, с ленинской картавинкой, четкая, конкретная, с улыбкой. Глаза светло-карие, с прищуром и морщинками в углах глаз, появляющиеся во время частой улыбки. Вероятно, он в возрасте Христа – чуть за тридцать. За плечами мешок с "красным" корнем ("копеечник забытый"). Мы в это время обедали чудесной ухой из пойманного хариуса и, конечно, усаживаем за стол умаянного путника. Его напарник Сергей еще не пришел, разминулись где-то в горах.

Сам Алексей собирается вскоре уйти домой в Алтайский край, а потом года на два вернуться к Агафье, помочь ей с хозяйством, загородить огород. А потом – "как скажет Агафья". Дома в Алтайском крае у Алексея осталась мама, 1933 года рождения. У нее больные ноги и нужно помочь ей обеспечить сеном корову и коня. Вернуться к Агафье Алексей собирается в феврале, когда вывезут охотников, у которых здесь участки, т.к. они могут считать его браконьером, а Алексей не хочет конфликтов. В недавнем походе Алексей встречал медведей. На гольцах много обломков ракет – "большие обломки, такие красивые". Здесь могут быть, по словам Алексея, и ступени от ракет с Байконура.

За своего отставшего товарища Алексей не беспокоится, он проверенный напарник и опытный таежник – ходить в одиночку по тайге ему не в новинку. Алексей утверждает, что 90% коренного населения Алтая картавят. Похоже, он неплохо знаком не только с тайгой, но и с техникой – сразу сориентировался в устройстве и работе ВЭТЭНа. Выясняется, что Алексей работал в геологической партии на Каире токарем в 1981-82 годах. Зимой 1983 года он три месяца жил на "Северу" у Лыковых. Потом уехал на Алтай. Обошел все окрестные горы, все кругом знает и ориентируется. Неоднократно собирал папоротник для отправки в Японию, из которого готовят девять блюд, "снимают радиацию". В 1983 году, когда Алексей жил у Лыковых, он открыл им глаза на истинные цены на соболя, почему местные мужики имеют на него зуб до сих пор. По словам Алексея, Песков прислал телеграмму, чтобы его выселили от Лыковых, а сам журналист якобы присвоил 10 тыс. рублей от перевода Лыковым староверов из Канады. Откуда эти сведения у Алексея, осталось неясным. Да и правдивы ли они?

Поведал он и о том, что два месяца 1982 году работал на Подкаменной Тунгуске – исследовали урановые запасы. Там он облучился и облысел. Утверждает, что радиация повышена в Абазе за счет шахтных отвалов, и на Волковском участке на Каире. Один раз в местных горах Алексей нашел канистру ярко-синего цвета от расстрелянной ракеты. Местные жители горного Алтая оповещены, что если они в тайге найдут канистры синего или желтого цвета, то обязаны немедленно сообщить военным. Так Алексей и сделал. Они моментально прилетели за ним и через два часа были на месте, где находилась канистра. Спецы из команды говорили, что если бы канистра разлилась, то ничего живого в долине не осталось бы. Алексей брал канистру голыми руками, припрятывал под заметный кедр, а военные были в полном защитном костюме, закрывающем тело и голову. Эта жидкость очень токсична, и военные запаковали ее в герметичную посуду, прежде чем транспортировать на вертолете.

Агафья, участвующая в разговоре, говорит, что если Алексей останется у нее на зиму, то коз можно сохранить, а в противном случае "несносно" (непереносимо для Агафьи). Алексей полностью согласен с ней.

В 18 часов 10 минут залаял Дружок – вернулся напарник Алексея Сергей. Он темен лицом, с жестким, оценивающим взглядом, со шрамом на левой щеке, золотым зубом, брови сведены к переносице. На голове у него "клубучек", похожий на арестантскую шапочку. Возраст его около 35 лет, высок, около 180-185 сантиметров, сухощав. От предложенной ухи отказался, чай – "попозже". Через несколько минут снова сунулся в лес на косогоре (откуда пришел) и принес припрятанное ружье. Алексей тоже, прежде чем подойти к нам, сунул ружье в поленницу на Еринате. Объяснение простое – люди незнакомые

Сергей вышел из тайги мокрый с головы до ног, поэтому сразу принялся рубить дрова для протопки хижины дяди Карпа, чтобы высушить одежду. Затем долгий разговор у костра с алтайцами о таежной жизни, о работе на Каире, о том, что им известно о Лыковых. Эрудиция и наблюдательность, сноровка и знание жизни тайги и ее обитателей у этих ребят, особенно Алексея, налицо.

В шестом часу пролетел вертолет, забрал междуреченцев с Усть-Ерината. К вечеру нещадно заедает мошка. Наверное, будет дождь. Спрашиваю об этом Алексея, как опытного таежника. Выдает прогноз: завтра до обеда солнце, после обеда – дождь. Посмотрим, как сбудется. Сергей утверждает, что в ближайшей округе не менее 10-ти крупных медведей. В одного из них несколько дней назад почти рядом с устьем Туй-Дая он стрелял, но было далеко, да уже и темнело (было плохо видно). Алексей объясняет нашествие медведей к Агафье тем, что в горах нынче нет ореха и они все сместились сюда, где в кедраче напротив за речкой много шишек.

И почему это костер, огонь как магнитом притягивает к себе людей? Кругом встают, как у Божества, наши товарищи и не могут оторвать глаз от огня. Когда от костра мы с Львом Степановичем все же ушли в избу, то Агаша быстро прибежала за нами и спросила: "Как Алексея-то увидали?" И очень обрадовалась, что он нам понравился, и мы его оценили положительно как человека приспособленного для данной жизни и могущего действительно помочь Агафье по хозяйству. Ясно, что этот вопрос для нее жизненно важен. "Он ведь и наши книги читает, и нашей веры!" – с вдохновением и надеждой сказала Агафья. Довольная нашей оценкой, она пошагала читать "Вечерю". А за окном было видно, как к 23-м часам вышла почти полная яркая луна и значительно похолодало. Но мошка сегодня заела – лоб и уши распухли и горят.

29 августа. Утро яркое солнечное. Трава и деревья в росе, серебром сверкают на солнце. Внизу с шумом несется Еринат, давая местами резкий отблеск воды. А вокруг незыблемыми великанами возвышаются горы, залитые солнцем с запада и севера и темные с проседью – серебром с востока и юга. Стоишь над обрывом у Ерината и кажется, что стоит только взмахнуть руками и полетишь в этом блистающем храме Природы. Легкий ветерок, 10оС тепла. Цветовые оттенки и детали отдельных предметов как бы размыты, растворены в потоке серебренного света. Выступают только крупные горы, каньон и небо. Контрастно свет и тень. Но чем выше солнце, тем яснее прорисовываются детали пейзажа. "На горах-то травы уже замерли – макушки (гор) красными стали", – говорит подошедшая Агафья, глядя на ярко освещенные горы. День разгорается, меньше блеска – роса испаряется, больше ярко-зеленого, с неяркими еще красками осени, цвета.

Алексей с утра лечит ранки на руке. Чуть поднявшись по косогору к ели, подцепляет капельки смолы и ею смазывает царапины. А Лев Степанович торопиться запечатлеть его портрет на пленке. Потом принялся за меня и Петровича (у костра, пишущего и т.д.).

Сходили с Агафьей на речку к "загородке". Вынули из морды двух хариусов. "Красивый", – протяжно говорит Агафья, рассматривая отливающего всеми красками радуги только что пойманного хариуса и нежно поглаживая его по брюшку. "Загородку" делали Сергей с Алексеем. Это хорошо – на зиму Агафья запасет рыбы.

С утра под легким дуновением переменного ветерка наш ветряк не крутится. Но в 14 часов 10 минут ветер дунул посильнее и ВЭТЭН во всю закрутил свои крылья. Красив он на фоне тайги! Ветряк вертится во все стороны, ловя ветер со всех румбов. Для здешних переменных ветров это как раз хорошо – улавливает ветер со всех направлений. Почти весь день он вертится с нормальной силой. Временами при усилении ветра набирает обороты до свиста. Думаю, что этот свистящий высокий звук далеко слышен в округе и будет отпугивать медведей. По словам Алексея, в сентябре здесь начнутся стабильные ветра и ВЭТЭН будет исправно нести свою службу. Николай Петрович попробовал включить освещение при работающем ветряке – лампочки горят. Уже сейчас при отключенном аккумуляторе лапочки горят прекрасно, и идет подзарядка аккумулятора.

К полудню нещадно палит солнце. С удовольствием подставляю лицо его лучам. Сегодня день праздничный, работать Агафья не разрешает: "Грех большой!" Потому загораем в прямом и переносном смысле, чешем языки. Пробовали с Николаем Петровичем рыбачить, рыба не берет – уж больно яркий день и короткие удочки, нас и наши обманки-мушки рыба великолепно видит. К 15 часам на градуснике 29,5о С жары. По словам Агафьи, летом доходило до 33-36 градусов, а зимой до 30 градусов мороза. Но часто, особенно в январе, всего 2-3 градуса мороза, иногда мокрый снег и даже дождь.

Агафья принесла показать нам необычный подарок. Рассказывает: "Прошлой зимой, уже после болезни, получила посылку, из Омска, кажись, с красной шерстяной кофтой. А семь пуговок незнакомы". Оказалось, что эта кофта была большой и Агафья ее перешила, хотела "семь пуговок" спороть, а пуговицы-то оказались с двуглавым орлом и по латыни какая-то надпись. Мы внимательно и с удивлением осмотрели эти пуговицы и пришли к выводу, что это четвертная империала – серебренного рубля. Но где их взял человек, приславший подарок Агафье? Не в обычном же магазине! Воистину: "Неисповедимы пути Господни!"

Говорят, что собаки имеют характер хозяина. В этом случае две такие разные по характеру собачки точно отражают две ярко выраженные стороны характера Агафьи. Дружок, всегда готовый к контакту, ласковый и как бы смеющийся – одну, а Мурка с ее настороженностью, недоступностью, упорно не поддающаяся на наши попытки приручить ее – другую.

Агафья упорно возвращается к теме лечения на Горячем ключе. Сегодня она рассказывает "правила поведения" на ключе: не пить, не курить, не охлаждаться, после месяц беречься и др. При этом, благодаря великолепной памяти, все эти рассуждения подкрепляются конкретными примерами, рассказами о конкретных людях, которые она слышала, будучи на ключе. При этом она так и сыпет фамилиями и именами людей, как будто она жила рядом с ними не один год.

Агафья говорит, что фотографирование – грех. "Снимать-то негодно! Когда представляться (умирать) будешь, когда душа с телом прощается, все это там будет. Потом двадцать испытаний пройти надо. Все-таки нелегкое это дело. Иногда думаю, все хозяйство собрала бы, да ушла от этих греховных съемок". Все уверения Николая Петровича и Льва Степановича, что фотографироваться можно и это не грех, ни к чему не привели и не убедили Агафью. "Грех великий! Страшно!" – твердит она. И тут же со смехом вспоминает: "Зимой видела сон, как Льва Степановича бес взял". "Наверное, за то, что фотографировал", – в шутку добавляю я, и Агафья вновь заливается смехом: "Едак, едак!".

Все старания Николая Петровича убедить Агафью, что козу нужно доить каждый день, успеха никакого не имеют. У Агафьи на это свое мнение. Впрочем, свое непробиваемое мнение она имеет и на другие вопросы, в том числе и на некоторые методы лечения. Думаю, что все наши старания убедить ее принимать ванны на Горячем ключе не более 10 минут, так и останутся благими пожеланиями, а она будет делать по-своему.

Много минут Агафья посвятила подробному рассказу о том, как в прошлый раз ей привезли испорченную муку, как она ею чуть не отравилась, «даже козы болели”. Пришлось эту муку совсем выбросить. Хорошей муки на всю зиму остался только один куль, да ещё “Ерофей жил на иждивении”. Как это можно было замокший и заплесневелый мешок привезти Агафье? Что это небрежность или отсутствие совести у людей? А ведь со слов Алексея у геологов для Лыковых существовала такса: мешок соли – 2 соболя, мешок муки– 4-6 соболей.

Выясняются и другие некрасивые подробности. По словам Агафьи, плотники, строившие избы, получали от мехлесхоза паек, как при пожаре (масло, тушенка и др.). Ерофей прошлую зиму жил на всем Агафьином и ещё взял с неё деньги, а в письме просит и у Савушкина. За то, что Ерофей сделал деревянное основание под печь и сносил картошку в ямку, он взял с Агафьи 1000 рублей. Ранее он брал деньги за установку дверного прое­ма и рам. Выходит, что ни он, ни другие просто так для Агафьи не делают, а берут за это мзду. Это же кошмар! Обирают сироту! Бревна на избу за­готавливала Агафья, а деньги за работу получили строители избы.

Алексей утверждает, что в окрестной тайге живут ещё староверы. Есть ещё две точки, о которых он знает от Карпа Иосифовича и якобы должен был к ним сходить по его поручению. Рассказывает он и дру­гие чудесные истории: о золотом ключе /ручье/, о котором знал Карп Иоси­фович и потом посвятил в эту тайну Ерофея, о захороненных кладах, о пе­щере в которой ещё со времен гражданской войны хранятся ружья /"сам ви­дел"/. Что это? Реальность, фантазии или прибаутки бывалого охотника? Поживем, увидим. А пока даю Алексею свой адрес, прошу сообщать о собы­тиях на Еринате, пересылать письма Агафьи мне. И иду готовить обед на всю компанию – я сегодня повар.

После обеда лазили с Николаем Петровичем на самый верх Агафьиного огорода. С высоты птичьего полета вид невообразимо красивый. Хорошо вид­ны "щёки" Туй-Дая, гдe мы были зимой с Николаем Петровичем и красота которых так нас поразила. Кажется, оттолкнись и полетишь среди этих ог­ромных гор над переливающимся серебром Еринатом и Туй-Даем. Но как же можно обработать такой объемный на крутом косогоре огород? А ведь он весь перерыт "валиками" поперек склона, на которых растет картошка. Отдельным островком выделяется уже созревшая рожь, высоко в небо выб­росившая свои колосья. Промеряли высоту стеблей ржи – получилось около трех метров.

Сергей ещё до обеда ушел на рыбалку, прихватив с собой не только удочку, но и ружье. Вернулся только к вечеру, наловив довольно много хариуса. Видел много следов медведя, но на мушку он ему не попался.

Оказывается, что Агафья принесла из старой "северной" избы ткац­кий станок, собрала его и зимой ткала ткань из козьей шерсти, вязала носки, которые с гордостью нам продемонстрировала.

Поздним вечером в нашей избе Агафья сначала дала мне почитать послание Митрополита Московского и всея Руси Алимпия к ней. Понятно, что без разрешения самого Алимпия, текст я привести не могу. Датировано послание было 9 апреля 7498 года. Затем Агафья растолковывала мне "ли­цевую книжицу", в которой сказано и нарисовано красочными цветными кар­тинками все, что будет с нами после смерти. Потом к нам присоединились остальные обитатели Агафьиной заимки, включили лампочки от ветряка и долго беседовали на разные религиозные и мирские темы. Агафья просве­щала нас во святых премудростях.

Вечером спохватились, что куда-то пропал Алексей. Хотели уже ид­ти его искать, когда он в темноте появился у костра. Оказывается, сидел в засаде на косе Туй-Дая – караулил медведя. Говорит, ходит совсем рядом по кедрачу, только хруст идет. Очень большой зверь. Стрелять было уже темно – не видно мушку ружья.


1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница