Коспас-сарсат



страница6/6
Дата24.06.2015
Размер1,03 Mb.
1   2   3   4   5   6

6 сентября /понедельник/. Утро безоблачное, лежит иней, темпера­тура два градуса мороза. Чай с чагой и вчерашней пшенной кашей. Наслаждаюсь морозным осенним утром, пью прохладный живительный воздух. Но постепенно погода "заморачивается", как говорит Агаша. Как бы не испор­тилась и не превратилась в безлетную, хотя может быть это и будет к лучшему. Сергею к утру несколько полегчало. Ночью несколько раз вставал, к утру крепко заснул, температура спала до 36,8°С. Продолжаем прежнее лечение. На завтрак его не будим, сон важнее. Агаша, говоря о высокой температуре у Сергея, заключает: "38,5 – это-то невыносно! У меня как 37, так не подымишься. Страшно!". Она имеет градусник и прекрасно в нем разбирается. -"Лани на Горячий ключ брала. Температура-то не повы­шалась. Я мерила – 36,6 – 36,7". Сегодня у самой Агаши температура нормальная, признаков инфекционного заболевания нет.

Агаша меняет простое одеяло, приготовленное для поездки на ключ, на пуховое. -"Стужа наступила". А затем сообщает мне, что Ольга влюби­лась в Алексея: "Сама говорила. Но незаконно-то нельзя. Грех!"– с грус­тью говорит она, поглядывая на хижину дяди Карпа, где устроились молодожены, которые уже проспали "десятых петухов".

Козы совсем освоились в загоне, уже разошлись по всей территории. Черная коза бесстрашно стоит почти над обрывом и с удовольствием пое­дает листочки акации. Заметил, что акация и багульник особенно нравят­ся козам. Агафья рассказывает о привычках и болезнях своих коз, что они едят, а от чего у них "дресня". "Черную-то иногда заносит, кру­жение у неё бывает, в избе упала"– рассказывает она о событиях весны. Я заметил, что за 11 дней Агафья подоила козу только два раза. Уже несколько дней та мается с полным выменем, а Агафья взирает на её муче­ния с полным равнодушием (или не пониманием?). Николай Петрович в оче­редной раз не выдерживает, и пытается уговорить Агашу подоить козу. Пол­часа уговоров в этот раз увенчались успехом. Коза подоена, молоко Агаша предлагает больному Сергею. Но мы держим Агафью подальше от больного, поэтому молоко с пожеланиями здоровья от Агафьи передаю Сергею я.

В ожидании вертолета пилим и рубим дрова. Николай Петрович точит топоры, насаживает на ручку новый колун. Алексей убирает горох и жнет овес, его прихватило морозом и он начал осыпаться. Лев Степанович про­водит эксперимент – обучает Ольгу пилить дрова. У той, ни разу не брав­шей в руки пилы, дела идут неважно. Лицо комично сосредоточено, ноги широко расставлены, попа далеко выставлена назад, а руки, потягивая за ручку пилы, делают большой изгиб. Пила то и дело застревает. Под взглядами, незлобно комментирующих мужчин, дело ещё более не ладится. Но Лев Степанович неумолим: "Давай, давай Ольга!". У той, бедной, уже пун­цовые щёки, и в подаренном сарафане она удивительно похожа на русскую матрешку. Уговариваем Льва Степановича, конечно, с шутками, сжалиться над "премного потрудившейся молодухой".

Лев Степанович и Николай Петрович разбирают загородку для козлят в сенях нашей избы. Вытаскиваем навоз. Я колю колуном напиленные бере­зовые чурки. Завели с Агафьей разговор о том, что заморозки убили всю картофельную ботву. -"Может начнем капать?" -"Нет. Рано! От стебля и корня ещё крепнуть будет. Копать нельзя, рано".

Уже половина первого. Тепло, тихо, солнечно. Кажется, что цивилизация (вертолет) сюда никогда не ворвется. Начинаем продумывать меню на сегодняшний обед и ужин. Пока ещё теплится надежда на прилет верто­лета, варить обед не хочется. Сегодня вертолет "прилетал" уже у Николая Петровича. В беспрерывном шуме Ерината не трудно ошибиться, тем более, когда так хочется услышать. А пока переходим на подножный корм – горсть пшеницы, горох и итальянская, очень вкусная, морковка (семена присланы из Италии). К 14 часам весь овес сжат, повязан в снопы и снесен в сен­цы, где ранее обитали козлята.

В половине третьего Aгашa появилась перед нами как из сказки в со­вершенно необычном наряде: на голове крупной вязки цветами белый платок, на плечах, такой же крупной вязки, шерстенной балахон без рукавов почти до пят, светло кремового цвета. Эта красота прислана то ли из Италии, то ли из Индии. Агаша очень красива в этом дорогом наряде. Но на совет носить эту теплую одежду, отвечает отказом: "От шерсти на голове раны могут быть. Страшно! Не заживут. Негоже!" Интересно, откуда у Агафьи эти мысли, кто их ей внушил? Стараемся рассеять её сомнения. В конце соглашается на компромисс. "На кровать-то можно, никакая пыль не удержится" (имеется в виду крупные дырочки при вязке). Потом Агафья демонстрировала нам еще ни одно платье и кофты, присланные по почте в посылках из разных уголков земного шaра. Лев Степанович и Николай Петрович стараются скрытой камерой запе­чатлеть эту историческую примерку и демонстрацию мод. Из Греции прислали швейную машинку "Зингер", так Агафья отдала её Анисиму. "Последнее время много посылок не доходить стало" – говорит Агаша, не уточняя причины.

Весь день Сергей кис, у него слабость, признаки интоксикации. К вечеру вновь высокая температура – 38,4°С. Лечение продолжили.

Вертолет так и не прилетел. Ужинаем перловой кашей на воде.

Весь день простояла отличная погода, столбик термометра поднимался до 20 градусов. К вечеру появилась повисшая над горами поволока. Как бы вновь не испортилась погода. Вечером мошка просто свирепствует, и рано загнала нас в избу. Однако к ночи вызвездило, яркая луна, ясно, лег иней.



7 сентября /вторник/. Утро прохладное, ясное, все горы открыты, температура нулевая, небольшой иней. Начинается перелет кедровок, они выходят на промысел. Николай Петрович решил разнообразить наше меню – попросил у Алексея мелкокалиберку и начал охоту за кедровками. Одну убил – запах мяса в супе уже будет. В зобу у птички около трех десятков отборных орех. Только сели завтракать, как одна кедровка уселась на кедре напротив. Николай Петрович был точен. Уже два запаха будет в супе.

Сразу после завтрака мы с Львом Степановичем и Николаем Петровичем отправляемся в кедровник на другую сторону Ерината. Николай Петрович прихватил с собой ружье Алексея. В кедровнике, как и в прошлый раз, кругом все истоптано медведями, иногда так, что кажется у них в этом месте танцплощадка. В одном месте на песчаной косе четкий след огромного мед­ведя. Смерили его, оказалось 27 х 35 см., значительно длиннее, чем след моего сапога. К 12 часам набрали мешок паданки, а Николай Петрович подстрелил двух кедровок. Вот на сегодня у нас и будет обед. Пора возвращаться. Выйдя из темного кедровника на берег Ерината, обнаруживаем, что все небо уже затянуто плотным мороком, солнце едва просвечивает сквозь мглу. На подъеме к избе радостным лаем, как старых знакомых, нас встречают собачки. Они лентяйки и не подумали пойти на охоту с нами.

Вернувшись, застаем Агафью за обмолотом ржи, а Ольга подготавливает для её посева (озимая) клочок земли на середине огорода. Лыковская мотыга в руках Ольги кажется инородным телом. Что это нашло на неё? Впервые вижу её работающей. Впрочем, я, наверное, не прав. Ведь у неё болели ноги, а сейчас ранки практически зажили, вот она и начала трудиться. После того, как земля была обработана, Агаша, как первородный пахарь, из чумашки щепотью разбрасывала зерна в землю. Перед этим она помолилась, чтобы земля дала урожай. Агафья сказала также, что сегодня помолилась, чтобы прилетел вертолет.

Закончив труд праведный, Ольга нагрела на костре ведро воды, и Алексей пошел её мыть на речку. Молодожены быстро приспособились друг к другу.

Пока жесткие кедровки провариваются в котелке, Агафья присела возле костра и вновь вспоминает о своей жизни. В новой избе она сама делала печку. Ерофей сделал только подпечник из бревен. Она же выкидывала землю под полом, таскала кирпичи, месила глину босыми ногами уже на холоде, оббивала вагонкой избу изнутри. Ерофей картошку не копал, но сносил в ямку. Делал он и дверь, а Агафья – окошки. Двадцать пятого (по старому) октября Агафья первый раз затопила печь и перешла в новый дом. -"В ноябре сено принесла, потом поясницу как пересекло, ходить-то низамогла. 28 ноября оби ноги и поясница /отказали/, никак ходить низамогла. Еро­фею пекла хлеб, а после етого четверо суток ни лежать, ни сидеть. Страшно! Ходить не могла с 13 ноября по 14 декабря. Последний месяц Ерофей пек хлеб сам" – рассказывает Агафья.

Оказывается, Агафья верит в сны и приметы. Рассказала нам несколько случаев, когда они сбывались. -"Агаша а тот сон, который ты нам рассказывала, когда Лев Степанович в беса превратился, тоже сбылся?". Смеется взахлеб: "Нет! Это-то негодно!" И снова смех. A Лев Степанович уже косо поглядывает на меня, спешу перевести разговор на другую тему.

Днем довольно тепло – 16 градусов. К вечеру со всех сторон, особен­но с Курумчука, натягивает темную мглу, дует холодный ветер. Быть непогоде.

Вертолет к 18 часам не прилетел, значит сегодня его не будет. Вероят­но, ребят с Ириш-Кола (охотников за золотым корнем) уже вывезли – ведь на горах лежит снег. С Горячего ключа должны были вывезти больных ещё 5-го числа. Значит, вероятно, до 15 сентября вертолета не будет. Скорее всего, деньги, обещанные Одинцовым из Москвы, так и не выделены и спецрейса за нами не будет. Как же волнуются мои домочадцы! Да и что на работе? А кто будет за меня копать картошку дома? Думаю, что некоторые люди, ко­торым нежелательны наши поездки на Еринат, приложат все усилия, чтобы подержать нас здесь подольше – чтобы впредь неповадно было. Ну а мы пока отправляемся на верхний участок пашни мотыжить землю.

Вечером обсуждаем проблему коз для Агафьи. Все сходятся на том, что вреда для здоровья Агафьи больше, чем пользы. А что будет зимой, когда к трем козам добавится ещё забота о прокорме трех подрастающих козлят. Такая нагрузка для Агафьи будет просто непосильна. Она почти не пользуется молоком, творог хранится в тепле в туесе и может быть причиной отравле­ния. Для дипломатических переговоров на эту щекотливую тему к Агафье отправляем Алексея. Вернувшись, он говорит, что Агафья согласна с необхо­димостью уменьшения количества коз, но лучше их не забивать, а вывезти вертолетом с Ерината. Понятно, что её милосердная душа жалеет своих "подружек". К тому же мяса она не ест, а коз можно обменять на муку.

Каждый вечер в окне у Агафьи загорается электрическая лампочка и через окна на синеющий в сумерках снег ложится светлая полоса. Уже третий вечер Агафья коротает одна. Я просил всех к ней в избу не ходить, опа­саясь заноса инфекции. К нам в избу Агафье заходить тоже нельзя по той же причине. Сергей продолжает болеть и целыми днями отлеживается. У одного члена нашей команды несколько дней расстройство кишечника. Агафьина "манжетка" ему не помогла, давал бесалол, фестал, а сегодня вынужден начать лечение левомицетином.



8 сентября /среда/. Ночью вначале дул ветер, крутил ветряк. Затем полил дождь, утром он чуть моросит. Из расщелин медленно поднимается туман. Пасмурно, тепло – 8°С. Настроение сродни погоде. Сегодня праздник "Сретенье". Весь день пасмурный, проносит тучи, вершины гор в тума­не. Туман тянет и по каньонам рек. Температура не поднималась выше 13 гра­дусов. Погода, конечно, не летная.

Мы, как всегда завтракаем у костра. Подошла Агафья с кошкой на руках. Присела, гладит ласково кошку и приговаривает: “Кысынка, кисулька, грелка ты моя. Утром-то на мне лежала”. 'А кысынька мурлыкает и млеет от ласки. Оказывается, с утра Агафья уже сбегала на берег Ерината и вынула из сурпы в загородке 17 хариусов, больше, чем в любой другой день.

Несмотря на праздник, без работы мы не сидим. Лев Степанович и Нико­лай Петрович перетаскивают снизу от Ерината дрова в поленницу у дома Агафьи. К вечеру у дома образовалось три ряда поленницы. Мне кажется, что этого хватит минимум на 2 зимы. Ольга и Алексей выполняют "семейный под­ряд". Она ломает ветки со спиленных берез, он таскает веники из лога за избой к козлятнику и укрепляет их в подвешенном состоянии. Это корм ко­зам на зиму. Я сделал Агафье настенный шкафчик с дверцей для радиобуя и медикаментов, разделив его на два отсека. Агаша долго не знала, куда его прибить. Сначала решила у себя над гобчиком, но я отсоветовал – ещё нечаянно упадет ей на голову. Порешили на том, что прибили на стене слева от двери. Теперь порядок: радиобуй в надежном месте и не повредится при перекладывании с одного угла в другой, медикаменты тоже собраны вместе и разложены по полочкам.

Закончив это дело, иду варить похлебку из картошки и пшенной крупы, которую выделила нам Агаша.

Сергей по-прежнему болеет, утром температура 37,8, днем – 37,3., беспокоит большая слабость, сильная головная боль. Я уже начинаю подумы­вать, нет ли тут стертой формы клещевого энцефалита. Однако, кроме сильной головной боли, плохо поддающейся терапии, других симптомов нет. Скорее всего, это аденовирусная инфекция. Продолжаю лечить его. Лев Степанович сегодня начал чихать, зато расстройства кишечника уменьшились. Как бы нам не устроить здесь лазарет. Лекарства на исходе, благо Агаша нашла старые запасы ацетилсалициловой кислоты. У самого самочувствие неважное, слабость, одышка, слегка побаливает зуб, но признаков инфекции нет.

9 сентября /четверг/. Утро, как предыдущее. Пасмурно, в распадках клочья тумана, в разрыве между клубами тумана видно, что "Тутанхамон" в снегу. Довольно тепло. Заедает мошка.

В сурпу к Агафье попалось 20 хариусов, в том числе четыре очень бо­льших. Агаша потрошит рыбу и высушивает в русской печке не соленую. Алексей и Сергей, сделавшие "загород", уже обеспечили Агафью рыбой на зиму. Это хорошо, белков в питании ей явно не хватает.

У Сергея с утра температура 37,3, состояние и настроение несколько получше. У остальных людей признаков инфекции нет.

Завтракаем вчерашней пшенной кашей со смородиновым с чагой чаем с остатками сухого молока. Наши запасы практически кончились, осталась одна бyлка хлеба. Крупы и прошлогодней картошки нам дает Агафья. Но нужно уже промышлять. После завтрака делаю "мушек" для ловли хариуса. Благо крючки, белечья и медвежья шерсть, цветные нитки и клей нашлись у алтайцев.

Утром Агаша пожаловалась на боль в позвоночнике, в руках ("руки терпнут"), в плечевых суставах и во всем теле. Началось это ещё с ночи. Опа­саясь перекрестной инфекции от Сергея, измеряю температуру, оказалась нормальной – 36,5°С. Катарральных явлений, нет. По ходу позвоночника умерен­ная не локализованная болезненность, артериальное давление и пульс на обычных цифрах. Тем не менее, Агафья охает и ахает, двигается с ограниче­ниями, упорно жалуется на боли в позвоночнике. После некоторых уговоров провел лечение – дал капсулу обезболивающего препарата трамала. Прежде, чем принять лекарство, Агафья помолилась и только тогда приняла трамал. Через несколько минут она почувствовала облегчение. Дополнительно я провел ей согревающий массаж спины, суставов и рук, натер мазью с пиромекаином, с метилурацилом, Бом-Бенге и меанезином. Укутал теплым одеялом и велел лежать два часа. При массаже и втирании выраженных болевых точек не отметил. Сразу после втирания Агафья сказала: "Полегче маленько стало". Охи и ахи прекратились, и она задремала. Кроме этого, у Агафьи уже две не­дели запоры. Заварил ”сены“ дал ей выпить. Для неё эта трава уже привычна.

Налаживаем с Николаем Петровичем свои рыбацкие снасти и идем рыбачить на Еринат у Туй-Дая. В глубокой ямке при впадении Туй-Дая в Еринат поймали несколько хариусов, и клев прекратился. Перешли вверх по Еринату под скалу, напротив нашего костра. Вновь начали вытаскивать упитанных харузков. Поймали более полутора десятка. А в 16 часов 30 минут услыхали звук вертолета, который быстро нарастал и вскоре вертолет замер на косе Ерината. Обходить вниз и искать мелкое место для брода, нет времени. Перехожу Еринат прямо напротив избы, зачерпнув воды в сапоги. Из вертолета к избе уже поднимается Ерофей со строительной бригадой. Агафья уже на но­гах, собирается на Ключ. Решили, что за хозяйством присмотрит Ерофей. Сергей, как только поправится, и Алексей уйдут домой на Алтай. Потом Алек­сей зимой обещал вернуться и помочь Агафье. Ольга возвращается в цивилизованный мир вместе с нами. Загружаем в вертолет все вещи и чурки дров для топки избушки Агафьи на Горячем ключе, там в округе уже все сожжено. Прощаемся с остающимися, и помогаем Агафье войти в вертолет.

В 17 часов 12 минут начинают раскручиваться винты, а через три минуты взлетаем. В начале идем по каньону Абакана, затем резко забираем вверх на Ириш-Кол. Там находятся заготовители золотого корня и их надо забрать. Горы в тумане, местами врезаемся в него и тогда кажется, что вот-вот столкнемся с горой. Справа еле заметен Волковский участок на Каире. Он зарастает, не­которые избы уже разрушены. Вновь входим в сплошной туман. Агафья боится, из глаз льются слезы, шепчет молитву. Пульс у неё частит – 96 ударов. Пробиваем туман у самых вершин гольцов, на которых лежит снег. Идем буквально в нескольких метрах от гольцов, внизу виден огромный кратер. Пово­рачиваем на юг, идем по высокогорной долине вверх, справа и слева крутые горы, гольцы, клочья тумана. Вертолет идет с большим напряжением, ощу­щаем большую вибрацию. Внизу мелькают два старых сборных домика геологов. Над ними поворачиваем и делаем круг, внизу видны люди.

Садимся на скальный щебеночник чуть припорошенный снегом. На небольшой площадке – люди и сеточные мешки с золотым корнем. Помогаем грузить им мешки. Вскоре и сами шестеро заготовителей, промерзших и оголодавших, и их собака в вертолете. Взлет. Идем на север мимо гольцов в свежем снегу. Временами на нашем пути сильный, клочьями и стаями, туман. Вертолет обходит его сторо­ной, идет зигзагами то в одну, то в другую сторону, резко меняет высоту. А тень вертолета, совсем рядом, бежит по горам.

Вышли в каньон Абакана, стало меньше тумана. Снизились. Машине стало легче работать, уменьшилась вибрация. Идем низко по Абакану – вверху туман сплошным пологом.

В 17 часов 50 минут – приток Абакана Бедуй и доми­ки Горячего ключа. Посадка. Быстро выгружаем дрова и вещи, Агашу. Проводили её подальше от вертолета, её тут же подхватили заботливые руки каких-то женщин, мигом опознавших в перепуганной таким тяжелым полетом женщине Агафью. Прощай, божий человек. Глаза грустные-грустные! Надеюсь, что опас­ность инфицирования Агафьи от Сергея уже миновала (прошло 5 дней), а Го­рячий ключ ей поможет от остеохондроза и полиартрита. Только бы не перес­таралась со временем лечения.

На борт никого не берем, вертолет и так загружен сверх меры людьми и набит по "макушку" мешками с золотым корнем. Сразу взлет. Вертолет идет сегодня не напрямую, местами большие скопления тумана – обходим стороной. Сплошная крыша тумана прикрывает нас сверху и вынуждает идти низко над руслом Абакана. Прекрасно видны глубокие и мелкие места, порожистые пе­рекаты реки. Пролетаем низко-низко над Тишами, вода над плесами тихая-тихая и глубокая, видны прекрасные заливные луга и поляны с ещё сочной травой. Недалеко просматривается продолговатое озеро. Так вот в каких прекрасных местах жил в юности Карп Иосифович.

Очень много кедрача. Кедрач, кедрач, кедрач. Абакан извивается внизу, видны ямы, перекаты, прижимы, пороги. Так низко мы ещё не летали. Сверху нас прижимает туман. Идем как под куполом цирка. А река все шире и глубже, много проток и отмелей. Все ниже горы, а сплошной покров тумана постепенно переходит в облака.

Пролетаем мутный глинистый Кизас – моют золото. Все больше бе­рез, и горы расцвечены желтыми опалинами. Появились желтые осенние поля.

Сквозь облака пятнами на землю ложится солнце. Пролетаем Матур и Усть-Матур. Летим почти над лентой дороги, по которой мы ездили в Матур. В 18 часов 35 минут садимся в Таштыпе, нужна дозаправка. Потом полетим в Абазу, выгружать добытчиков золотого корня и их груз. А Николай Петро­вич уже сел на свои "Жигули", которые ждали его в Таштыпе, и укатил в Абазу. На аэродроме в Абазе он нас встретит.

Через полчаса мы вновь в вертолете. В 19 часов 15 минут раскручи­ваются винты, но проходят минуты, а взлета все нет. В чем дело? Дальше заглушают мотор и винты останавливаются. Один из команды лезет через люк в кабине на крышу вертолета с отверткой в руках. Что-то не сработало, необходим ремонт. Пока вытряхаемся из вертолета. А через несколько минут нам объявляют, что сегодня мы уже не полетим. Оказывается, что из мотора вытекло все масло, причина этого не ясна и сегодня ремонт уже не проведешь. Но, какой Бог спас нас и кому молится за наше чудесное спасение? Ведь если бы последние капли масла вытекли не на земле, а всего несколькими минутами раньше в воздухе над кручами Саян в клубах тумана, или даже над полями возле Таштыпа, то мы бы сейчас не стояли возле вертолета на взлетном поле. Насколько я понимаю, вертолет рухнул бы на землю, и шан­сов остаться в живых у нас бы не было. Не исключено, что только молитвы Агаши спасли нас грешных.

Владимир Ильич Скоморохов, который вывозил своих заготовителей и не забыл завернуть на Еринат за нами (без всякой оплаты), идет в мехлесхоз звонить в Абазу и вызывать машину, чтобы забрать своих людей и груз. Сборщики золотого корня предлагают нам ехать в Абазу на их машине. Сдру­жились мы с ними быстро, помогая с загрузкой и разгрузкой. Кроме того, они знают, где мы были, что полезного сделали для Агафьи. Старший из сборщиков даже преподнес мне в подарок два золотых корня. Ждем машину и, вдруг, видим мчащуюся по аэродрому машину Пролецкого. Оказывается он, узнав о неисправности вертолета, мигом вновь пронесся через Абазинский перевал за нами. Тепло прощаемся с добытчиками корня и с летчиками, сердечно благодарим Владимира Ильича и его фирму "Ирбис", что они бескорыстно вызволили нас из таежного плена.

Николай Петрович быстро промчал нас 25 км до Абазы. Анна Михайловна, жена Николая Петровича, уже ждет нас. Стол накрыт для цивильного ужина, от которого мы уже от­выкли. На столе дымящийся вкуснейший суп и жареный хариус, которого мы с Николаем Петровичем так усиленно вылавливали на Еринате. Заказываю телефонный разговор с Красноярском – нужно успокоить моих родных. Затем осматриваю приболевшего Павлика, сынишку Пролецких. Похоже, обострение хронического аппендицита, но срочности хватать его на операцию, пока нет. Нужно наблюдение хирурга. А нам нужно быстрее на железнодорожный вокзал. Взяты билеты и в 22 часа 45 минут мы отбываем поездом в Абакан, нагру­женные подаренной Анной Михайловной прекрасной абазинской сливой.

10 сентября /пятница/. Утром в 7 часов мы в Абакане. Сразу берем билеты на 24-й скорый поезд до Красноярска, он отходит в 18 часов 35 ми­нут. Ольга уезжает в Нижний Новгород несколько раньше – в 14 часов. Про­щаемся с отважной путешественницей, оставляем вещи в медпункте и отправ­ляемся с Львом Степановичем в писательскую организацию Хакасии. Льву Степановичу нужно там повидаться со старыми знакомыми. Кроме того, он надеется, что как члену союза писателей они ему помогут с деньгами, что бы добраться до Москвы. Дело в том, что в спешке он забыл на Еринате брюки, часы и 40 тысяч рублей. В писательской организации нас тепло при­нял Забелин Юрий Николаевич, старый друг Льва Степановича. Рассказал нам о работе своей организации, а на прощание подарил по только что вышедшей из печати книжке Валентины Татуровой "Крик турпана" в которой она в новелле-исследовании "На речке Иренак" описывает судьбу Лы­ковых, основываясь на нашей совместной поездке к ним в августе 1988 года. Повстречались мы и с журналистом Юрием Угольковым, который периоди­чески пишет о судьбе Лыковых в местной прессе. Пригласил нас на обед к себе домой. Обменялись взаимной информацией. Проводил на вокзал, и вско­ре поезд уже уносит нас в Красноярск.

В поезде сразу засел за чтение книги В.Татуровой. Очень понравилось. Написано эмоционально, хорошим языком, почти без фактологических ошибок. Особенно сильно написано начало повести, затем не везде ровно, с неко­торыми перепадами. Но в целом – здорово!. Это, конечно, не примитив с искажением действительности в известных газетных публикациях, а настоящая художественная литература.



11сентября /суббота/. В восьмом часу утра прибываем в Красноярск. Прощаемся у троллейбуса со Львом Степановичем, он едет к родственникам на правый берег Енисея, а я домой, где меня ждут так изрядно поволновавшиеся из-за нашей задержки мои родные.
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница