Игорь Бунич корсары кайзера предисловие



страница10/28
Дата24.06.2015
Размер5,67 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   28

III

Капитан 2 ранга Келер, видимо, так до конца и не осознал, насколько удача сопутствовала ему в дерзких и рискованных действиях. Еще когда «Карлсруэ» разгружал в море захваченный английский пароход «Мэпл Брэнч», адмирал Крэдок на броненосном крейсере «Гуд Хоуп» проходил всего в 50 милях от него, направляясь в Сен Пол Роке в Пернамбуко (английская угольная станция на побережье Бразилии – Прим. авт. ). Второй английский броненосный крейсер «Корнуэлл», ведя поиск в океане, прошел всего в 40 милях от «Карлсруэ», когда тот топил «Мэпл Брэнч». «Корнуэлл» шел прямо на «Карлсруэ», но затем неожиданно отвернул, направившись за углем в Сьерра Леоне. Получив приказ присоединиться к эскадре Крэдока в Пернамбуко, «Корнуэлл» еще раз разошелся с «Карлсруэ» на самой границе видимости. Когда же «Карлсруэ» принимал уголь от «Сфатроя», буквально в 20 милях от них прошел вспомогательный крейсер «Кармания». Во время захвата парохода «Хайланд Хоуп», когда испанская «Рена Виктория Елена» получила на свой запрос ответ с «Карлсруэ»: «Конвоир английских судов», этот ответ приняли на английском броненосце «Канопус», который приближался к этому району.

«Канопус» попросил пароход показать свое место. Почувствовав опасность, «Карлсруэ» скрылся. Новым районом операций капитан 2 ранга Келер избрал судоходные пути между Нью Йорком и Южной Америкой в 300 милях от своей прежней позиции.

15 сентября, уходя на северо запад, «Карлсруэ» наткнулся на два парусника, которые не встречались ему с самого начала войны. Первым оказался норвежский трехмачтовый барк «Серфаререн», который шел из Новой Каледонии с грузом хрома для одной нюрнбергской фирмы в Готенбюрге. Узнав об этом, Келер послал в подарок норвежцам половину только что зарезанного барана и свежего картофеля. На мачте «Карлсруэ» подняли сигнал: «Счастливого плавания». Норвежцы ответили тем же, и корабли разошлись. Затем повстречался еще один трехмачтовый барк, тоже, видимо, норвежский. Командир «Карлсруэ» решил не тратить время на его остановку и осмотр. Между тем, неуклонно приближалось время следующей погрузки угля. Опыт уже научил моряков крейсера, что ходить с неполным запасом угля нельзя. Всегда можно нарваться на британский крейсер, от которого придется долго уходить в режиме самого полного хода. При аналогичных обстоятельствах «Карлсруэ» однажды уже чуть не остался без угля в открытом море и уцелел тогда только чудом.

Так никого и не встретив, Келер уже собирался уходить на погрузку угля, как сигнальщики доложили, что «в четырех румбах слева по носу» видят дым.

Это случилось в полдень. Офицеры обедали, и сообщение о появлении дыма пришлось им на десерт. Как водится, сначала над горизонтом показались мачты и тотчас же за ними – дымовая труба. Затем долгое время ничего не прибавлялось, только труба становилась все длиннее и длиннее. На мостике «Карлсруэ» кое кто предположил, что это обман зрения, вызванный рефракцией. Но оказалось, что у встречного парохода действительно очень высокая дымовая труба. Увидев «Карлсруэ», пароход поднял английский флаг. Пароход назывался «Индрани». Он весь сиял чистотой, как с иголочки. Офицеры в белоснежных кителях стояли на мостике. Матросы китайцы были одеты в опрятные синие робы. На пароход отправили призовую команду. На «Карлсруэ» все были уверены, что им снова попалось судно с «разным грузом». Поэтому с некоторым удивлением был прочитан семафор от призовой команды: «6700 тонн угля из Норфолка в Рио де Жанейро». Кроме того, как выяснилось, на «Индрани», в отличие от «Стратроя», имелась мощная радиостанция. О таком угольщике можно было только мечтать!

Английская часть экипажа была перевезена на «Крефельд», а старший помощник капитана «Рио Негро» капитан лейтенант резерва Гуго Ялласс был назначен капитаном «Индрани». На новый угольщик также перевели лейтенанта резерва Гентшеля, двух унтер офицеров и четырех матросов. Все матросы и кочегары китайцы изъявили желание остаться на судне за те же деньги. На пароходе подняли немецкий флаг, и новый угольный транспорт вошел в состав эскадры капитана 2 ранга Келера.

Командир «Карлсруэ» пришел по этому поводу в такое хорошее настроение, что разрешил английскому капитану «Индрани» оставить при себе свое любимое охотничье ружье. В качестве ответной любезности английский капитан уговорил одного из своих механиков «остаться на судне и помочь германцам управлять машиной». На «Индрани» обнаружили много американских газет. «Они были лучше английских, – отметил старший лейтенант Ауст, – главным образом тем, что вместо английской ненависти к нам, они были насквозь проникнуты желанием произвести сенсационное впечатление. Вранья же в них было не меньше. Всеобщее веселье вызвала статья с описанием принятых английским Адмиралтейством мер, чтобы покончить с „Карлсруэ“. Высланные англичанами в океан корабли не имели права вернуться прежде, чем наш крейсер не будет потоплен. Нам уже много приходилось читать о себе разных небылиц. Мы были „потоплены“ в день объявления войны, потом были „захвачены“ в Сан Жуане, затем, согласно какой то английской газете, снова где то „потоплены“. Позднее над нами смилостивились, написав, что „Карлсруэ“ отделался „сильными повреждениями“. Теперь в газетах сообщалось, что для охоты за нами из Англии вышли еще четыре броненосных крейсера».

Оставив «Рио Негро» и «Крефельд» с только что захваченным «Индрани», «Карлсруэ» с «Асунсьоном» направились к месту погрузки угля. 18 сентября при сильном тумане началась погрузка и продолжалась целые сутки, проходя, как обычно, у рифов Лавандейра. Крейсер принял 840 т угля в бункера и еще 530 т во все свободные помещения, включая и верхнюю палубу.

Ночью 19 сентября «Карлсруэ» снова вышел в море, направляясь к месту засады севернее острова Фернандо Наронья. 20 сентября крейсер встретился в море с «Индрани» и «Крефельдом». Капитан 2 ранга Келер распорядился переименовать «Индрани» в «Гофнунг», договорился с капитан лейтенантом Яллассом о рандеву и пошел дальше, взяв с собой «Рио Негро» и «Крефельд».

На этот раз «сидеть в засаде» «Карлсруэ» пришлось очень недолго. Едва рассвело, как раздался веселый крик сигнальщика из «вороньего гнезда» о приближении парохода, идущего прямо на крейсер. Но, когда пароход подошел ближе, на нем, с некоторой долей разочарования, разглядели голландский (нейтральный) флаг. Пароход назывался «Мария». Он был старым, грязным и очень запущенным. Судно шло из Портленда в американском штате Орегон с грузом 6000 т пшеницы, направляясь в Белфаст и Дублин. Зафрахтован пароход был англичанами, а потому было решено его потопить. Груза пшеницы хватило бы, чтобы в течение двух недель кормить хлебом все население Лондона! Это и было моральным обоснованием уничтожения нейтрального судна.

Пока голландцев перевозили на «Крефельд», а «Марию» готовили к взрыву, в западной части горизонта показался еще один пароход, идущий курсом на юг. Предоставив «Крефельду» потопить голландца, «Карлсруэ» погнался за новой добычей.

Еще с большого расстояния удалось рассмотреть, что пароход идет под английским торговым флагом. Назывался пароход «Корниш Сити» и шел из Байдфорда с грузом 6400 т кардиффского угля в Рио де Жанейро для нужд Англо Бразильской компании, обеспечивающей углем британские боевые корабли. Судно было старым, давно выслужившим все свои ресурсы, очень тихоходным. Использовать его в качестве угольного транспорта было невозможно, да уже и не хватало на это людей. Кроме того, «Карлсруэ» был в избытке снабжен углем. Была мысль отправить «Корниш Сити» для снабжения углем «Кронпринца Вильгельма». Голландский капитан с «Марии» успел рассказать, что встретил в море британский крейсер «Глазго», который искал «Кронпринца Вильгельма», но на «Карлсруэ» ничего точно не знали, где сейчас находится вспомогательный крейсер. Поэтому после некоторых колебаний «Корниш Сити» было решено потопить. Команду, состоявшую наполовину из китайцев, наполовину – из англичан, перевезли на «Рио Негро», а затем пароход взорвали. Он быстро затонул. Как раз в этот момент подошел «Крефельд», а радисты «Карлсруэ» поймали сообщение, что вблизи находится большой английский пассажирский лайнер «Амазон», принадлежавший британской компании «Ройял Стим Майл». Это была ценнейшая добыча. Число сигнальщиков было увеличено, все напряженно всматривались в горизонт. Наступила темнота: Около 22:00 были замечены огни к востоку от крейсера.

В полной уверенности, что это «Амазон», «Карлсруэ» ринулся на обнаруженные огни. Однако, напасть среди ночи на пассажирский лайнер Келер не решился – на борту могло быть много нейтральных пассажиров. Командир «Карлсруэ» решил отложить нападение до рассвета. Ночь была пасмурной, периодически хлестали ливни и сигнальщики «Карлсруэ» несколько раз теряли огни из виду.

22 сентября, когда рассвело, всех на мостике «Карлсруэ» ждало сильное разочарование. Перед ними курсом на север плелся маленький обшарпанный пароход и, что было самым обидным, под итальянским флагом. Назывался пароход «Аскаро» (порт приписки – Генуя) и шел с грузом маиса из Розарио в Сент Винсент на острова Зеленого Мыса. Как и все итальянские суда, «Аскаро» был грязным и страшно запущенным. Призовой офицер с содроганием рассказывал в кают компании, каких запахов ему пришлось там вкусить. Однако, документы итальянца были в безупречном порядке, и его пришлось отпустить; «хотя и с огорчением», как прокомментировал Ауст. Экипаж «Карлсруэ» явно входил во вкус и, кого то отпуская, уже чувствовал себя дискомфортно.

Впрочем, судьба быстро ниспослала им утешение. Еще когда призовая команда занималась итальянцами, на северо западе появился еще один пароход. Видимо, приняв «Карлсруэ» за один из британских крейсеров и недоумевая, зачем он идет к нему навстречу, пароход поднял очень большой и новый английский флаг, перенеся его с кормы на мачту. Подобное происходило с большинством захваченных пароходов. Все они сначала принимали «Карлсруэ» за английский крейсер. Только разглядев германский военно морской флаг, британские капитаны вспоминали о Германии и о состоянии войны с ней. Тем не менее, они продолжали недоумевать, поскольку находились в полной уверенности, что океан целиком контролируется Королевским флотом.

Новым встречным оказался «Рио Игуассу», шедший из Нью Кастла в Рио де Жанейро с 4800 т угля. Команда полностью состояла из англичан. Пароход решено было утопить. Пока призовая команда с «Карлсруэ» осматривала «Рио Йгуассу», появился еще один пароход, державший курс прямо на крейсер. По сигналу с «Карлсруэ» новый пароход подошел прямо к борту крейсера. Он оказался шведским – «Принцесса Ингеборг» – принадлежавшим обществу «Аксель Джонсон и К°» в Стокгольме. Он шел с разным грузом и пассажирами, включая несколько немецких семейств, В Южную Америку. Бумаги шведа были быстро проверены, и он был отпущен. Капитан 2 ранга Келер хотел было перегрузить с захваченного парохода уголь на крейсер, но от этого пришлось отказаться из за сильной зыби. Кроме того, английский капитан уверял, что у него уголь очень плохого качества. «Рио Игуассу» взорвали, заложив подрывные заряды в коридоре гребных валов и таранном отделении. Пароход перевернулся и быстро затонул. Когда он переворачивался, на его мачте неожиданно поднялся флаг, предупреждающий о готовности передачи какого то сигнала. На пароходе уже никого не было, но на суеверных моряков такая случайность произвела сильное впечатление.

На «Рио Игуассу» было найдено много газет. В одном из иллюстрированных журналов моряки «Карлсруэ» обнаружили очень хороший рисунок, изображавший гибель немецкого крейсера «Майнц» во время боя в Гельголандской бухте 28 августа 1914 года. На рисунке корабль был уже наполовину под водой, но его орудия продолжали вести огонь по англичанам. Картинку наклеили на картон и повесили в матросском кубрике, снабдив патриотическими пояснениями. Это положило начало создания на «Карлсруэ» стенгазеты для матросов, выпускаемой офицерами по материалам иностранной печати.

IV

Итальянский пароход «Аскаро», на котором призовой офицер с «Карлсруэ» чуть не умер от царивших там запахов, по прибытии в Сент Винсент на островах Зеленого Мыса сообщил о встрече с «Карлсруэ». От него, собственно, британское командование и узнало о районе, где оперирует немецкий крейсер. Шведский же пароход «Принцесса Ингеборг», придя в Буэнос Айрес, о встрече с «Карлсруэ» ничего не сообщил. Эскадра адмирала Крэдока в это время ушла на юг, ожидая подхода крейсеров адмирала графа Шпее. Английские крейсера «Корнуэлл», «Бристоль» и «Македония» действовали севернее, не спускаясь ниже мыса Сан Рокье. Так что район, выбранный замечательной интуицией капитана 2 ранга Келера для действий вверенного ему крейсера, мог считаться практически безопасным.

Но у «Карлсруэ» были свои заботы. С момента ухода из Германии в июне 1914 года крейсер фактически был все время на Ходу. Периодически корабль нуждался в чистке котлов и переборке машин. 23 сентября Келер решил заняться профилактическими регламентными работами. "Так как английские силы находились, по видимому, от нас далеко, то можно было несколько дней посвятить этим работам, – отметил в своем дневнике старший лейтенант Ауст. – Мы отошли на порядочное расстояние от судоходных путей, чтобы, стоя с разобранными машинами, избежать всяких неприятных сюрпризов в виде неожиданного появления крейсеров противника. Из за частых угольных погрузок крейсер очень сильно страдал. Краска на борту была во многих местах отбита, и корпус в этих местах покрылся ржавчиной. От линолеума на верхней палубе осталось только жалкое воспоминание. Старший офицер усиленно занялся приведением крейсера в приличный вид. В остальном жизнь шла обычным порядком. Матросы забавлялись ловлей акул на наживку; офицеры – стрельбой по ним из винтовок. В свободное время каждый старался найти себе местечко, чистое от угля, чтобы заняться чтением или подремать.

Лучше всего было, конечно, на командном мостике, где всегда было чисто. Поскольку шканцы и остальная верхняя палуба были заняты углем, наверху единственным местом подышать свежим воздухом была кормовая надстройка. Впрочем, иногда ветер и туда приносил тучи угольной пыли. Когда же уголь убрали со шканцев в угольные ямы и произвели полную приборку, тогда мы стали и там прогуливаться, занимаясь укреплением мускулов по системе доктора Мюллера, что было безусловно необходимо. Наш командир также охотно принимал участие в этих упражнениях.

После ужина команда обыкновенно собиралась на баке, а офицеры – на мостике, чтобы послушать музыку. Когда крейсер уходил из Германии, было приложено много трудов и стараний составить корабельный оркестр, и его игра заметно отличалась по исполнению от игры обычных корабельных оркестров.

По воскресеньям на шканцах совершалось короткое богослужение, после которого на юте играла музыка. На шканцах тогда подавались прохладительные напитки и папиросы. Во время этих концертов сопровождавшие нас пароходы обычно приближались, и на «Крефельде» была видна собравшаяся у лееров толпа в несколько десятков людей разных национальностей, внимательно слушавших разнообразный репертуар нашего оркестра. К обеду по воскресеньям и ежедневно к ужину командир приглашал нескольких офицеров к себе. Разговор, естественно, касался политических тем, потом переходил на положение дел на родине и завершался воспоминаниями о наших семействах, от которых с конца июня мы не имели никаких известий. В заключение командир провозглашал тост за здоровье наших близких".

28 сентября, завершив импровизированные ремонтные работы, «Карлсруэ» вышел на рандеву с «Асунсьоном» для пополнения запасов угля. «Асунсьон» перегрузил к себе весь уголь со «Стратроя», после чего бывший английский пароход был потоплен, а его команда перевезена на «Крефельд». 29 сентября на «Карлсруэ» начался очередной «праздник угля», как матросы называли изнуряющие угольные погрузки. Настроение экипажа резко повысилось, когда радисты из потока радиограмм выловили известие о том, что французская крепость Мобеж, осажденная германскими войсками, капитулировала. В плен попали четыре французских генерала, 40000 солдат, было захвачено 400 орудий. Были краткие сообщения и о лихих действиях крейсера «Эмден» в Индийском океане.

1 октября «Карлсруэ» вышел в район, выбранный Келером для охоты. Вся верхняя палуба и шканцы крейсера были покрыты полутораметровым слоем угля. Только у артиллерийских орудий были свободные островки. «Карлсруэ» тяжело поднимался на волне, корма крейсера сильно вибрировала. 2 октября «Карлсруэ» снова встретился в море с «Асунсьоном». Пароход привез много важнейших известий. Одно было печальным, извещавшим о гибели германского вспомогательного крейсера «Кап Трафальгар». Было также сообщение о том, что эскадра адмирала графа Шпее направляется в Южную Америку и что английские броненосные крейсера «Гуд Хоуп», «Манмоутс» и «Глазго» спешат на юг, чтобы ее перехватить. Еще три английских крейсера, судя по сообщениям, огибали мыс Горн, направляясь к чилийскому побережью, где все предсказывали в ближайшее время очень интересные события. Много сообщений было также о хронической нехватке топлива в Бразилии. Было сокращено потребление электроэнергии в больших городах. Сильно уменьшился и поток грузов по железным дорогам. Правительство Бразилии запретило вывоз топлива из страны, однако, это не мешало английским судам уходить из Бразилии с полными трюмами угля. Страна на практике демонстрировала растяжимость понятия «нейтралитет».

С 3 по 5 октября «Карлсруэ» тщетно искал добычу. Только вечером 5 октября «Крефельд», посланный на разведку в восточном направлении, прислал радиограмму: «Вижу какой то пароход».

У парохода, шедшего гораздо восточнее обычных торговых путей, были, видимо, на это какие то веские основания. Погоня за ним продолжалась более двух часов. Выяснилось, что это английский пароход «Фарн», идущий с грузом превосходнейшего кардиффского угля (7000 т) из Барри в Монтевидео. Так как немецкая команда, составленная для «Стратроя», и друзья китайцы остались без дела, Келлер решил «Фарн» не топить, а превратить в угольный транспорт своей «эскадры». Таким образом, капитан лейтенант резерва Любипус получал в командование уже второе судно. У капитана 2 ранга Келера снова возникла мысль послать этот транспорт с углем навстречу эскадре адмирала Шпее, когда станет известно, что она находится уже достаточно близко. Пока же «Фарн» решено было отправить к «Асунсьону», чтобы там он ждал дальнейших распоряжений.

Дело в том, что на «Карлсруэ» снова услышали близкое радио с какого то английского крейсера. Ночью оно принималось уже настолько отчетливо, что Келер решил отойти на 30 миль к востоку, где снова встал, застопорив машины. Интуиция снова не подвела Келера. В это время «Бристоль» осматривал побережье Бразилии, а «Корнуэлл» и «Македония» крейсировали совсем близко. 6 октября «Корнуэлл» осмотрел риф Рокас, а затем подошел к острову Фернандо Наронья. Оттуда британский крейсер направился к рифам Сент Пол, пройдя утром 7 октября через место, где был захвачен пароход «Фарн».

Пока британские крейсера прочесывали район действий «Карлсруэ», германский крейсер, находясь в 30 милях к востоку, ждал появления новой добычи.

Ждать пришлось недолго. На рассвете 6 октября с «Рио Негро» доложили о появлении на горизонте столба дыма. «Карлсруэ» дал ход и вскоре обнаружил английский пароход «Ницето де Ларинага», идущий из Буэнос Айреса в Лондон с грузом овса и маиса (8000 тонн). На пароход была отправлена призовая команда. Получив ее доклад, Келер принял решение пароход потопить. Команду свезли на «Крефельд». Этот английский пароход имел мощную радиостанцию, но не сделал даже попытки сообщить английским кораблям, что его преследует германский крейсер, хотя погоня продолжалась около часа. Из журнала входящих и исходящих радиограмм стало известно, что пароход получил предупреждение с крейсера «Бристоль» о нахождении в этом районе «Карлсруэ» и рекомендацию взять, примерно, миль на 30 восточнее. По случайному совпадению, «Карлсруэ», чтобы избежать встречи с английским крейсером, тоже отошел на 30 миль к востоку.

Чтобы произвести впечатление на английского капитана, ему сказали, что о его курсе на «Карлсруэ» знали заранее. Удивленный капитан проговорился, спросив, известно ли командиру «Карлсруэ», что следом за ним идет еще один английский пароход, также вышедший из Буэнос Айреса, но обладающий меньшей скоростью. Оказалось, что британский капитан сказал правду.

2 октября в 07:00 обещанный пароход уже показался на горизонте. «Карлсруэ» медленно пошел к нему навстречу. Название парохода оказалось «Линрован». Он шел из Буэнос Айреса с грузом зерна в Лондон и Ливерпуль. Кроме того, в трюмах судна был сахар, сало в бочках и 12 автомобилей. Келер решил пароход потопить. Капитана и команду перевезли на «Крефельд». Вместе с капитаном на борту парохода находилась его больная жена и ее молодая сиделка.

Это были первые женщины, захваченные «Карлсруэ» в плен в ходе корсарских операций. Старший артиллерист крейсера старший лейтенант фон Борне попросил командира использовать этот пароход для учебных стрельб в качестве щита. Келер согласился и, дождавшись ухода «Крефельда» с пленными, «Карлcруэ» произвел по «Линровану» одну стрельбу с большого расстояния практическими снарядами и несколько стрельб с меньших расстояний бракованными снарядами. В 15:00 пароход пошел ко дну. «На глубине его грузовые люки сломались, – вспоминает старший лейтенант Ауст, – и из трюмов всплыло все, что было в состоянии плавать – главным образом, бочки с салом. Командир хотел, пройдя крейсером взад и вперед по этому месту, заставить все это расплыться в разные стороны, но бочки опять собирались вместе. Сейчас же появились акулы и начали драться из за кусков сала, вывалившихся их разбитых бочек. На этот раз акулам досталась невиданная никогда в этих местах добыча: на бочках тысячами сидели спасшиеся после гибели парохода жирные крысы. Плавание по месту, где незадолго до этого утонул пароход, весьма опасно, Все его деревянные части – реи, стеньги, грузовые стрелы – благодаря их большой плавучести срываются на глубине со своих мест и с большой скоростью всплывают на поверхность. То же самое происходит и со шлюпками. Толщина разорванных снастей, которыми они были прикреплены к своим местам, свидетельствует о том, какая сила стремительно толкает их вверх. Я считаю, – заключает Ауст, – возможным, что поднимающиеся с огромной скоростью на поверхность бревна могут пробить днище корабля».

8 октября, едва взошло солнце, как сигнальщики «Карлсруэ» обнаружили на горизонте еще один пароход. Пароход на большом расстоянии поднял английский флаг, но, угадав в «Карлсруэ» врага, спустил флаг и попытался уйти. По голубой трубе с черным верхом и широкой белой маркой на немецком крейсере догадались, что пароход принадлежит ливерпульской компании «Лэмпорт и Нольт».

Через час крейсер нагнал английское судно. Название парохода оказалось «Сервантес». Он шел из Буэнос Айреса в Ливерпуль с грузом сахара, шерсти, шкур и корма для скота (4500 т). Команда (45 человек) состояла исключительно из англичан. Кроме того, на пароходе оказалось четыре пассажира латиноамериканца, с чем морякам «Карлсруэ» пришлось столкнуться впервые. Всех перевезли на «Крефельд», а пароход взорвали по новой методике, прикрепив подрывные заряды с наружной стороны борта ниже ватерлинии. Новая методика оказалась очень успешной – получив огромную пробоину, «Сервантес» быстро затонул.

47 новых пленных напомнили капитану 2 ранга Келеру, что вопрос их дальнейшего содержания на «Крефельде» уже перерос в проблему. Пленных набралось уже 408 человек, и принадлежали они к двадцати различным национальностям. Из числа подданных воюющих с Германией стран было захвачено 205 англичан, 8 финнов, 7 русских и 2 француза. Из представителей нейтральных стран имелись 107 китайцев, 22 испанца, 10 голландцев, 13 шведов, 4 американца, 2 итальянца, 3 чилийца, 4 норвежца, 1 датчанин, 3 швейцарца, 2 мексиканца, 1 эквадорец, 1 кубинец, 1 араб. Всего 175 человек.

Капитан 2 ранга Келер пригласил к себе на совещание капитана «Крефельда» Фита, обсудив с ним вопрос, где лучше всего высадить пленных. В итоге был выбран порт Тенериф на Канарских островах. Келер приказал Фиту войти в Тенериф не ранее 22 октября, считая, что эти десять дней он еще сможет оставаться в этом районе.

Командир «Карлсруэ», видимо, полагал, что район его действий еще не известен противнику. В действительности, англичане знали, в каком районе оперирует германский крейсер, но просто не могли выделить туда ни одного корабля. Адмирал Крэдок со своим отрядом ушел к мысу Горн на перехват эскадры адмирала Шпее, и район действий «Карлсруэ» ныне находился в зоне ответственности адмирала Стодцарта. После ухода Крэдока Стодцарт получил приказ идти в Пернамбуко, где вступить в должность «старшего морского начальника района севернее Монтевидео», подняв флаг на крейсере «Карнарвон». Вместе с крейсерами «Бристоль» и «Орама» адмиралу предлагалось занять позицию для охраны торговых путей, ведущих в Монтевидео. Из Средиземного моря в распоряжение адмирала Стодцарта был послан броненосный крейсер «Дифенс» на случай, если эскадре Шпее удастся незамеченной проскочить мимо отряда адмирала Крэдока.

О «Карлсруэ» в этой обстановке все как то и забыли, так что германский крейсер продолжал действовать практически без помех. В 23:00 8 октября с «Карлсруэ» увидели в море пароходные огни и около полуночи холостым выстрелом остановили английский пароход «Прут Лондон», идущий из Чили в Сент Винсент с грузом 2300 т ячменя и 3500 t селитры. Утром 9 октября команду парохода перевезли на еще не успевший уйти «Крефельд». «Прут Лондон» был взорван и около 10 часов утра затонул. В тот же день после полудня на «Карлсруэ», в буквальном смысле, наткнулся испанский почтовый пароход «Кадикс». На пароходе было столько пассажиров, что он накренился, когда все они сгрудились на одном борту, чтобы посмотреть на «Карлсруэ».

«Вид нашего крейсера мог навести пассажиров на многие мысли, если бы они что либо понимали в морском деле, – записал в своем дневнике старший лейтенант Ауст. – Во всяком случае, следы наших частых угольных погрузок должны были обратить на себя их внимание. Единственная вещь, которая, как и в мирное время, блистала чистотой, это был наш флаг. Они не могли надивиться на наших шлюпочных гребцов. Все думали, что мы почти умираем с голоду, но наши люди совсем были не похожи на голодающих – хороший, обильный и всегда свежий запас провизии, пополняемый с призов, послужил им на пользу. От солнца они сделались чернокожими, и их можно было принять за индейцев. Они могли бы служить хорошей рекламой правильного режима – общее состояние здоровья было очень хорошим. И только этим можно объяснить, что команда легко переносила усиленную работу при угольных погрузках и разгрузках пароходов под палящими лучами солнца. Больше всех, конечно, от жары страдали кочегары. Поэтому у них не было таких готовых лопнуть от здоровья лиц, как у матросов. Но и у них не было серьезных заболеваний. Пароход „Кадикс“ был скоро отпущен и выразил свою благодарность за то, что не долго задерживали, могучими гудками, на которые мы с удовольствием ответили тем же. Кроме того, мы пожелали ему счастливого плавания».

Утром 10 октября «Карлсруэ» задержал норвежский пароход «Бергенхаус», который после осмотра был отпущен. Приближалась очередная погрузка угля, и крейсер повернул на рандеву с «Асунсьоном» и «Фарном».

"11 октября, – вспоминает старший лейтенант Ауст, – когда «Карлсруэ» около 15 часов приблизился к месту, где нас ожидал «Асунсьон», сигнальщик доложил, что видны три парохода. Его обругали за то, что он не умеет считать даже до трех, но он стоял на своем, и, действительно, скоро мы увидели с мостика шесть мачт, а спустя некоторое время и сами пароходы. Один из них при нашем появлении стал уходить полным ходом, два другие остались спокойно стоять на месте. Одновременно с этим из радиорубки доложили, что «Асунсьон» просит помощи, так как его преследует неприятельский корабль. Таким образом, стало ясно, что уходящий от нас пароход и есть «Асунсьон». Мы его сейчас же успокоили, и он повернул обратно. Тем временем "Карлсруэ? увеличил ход и вскоре приблизился к другим пароходам. Один из них поднял немецкий флаг. Это был «Фарн». Другой боязливо и медленно поднял английский флаг. Мы оцепенели от изумления. Капитан Любинус рассказал нам следующее. Перед приходом «Карлсруэ» к месту рандеву подошел пароход под английским флагом. Любинус приказал поднять на «Фарне» тоже английский флаг. Англичанин поднял свои позывные – «Кондор» из Лондона и спросил «Фарна» о его названии и порте приписки, на что тот сразу ответил.

С помощью сигналов между ними завязался длинный разговор. Пришельца интересовало, имеет ли «Фарн» какие то сведения о войне, знает ли что либо об английских военных кораблях и т.д. Когда этот разговор стал принимать нежелательный характер, на горизонте появился «Карлсруэ». Англичанин и «Асунсьон» приняли его за один из английских крейсеров, и последний обратился в бегство. Британец же продолжал стоять спокойно. «Фарн» тоже остался на месте, т.к. узнал нас сразу.

Более удобного для нас захвата трудно было бы и желать. «Кондор» был отвратительный с виду пароход с ярко зеленой трубой, но мы смотрели на него совсем другими глазами, после того, как узнали, какой он везет груз: много провизии, динамит и 150т машинного масла. Он шел из Нью Йорка в Чили. Капитан был предупрежден о наших действиях и был очень осторожен. Он сделал большой крюк на восток, обошел Вест Йндские острова и старательно избегал обычных путей пароходов. Особенно ценным для нас было машинное масло, которое мы вполне могли употреблять и как топливо. Провизия тоже была очень кстати, т.к. у нас и на вспомогательных судах она подходила к концу. Вовремя подоспели и динамитные патроны, которые мы расходовали в очень большом количестве при потоплении захваченных пароходов. У нас их оставалось совсем немного. Мы немедленно приступили к разгрузке захваченного парохода с помощью всех имевшихся у нас катеров и шлюпок. Это оказалось много труднее и медленнее, чем мы думали, т.к. бочки с маслом находились под другими грузами. Между прочим, в числе грузов было много зеркальных стекол для магазинных витрин. К счастью, мы не были обязаны обращаться с ними с должной осторожностью, иначе погрузке не было бы конца. «Крефельд» был осчастливлен посадкой на него команды и этого парохода. В ней были и пять немцев, которых мы взяли себе".

Разгрузка «Кондора» продолжалась до 13 октября. Часть провизии отправили на «Крефельд», и капитан 2 ранга Келер приказал пароходу уходить на Тенериф. Один из пленных английских капитанов перед уходом прибыл на «Карлсруэ» и обещал сообщить своему правительству о том гуманном обращении, которое английские моряки нашли в плену. В 16:00 «Крефельду» был дан сигнал уходить в Санта Круз на Тенерифе, куда пароход должен был доставить пленных не раньше 22 октября. «Крефельд» поднял на прощанье огромный флаг и прошел мимо «Карлсруэ» и всей «эскадры». На крейсере играл оркестр, исполнявший традиционную прощальную песенку немецких моряков «Да, я должен съехать в город». «Крефельд» медленно исчезал за горизонтом. Он захватил с собой почту, и на «Карлсруэ» надеялись, что их родные, наконец, получат от них первую весточку с момента начала войны. Когда «Крефельд» исчез за горизонтом, «Кондор» потопили. Взрывать его было нельзя из за груза динамита на борту. Поэтому на английском пароходе открыли кингстоны и разбили бортовые иллюминаторы, после чего он" довольно быстро затонул. Конец «Кондора» наблюдали с «Рио Негро», а «Карлсруэ» вместе с «Фарном» ушел на «праздник угля».

«Еще никогда с самого начала войны „Карлсруэ“ не был в таком изобилии снабжен топливом, как 16 октября, – отметил в своем дневнике старший лейтенант Ауст. – Мы имели 180 тонн жидкого топлива и 1500 тонн угля, из них 1100 тонн – лучшего „кардиффа“. Все это мы взяли с наших призов».

17октября «Карлсруэ» вышел в море, встретившись в условленной точке с «Рио Негро». Капитан транспорта доложил Келеру, что после потопления на «Кондоре» произошли два мощных взрыва, в результате которых «Рио Негро», находившегося в нескольких милях от места гибели «Кондора», тряхнуло так, что компасная картушка выскочила из своего котелка. Через некоторое время к месту рандеву подошел «Асунсьон», принесший радостное известие, перехваченное им из потока радиосообщений: в Европе германские войска взяли Антверпен, посрамив англичан.

18октября вместе с двумя своими спутниками «Карлсруэ» пришел на свое старое «засадное» место – севернее острова Фернандо Наронья. Не успел крейсер стать на якорь, как сигнальщики доложили о появлении на горизонте парохода. Пришлось срочно сниматься с якоря и идти навстречу новой добыче. Очередной жертвой «Карлсруэ» стал пароход «Глантон», идущий из Лондона в Монтевидео с 3700 т кардиффского угля для фирмы «Вилсон и сын». Не размышляя ни секунды, Келер приказал пароход потопить. В угле «Карлсруэ» не нуждался, а у Келера уже не было лишних людей, чтобы составить команду захваченного судна. С «Глантона» на «Рио Негро» перевезли пленных и запас провизии. Взорванный «Глантон» еще не скрылся с поверхности моря, как сигнальщики доложили о новом пароходе, появившемся на горизонте. «Карлсруэ» погнался за ним, но пароход оказался голландским («Зааланд»), идущим в Чили из Амстердама. Голландца отпустили, не досматривая. Поздно вечером мимо «Карлсруэ» прошел итальянский пароход, который также был отпущен без досмотра.

В день, когда был потоплен «Глантон», всего в десяти милях от этого места прошел английский броненосный крейсер «Карнарвон», вышедший 15 октября под флагом адмирала Стоддарта из Сент Винсента. Если бы Стоддарт продолжал идти прежним курсом, то он вышел бы прямо на «Карлсруэ» и его «эскадру» в момент затопления «Глантона». Но именно в этот момент английский адмирал получил приказ срочно идти в Пернамбуко.

С 19 по 22 октября «Карлсруэ» стоял в засаде вместе с «Рио Негро», тщетно ожидая появления новых жертв. Сигнальщики до рези в глазах вглядывались в горизонт, но ничего не видели.

22 октября на немецких кораблях, как того требовал устав, праздновался день тезоименинства Императрицы. После краткого богослужения капитан 2 ранга Келер обратился к команде с речью, напомнив, что Императрица, как истинная немка, принесла Отечеству шесть сыновей и дочь. Теперь все шестеро ее сыновей и зять участвуют в военных действиях, а Ее Величество, стоя во главе Красного Креста, показывает пример всем немецким женщинам. Матросы прокричали «Ура!», на чем церемония и закончилась.

Больше тезоименинства Императрицы капитана 2 ранга Келера беспокоило то, что сегодня, 22 октября 1914 года, «Крефельд» высадит пленных на Тенерифе, и весь мир узнает о районе операций «Карлсруэ». Командир крейсера пришел к твердому убеждению, что пора уже сменить оперативный район, перестав искушать судьбу.

«Целый день мы ожидали, – вспоминает Ауст, – что поймаем кого нибудь, чтобы ознаменовать день рождения Императрицы. Когда после 22 часов мы увидели, наконец, огни какого то парохода, то были уверены, что наша надежда, хоть в последнюю минуту, да исполнится. Оказалось, однако, что это шведский пароход „Атлант“ из Готенбурга, который шел на юг. Его отпустили, не досматривая».

Жертву в честь тезоименинства Императрицы удалось принести только на следующий день, 23 октября, когда прямо на германский крейсер вышел английский пароход «Харстдел» из Ливерпуля, который вез 4600 т маиса из Розарио в Бристоль. Его, не раздумывая, отправили на дно, перевезя команду и продовольствие на «Рио Негро». «Харстдел» еще не скрылся под водой, когда сигнальщики крейсера обнаружили еще один пароход. «Карлсруэ» погнался за ним, но, к великому разочарованию экипажа, пароход снова оказался шведским («Анни Джонсон» из Готенбурга). Его осмотрели и отпустили. 24 октября Келер решил покинуть район, в котором он так плодотворно разбойничал с 1 сентября. Теперь, полагал командир рейдера, англичане, получив сведения о «Карлсруэ» от отпущенных пленных, начнут серьезно прочесывать этот район. Как бы подтверждая его опасения, из радиорубки доложили, что впервые после достаточно долгого перерыва, снова ясно слышны радиопереговоры английских крейсеров, рыскающих поблизости.

Капитан 2 ранга Келер решил возвращаться в Вест Индию. Он уже давно вынашивал план нападения на многочисленные английские и французские колонии, как это часто практиковали пираты старых времен. Особенно часто тогда подвергался нападениям остров Барбадос.

Именно с него, следуя классическим примерам XVII XVIII веков, и решил начать Келер. Его идея привела офицеров «Карлсруэ» в восторг. Келер не сделал этого раньше исключительно из за ненадежного снабжения крейсера углем. Сейчас же, когда угля было в избытке, ничто не мешало германскому офицеру повторить подвиги своих английских, испанских и португальских предшественников, чьи легендарные имена вдохновляли Келера из глубин веков.

Принимая это решение, командир «Карлсруэ» не сомневался, что поступает правильно, почему то считая, что раньше английское командование не знало о районе его операций и узнало только от высаженных на Тенерифе пленных. Теперь каждая радиограмма в эфире трактовалась им как начало глобальной облавы на «Карлсруэ», организованной противником. В действительности, капитан 2 ранга Келер ошибался. Англичане давно знали, где он находится. Ему просто чрезвычайно везло, а, по большому счету, англичанам было просто не до него. В тот момент, когда у Келера сдали нервы и он принял решение уходить на север, ни одного английского крейсера вблизи «Карлсруэ» не было. Броненосный крейсер «Дифенс» только вышел из Сент Винсента на островах Зеленого Мыса, а адмирал Стоддарт на «Карнарвоне» прибыл в Пернамбуко, где узнал, что «Карлсруэ» якобы принимал 20 октября провизию в 70 милях к западу от мыса Сан Рокье. «Бристоль», которому было приказано осмотреть этот район, грузился углем в Абролхос Роке, где находился также и «Корнуэлл», охраняя базу. «Македония» грузила уголь и ремонтировала машину.

В районе между Канарскими островами и островами Зеленого Мыса нес сторожевую службу всего лишь один английский крейсер «Хайфлауер», но и он вскоре перебрался на смену «Эстрее» для конвоирования транспортов, следовавших до мыса Доброй Надежды, поскольку «Эстрея» уходила к побережью германской юго западной Африки. Поэтому, когда были получены первые сведения о перемене Келером оперативного района, в распоряжении англичан на огромном пространстве океана оставалась лишь пара вспомогательных крейсеров.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   28


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница