Игорь Бунич корсары кайзера предисловие



страница3/28
Дата24.06.2015
Размер5,67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

II

Направляясь в Индийский океан, капитан 2 ранга Мюллер прекрасно осознавал все проблемы, которые встанут перед крейсером в самое ближайшее время. Во первых, у «Эмдена» нет базы. После вступления в войну Японии о Циндао можно было забыть. Вернуться туда еще, возможно, и удалось бы, но вырваться оттуда – уже нет. Во вторых, угля «Маркоманнии» надолго не хватит, и уголь придется добывать с захваченных судов, перегружая его на «Эмден» в открытом море. Это трудно и очень опасно по многим причинам. И, в третьих, Бенгальский залив, куда задумал прорваться Мюллер, буквально кишит боевыми кораблями противника, которые сразу же начнут на «Эмден» настоящую охоту. А почти все английские, французские, русские и японские крейсера, действующие в этом регионе, сильнее «Эмдена», а многие – и быстроходнее. Навести их на «Эмден» может кто угодно, в том числе и нейтральные суда, и туземные рыбаки, не говоря уже о сигналах бедствия с захваченных или потопленных пароходов.

15 августа «Эмден», оставив за кормой Марианские острова, повернул на запад, направляясь к острову Ангор, где Мюллер надеялся встретиться с еще одним угольщиком. Радисты внимательно прослушивали эфир. На острове Яп в группе западных Каролинских островов имелась мощная немецкая радиостанция, но с 7 августа она молчала. Видимо, остров уже был захвачен англичанами. Еще удавалось принимать радиостанцию Циндао, хотя вступление в войну Японии безусловно означало, что Циндао в ближайшем будущем будет захвачен.

Через каждые полчаса в эфире звучали последние известия, передаваемые агентством новостей США. В вечерней сводке 15 августа американцы передали: «Успешная атака немецких миноносцев на стоянку английского флота. Четыре британских дредноута потоплены, несколько тяжело повреждены. По сведениям из японских военно морских кругов, немцы уверенно побеждают в морской войне». На «Эмдене» царило ликование, хотя вскоре выяснилось, что это сообщение было простой выдумкой американского радио, манипулировавшего курсом ценных бумаг на бирже. После вступления Японии в войну против Германии, на «Эмдене» почему то надеялись, что Соединенные Штаты, обеспокоенные усилением Японии, вступят в войну на стороне Германии, и для «Эмдена» откроются американские островные базы. Все ждали соответствующего сообщения.

19 августа на горизонте появились острова Палау, где Мюллер надеялся встретиться с еще одним угольщиком, как явствовало из запечатанного пакета, врученного ему адмиралом Шпее.

Из за неучтенного течения «Эмден» вышел к островам Палау несколько севернее, чем хотел, и теперь ему пришлось идти вдоль цепочки островов на юг к острову Ангор – самому южному в архипелаге. Примерно в 11:00, так и не обнаружив угольщика, «Эмден» подошел к Ангору – восхитительному в своей тропической красоте маленькому островку.

Еще на подходе сигнальщики крейсера увидели поднятый над островом немецкий флаг. Поскольку на острове имелась радиостанция и находился комбинат по добыче фосфатов, Мюллер опасался, что англичане уже прибрали Ангор к рукам. Бросив якорь в лагуне, «Эмден» начал грузить уголь с «Маркоманнии».

Вскоре к борту крейсера подошел катер с директором местной компании по добыче фосфатов, который одновременно выполнял на острове и обязанности губернатора. Директор явился в обществе местного доктора, а за ним на другом катере прибыли два немецких бизнесмена. Всех их хорошо знали на крейсере, поскольку «Эмден» здесь уже бывал годом ранее. Несмотря на стоявшую над крейсером угольную пыль, немцы чувствовали себя на нем как дома – в безумно далекой Германии. Кроме них, на крейсер стали прибывать резервисты, прося Мюллера зачислить их в экипаж крейсера. Всем было отказано, поскольку «Эмден» и так имел на 40 человек больше штата военного времени.

В это время из радиорубки доложили, что слышат позывные германского почтового парохода «Принцессин Алиса», который тщетно пытается идти к Ангору, и, действительно, примерно в 15:00 «Принцессин Алиса» появилась с северо запада и вскоре встала на якорь в трехстах метрах мористее «Эмдена».

Капитан парохода рассказал Мюллеру, что в канун войны «Принцессин Алиса», имея на борту 17 миллионов шиллингов золотом, принадлежавших британской администрации в Индии, направлялась в Гонконг. Получив известие о начале войны, пароход полным ходом пошел в нейтральную Манилу. Приняв там уголь, «Алиса» получила через Германское консульство приказ взять на борт как можно больше воды и провизии и немедленно следовать к острову Яп, где присоединиться к крейсерской эскадре адмирала Шпее.

18 августа пароход подошел к острову, но никакой эскадры там, разумеется, не нашел, но узнал, что накануне в водах острова появились три английских крейсера – «Минотавр», «Хэмпшир» и «Ярмут».

Под страхом бомбардировки они приказали демонтировать радиостанцию и расстреляли радиомачту. Видимо, они плохо знали прибрежные воды, а потому близко к берегу не подходили и не произвели высадку, не зная, что в глубине гавани прячется немецкое гидрографическое судно «Планет».

Экипаж гидрографа сошел на берег, чтобы вступить в бой с англичанами, если они вздумают высадить десант на остров. Когда «Алиса» пришла на Яп, многие резервисты и добровольцы из ее команды высказали желание сойти на берег и принять участие в обороне острова в случае возвращения английских кораблей. Но командир «Планет» от добровольцев отказался. У него не было ни оружия, ни продовольствия для развертывания на острове большого гарнизона.

Простояв там три часа, «Алиса» снова вышла в море, решительно не зная, что делать дальше, пока не получила радио с «Эмдена». Из новостей, которые были известны капитану «Алисы», командир «Эмдена» был информирован о том, что Япония предъявила Германии ультиматум: до 5 сентября вывести все войска из Циндао и очистить воды Восточной Азии от своих боевых кораблей.

Япония потребовала дать ей ответ до 23 августа. Кроме того, «Алиса» привезла из Манилы кучу американских газет, наполненных самыми невероятными историями. В одной из этих историй рассказывалось, что в Северном море произошло гигантское морское сражение, в котором погибли не менее 28 ми немецких и 16 английских кораблей, включая и флагманский линкор главнокомандующего британским флотом адмирала Джеллико.

Осмотр «Алисы» показал, что пароход совершенно не приспособлен для службы военного времени. С него перегрузили что успели, включая медикаменты и сигареты, запас которых подходил на «Эмдене» к концу, и с наступлением темноты «Эмден» снова растворился в открытом море.

Мюллер пытался по радио связаться с адмиралом Шпее, чтобы доложить ему о японском ультиматуме. Но эскадра молчала.

Вечером 22 августа на горизонте появились острова Малакского архипелага. С наступлением темноты «Эмден» вошел в пролив, а утром штурман доложил, что крейсер пересек экватор. Для доброй половины экипажа это событие произошло первый раз, но никаких традиционных торжеств по этому поводу на крейсере организовано не было. Ночью был установлен радиоконтакт с германским угольщиком «Линден» и ему было назначено рандеву в бухте Лангини на острове Суматра.

Утром 23 августа прямо по носу на горизонте был замечен дым, но сблизившись, Мюллер уже в который раз увидел перед собой японский пароход, идущий из Манилы в Австралию. Что делать, Мюллер не знал. Никаких официальных сообщений о состоянии войны между Японией и Германией он не получал. Кроме того, ему было известно, что именно сегодня истекает срок японского ультиматума, предъявленного Германии. Мюллер был почти уверен, что Германия отвергнет ультиматум, но червь сомнения мучил его. Вдруг его страна ради спасения Циндао пойдет на какие то уступки или выступит с какими нибудь контрпредложениями? А он, утопив пароход, испортит всю дипломатическую игру своему правительству. Скрепя сердце, он позволил пароходу пройти, надеясь, что с него не сумели опознать «Эмден» как немецкий крейсер.

Ночью с «Эмдена» видели несколько огней, но не реагировали. Главное было – пройти в Индийский океан незамеченными, чтобы, по крайней мере, первый удар захватил противника полностью врасплох.

Сверкающий рассвет 24 августа застал «Эмден» у восточного побережья португальского острова Тимор. В течение дня на крейсере приготовились к погрузке угля. На рассвете Мюллер надеялся встретиться в проливе Нуса Беси с угольщиком «Танненфельс», который имел в трюмах 5000 тонн хорошего угля.

Уголь «Маркоманнии» было решено объявить неприкосновенным запасом и расходовать его только при критических обстоятельствах. Жадные пасти топок требовали угля постоянно, и каким бы огромным количеством не казалось 5000 тонн, его хватало совсем ненадолго. Сигнальщики внимательно вглядывались в горизонт, стараясь обнаружить «Танненфельс», но угольщик не появлялся. Позднее выяснилось, что голландские сторожевики навели на него английские эсминцы, и угольщик был отведен в Гонконг. А пока «Эмдену» снова пришлось принимать уголь с «Маркоманнии». Закончив погрузку в 17:00, «Эмден» пошел на север вдоль побережья Тимора, надеясь на встречу с другим германским угольщиком «Оффенбах». На берегу Тимора кто то жег костры, освещавшие тропическую ночь каким то сверхъестественным светом.

Рассвет 25 августа застал «Эмден» идущим через тропический рай. Ярко голубое море, искрясь на солнце, разбивалось прибоем о берега заросших пальмами островов. Роскошные тропические леса покрывали прибрежные холмы. Белый дымок из кратеров вулканов красиво уходил в бескрайнее синее небо. Все это было сказочно прекрасно, но настроение портил тот факт, что большая часть этих островков была обитаема. С них легко могли обнаружить и опознать «Эмден», а затем сообщить об этом англичанам.

В радиорубке «Эмдена» слышали переговоры между двумя голландскими боевыми кораблями, находившимися где то поблизости. Затем в эфир прорвалась Сиамская радиостанция из Сингоры, вещавшая на английском языке. Она объявила о взятии немецкими войсками Льежа и Намура, что было встречено на «Эмдене» криками восторга.

Ночью «Эмден» прошел Тигровые острова. Радисты приняли сообщение голландского радио, подтвердившее, что Япония объявила войну Германии. Радиокомментарий, которому можно было доверять, подтвердил, что теперь четыре великих державы и несколько Балканских стран находятся в состоянии войны с Германией и Австро Венгрией, что французское правительство переехало в Бордо, а в Восточной Пруссии, в районе Танненберга, идет ожесточенное сражение с русскими войсками. Германские солдаты уже сражались на всех фронтах, а моряки «Эмдена» не видели ничего, кроме пустого моря и сказочных островов.

Утром, приближаясь к месту намеченного рандеву с угольщиком «Оффенбах», с «Эмдена» обнаружили какой то военный корабль, приближавшийся к крейсеру.

«Поднять стеньговые флаги! – скомандовал Мюллер. – Приготовиться к бою!»

Скорее всего, неизвестный корабль должен был оказаться голландским, но на «Эмдене» были готовы ко всему. Неизвестный корабль тоже поднял стеньговые флаги, что на всех флотах мира означало готовность к бою.

Комендоры «Эмдена» стояли у орудий, ожидая приказа открыть огонь. Если это был корабль противника, то обстановка выглядела очень серьезной: «Эмден» стоял «под берегом» и, чтобы уйти из бухты, вынужден был идти на сближение под огнем. До неизвестного корабля было уже не более 3000 метров, когда, наконец, удалось разглядеть его флаг. Это, как и предполагали, был голландец – броненосец береговой обороны «Тромп», имеющий башенную артиллерию с орудиями калибром 9,4 дюйма.

«Эмден» отвернул влево, но «Тромп» продолжал приближаться, затем повернул и пошел вслед за немецким крейсером на север в бухту Тана, где Мюллер рассчитывал встретиться с угольщиком «Оффенбах». В бухте действительно стоял угольщик, но радость немецких моряков быстро поблекла, поскольку это был не «Оффенбах», а голландский пароход «Батавия» – угольщик «Тромпа». Встав на якорь в бухте, оба корабля с подозрением наблюдали друг за другом. Вскоре в бухту пришла и «Маркоманния».

С «Тромпа» на «Эмден» был прислан офицер с приглашением Мюллеру прибыть на голландский броненосец.

Мюллер переоделся в парадную форму, приказал спустить на воду командирский катер и прибыл на «Тромп». Там голландский командир информировал Мюллера, что хотя голландцы симпатизируют немцам в начавшейся войне, они имеют приказ придерживаться строгого нейтралитета, а потому не могут разрешить здесь погрузку угля, задержав «Оффенбах» на границе территориальных вод. Затем командир «Тромпа» дружески пригласил Мюллера выпить с ним пива. Мюллер отказался.

Голландские симпатии ему были нужны гораздо меньше, чем уголь.

«Эмден» и «Маркоманния» снялись с якоря и направились в море. «Тромп» последовал за ними. «Эмден» лег на ложный северо западный курс, чтобы на «Тромпе» не поняли его истинных намерений. Совсем не исключалась возможность того, что с «Тромпа» обо всем сообщат англичанам.

«Эмден» шел так быстро, что «Маркоманния» едва поспевала за ним. Охраняя нейтралитет Нидерландов, «Тромп» проводил немецкие корабли до трехмильной границы территориальных вод, а затем резко отвернул вправо. Как только голландский броненосец исчез из вида, немецкие корабли повернули на юго западный курс. Вечером было перехвачено голландское сообщение, переданное открытым текстом, что у Батавии держится в море белый эсминец с четырьмя трубами, который вполне мог оказаться английским. К счастью, в небе светила полная луна, и эсминцу вряд ли удалось бы незаметно подобраться к «Эмдену».

Ночью 28 августа всех на «Эмдене» охватило чувство опасности. Пройдя цепочку островов Сунда, крейсер вошел в пролив Ломбок, ведущий в Индийский океан. Мюллер нервничал. Выход из пролива вполне мог быть блокирован противником, разузнавшим о походе «Эмдена».

Масса рыбачьих парусных суденышек видели «Эмден» и могли опознать в нем немецкий крейсер по трем трубам, поскольку английские крейсера имели либо две, либо четыре дымовых трубы. Лейтенант Мюке высказал мнение, что не случится ничего страшного, если из подручного материала соорудить четвертую фальшивую дымовую трубу. Предложение было принято, и работа сразу закипела. Из брезента, парусины и линолеума быстро соорудили фальшивую трубу и поставили ее впереди первой настоящей. И вовремя. Когда рассвело, буквально под носом «Эмдена» проскользнуло несколько парусных джонок, с которых наверняка видели «Эмден», но должны были принять его за четырехтрубный английский крейсер.

Наконец пролив Ломбок остался за кормой. «Эмден» вошел в Индийский океан. Мюллер усмехнулся: «Лиса ворвалась в курятник». Напряжение последних суток спало. Настроение экипажа было приподнятым. Впереди крейсера лежали бескрайние просторы огромного океана.

III

Теперь, когда, по словам командира «Эмдена», «лиса ворвалась в курятник», необходимо было помнить, что поведение лисы в курятнике было тщательно оговорено законами международного права.

Основным документом этих законов являлась Парижская декларация 1856 года. К сегодняшнему дню она была подписана всеми морскими державами, за исключением Испании, Соединенных Штатов и Мексики. В своей первой же статье Декларация запрещала: «каперства», т.е. захват призов частными лицами, получившими соответствующие лицензии от государства. Вторая и третья статьи соглашения касались обращения с грузами противника под нейтральным флагом и нейтральными грузами под флагом противника.

Касаясь ведения крейсерской войны, Вторая Гаагская конференция 1907 года предложила решение многих проблем, достигнув помимо всего прочего соглашения в следующих областях: обращение с торговыми судами противника в момент открытия военных действий, бомбардировка военно морскими силами прибрежных городов и объектов противника и применение Женевской Конвенции к правилам ведения войны на море.

Все эти соглашения сводились к тому, чтобы обезопасить беззащитные торговые суда и их команды от полного произвола военных кораблей противника. В частности, командирам боевых кораблей предписывалось принимать все меры для спасения жизней моряков захваченных или потопленных кораблей. К сожалению, в конце этих благородных статей существовала приписка «если позволит боевая обстановка», давая возможность каждому толковать эти статьи по собственному усмотрению.

Во второй половине дня 29 августа «Эмден» уже находился в 80 километрах от побережья Суматры. Море было пустым, ничего ровным счетом не происходило. Матросы постоянно работали, поддерживая корабль в чистоте, что в условиях тропиков и постоянных угольных погрузок было совсем не просто. Все на корабле присасывало к себе угольную пыль подобно магниту. Старпом лейтенант фон Мюке, недовольный видом наспех сделанной фальшивой трубы, сооружал новую – более элегантную и овальную в сечении, как на английском крейсере «Ярмут». Труба получилась на славу. Кто то из механиков даже предложил посадить туда кочегаров с сигаретами, чтобы из трубы шел табачный дым. Однако это предложение невозможно было осуществить, даже если бы и очень хотелось. Запас сигарет и сигар на «Эмдене» подходил к концу. Подходил к концу запас свежей провизии и пресной воды. Рационировать приходилось все вплоть до мыла. Прачки китайцы придумали какой то новый способ стирки без мыла. В результате форма моряков приобрела какой то желтоватый оттенок, как у досок палубного настила...

В воскресенье 30 августа «Эмден» находился к югу от острова Ява. В эфире были слышны переговоры нескольких судов, находящихся поблизости. Какой то корабль, обозначив себя позывным «QMD», передавал приказы другим. Это мог быть английский броненосный крейсер «Хэмпшир», и приходилось быть начеку. Сигнальщики следили за горизонтом, но он был пуст. Из последних новостей голландского радио стало известно, что стремительное наступление немецких войск на Париж продолжается. А «Эмден», еще никем не обнаруженный, продолжал идти по Индийскому океану, также не в силах пока кого либо обнаружить.

В вечерних сумерках 3 сентября прямо по курсу появились два небольших островка, а чуть позже из океана вырос один из них – Симолье. Под прикрытием этого острова Мюллер надеялся завтра принять уголь с немецкого парохода «Ульм».

Остров Симолье имел форму банана, выгнутого в сторону Суматры. В центре этой кривой пряталась бухта с очень узким входом. В самой бухте находился небольшой островок, игравший роль естественного брекватера. Его можно было обойти либо с северной, либо с южной стороны. За этим островком располагалась целая цепочка коралловых рифов, очень затруднявших навигацию. Кораблю приходилось идти очень сложными зигзагами. Но зато весь этот маленький архипелаг совершенно закрывал внутреннюю часть бухты от любопытных глаз и не допускал сюда прибойную волну из океана. Вода в бухте была гладкой, как в пруду. Это место называлось порт Лангини, и было идеальным для погрузки угля.

Всю ночь «Эмден» ходил малым ходом вблизи острова, ожидая рассвета, чтобы войти в бухту. Мюллера продолжал тревожить своими радиопереговорами неизвестный корабль с позывным «QMD», который явно находился где то в непосредственной близости. Командир этого «QMD» приказывал другим кораблям тщательно осмотреть воды голландской Ост Индии, где могут укрываться немецкие боевые корабли и пароходы.

С рассветом 4 сентября «Эмден» вошел в лагуну. Остров представлял сплошную зеленую шапку непроходимых джунглей, дышавших малярийными испарениями. Следом шла «Маркоманния», строго держась в кильватер крейсеру. К общему разочарованию, «Ульма» в бухте не оказалось. Снова пришлось брать уголь с «Маркоманнии». Очередная погрузка началась в 9 утра.

У самого берега на сваях расположились хижины туземной деревушки. Испугавшись грозного вида «Эмдена», туземцы долгое время не показывались из своих лачуг. Наконец, некоторые из них, набравшись храбрости, подошли на своих пирогах к «Эмдену», предложив на продажу кокосовые орехи и устриц. Устриц, которые выглядели слишком подозрительными, доктор запретил покупать, но кокосовых орехов накупили много. Вернее не покупали, а обменивали на пустые бутылки, которые почему то очень понравились туземцам. Матросы раскрывали орехи тесаками и с удовольствием пили густое сладкое молоко.

Вечером, приняв 450 тонн угля, погрузку прервали. Людям был необходим отдых. От жары и духоты многие уже не могли заснуть в каютах и кубриках, предпочитая укладываться прямо на верхней палубе или на матрасах в кают компании, как поступил младший лейтенант Шалл. Когда офицер проснулся, то услышал громкий хохот своих товарищей. Оказывается, пока он спал, корабельная кошка, захваченная из Циндао, пристроившись между его ног, окотилась пятью котятами. Соответственно законам Германии, любой родившийся на корабле под немецким флагом, автоматически становился гражданином германского государства. На том месте, где в кают компании некогда стоял большой диван, соорудили деревянный загончик для кошки и ее котят. Вскоре котята встали на ноги и стали совершать исследовательские походы по кают компании. Офицерам пришлось внимательно следить за своими ногами, чтобы ненароком не наступить на кого нибудь из них.

В шесть часов утра 5 сентября погрузка угля возобновилась. Мюллер надеялся максимально использовать утренние часы, пока жара еще не стала столь нестерпимой. Около 08:00 сигнальщики в «вороньем гнезде» доложили, что в бухту входит какой то белый кораблик под голландским флагом, а через некоторое время рядом с «Эмденом» бросил якорь ухоженный белый пароходик, доставивший в бухту представителей местной голландской администрации. Командир «Эмдена» пытался объяснить, что крейсер пришел в бухту накануне в 9 утра. На это голландец со смехом ответил, что не в 9, а в 7 утра. Таким образом, 24 часа истекли, и крейсер вместе со своим угольщиком должны немедленно покинуть бухту.

В присутствии голландца Мюллер вызвал своего старшего механика капитан лейтенанта Эллерброека и спросил его, когда «Эмден» сможет дать ход? Тот, правильно поняв ситуацию, ответил, что потребуется минимум два часа, чтобы поднять пары, хотя котлы были уже готовы давно. Таким образом, крейсер сможет уйти в 11:00. Выполнив свой официальный долг, голландский чиновник выпил рюмку виски за успех крейсера (он тоже симпатизировал Германии) и откланялся.

Выйдя в море, «Эмден» лег на ложный курс и вскоре был закрыт налетевшим тропическим ливнем. Под его прикрытием крейсер повернул на северо запад, выходя на судоходный путь между Коломбо и Калькуттой.

9 сентября, около 23:00, в четырех градусах справа по носу были обнаружены белые огни. Наконец то! «Эмден» полным ходом ринулся на эти огни, приказав сигналом «Маркоманнии»! следовать за ним. На Крейсере заревели колокола боевой тревоги. Пароход, несущий белые огни, вполне мог находиться под эскортом военных кораблей. А в таких случаях, чтобы спастись, всегда нужно успеть открыть огонь первым. Хотя ночь была темной, постепенно несущий огни пароход стал принимать форму. Это было однотрубное торговое судно. Мюллер с неудовольствием поглядывал на трубы «Эмдена». При движении полным ходом из них сыпались тучи искр, демаскируя крейсер. Так вел себя в топках хваленый шанхайский уголь, который в рекламе назывался «бездымным». Пароход, тем не менее, совершенно, казалось, не замечал, что за ним кто то гонится. «Эмден» сделал два предупредительных выстрела, напомнив пароходу, что и в Индийском океане идет война. Прожектором на пароход передали приказ: «Немедленно остановиться! Отключить радиостанцию!» Вооруженная винтовками и револьверами призовая команда быстро взяла пароход на абордаж.

На мостике «Эмдена» напряженно ожидали сообщения от лейтенанта Лаутербаха, впервые после «Рязани» получившего возможность выполнить свои обязанности. Томительно текли минуты. Наконец, Лаутербах просигналил: «Греческий пароход „Понтопорос“».

Мюллер стиснул зубы. Опять нейтрал! Нейтрал, которого нужно отпустить, чтобы завтра все узнали, что «Эмден» находится в Индийском океане. Но сообщение Лаутербаха продолжалось: «Груз – 6500 т индийского угля, предназначенного для англичан. Пароход следует из Бомбея в Калькутту».

Это была прекрасная зацепка, поскольку уголь предназначался англичанам. Мюллер решил захватить груз как «военную контрабанду». По приказу командира Лаутербах предложил греческому капитану «германский чартер» со щедрой компенсацией. Другими словами это означало, что грек отныне становился угольщиком «Эмдена».

Все было хорошо: «Эмден» приобретал 6500 т угля, сохраняя тайну своего пребывания в Индийском океане. Плохо было то, что «грек» был очень тихоходным, выжимавшим из своих машин менее 9 узлов. Но так или иначе – начало было многообещающим.

Духота тропической ночи, к счастью, чередовалась неожиданно налетающими ливневыми шквалами. Рассвет 10 сентября застал «Эмдена» идущим средним ходом. С правого борта от него шла «Маркоманния», с левого тащился «Понтопорос». Отряд шел северо западным курсом.

Около 09:00 большой клуб дыма появился над северным горизонтом. Оставив за кормой «Маркоманнию» и «Понтопорос», «Эмден» полным ходом устремился в этом направлении. Вскоре над горизонтом поднялся темный силуэт большого парохода. На его мачтах была натянута радиоантенна, а на палубе виднелись какие то белые конструкции, напоминающие издали артустановки. Возможно, это был вспомогательный крейсер? Но пароход был не под военным флагом.

На «Эмдене» были готовы ко всему и, осторожно приближаясь к пароходу, пока не показывали своего флага. На пароходе, судя по всему, пока еще принимали «Эмден» за английский корабль и сами пошли на сближение с ним. С мостика немецкого крейсера уже разглядели, что странные белые конструкции на палубе парохода не были орудийными установками, но для чего они предназначались – было еще не ясно. Носовое орудие «Эмдена» сделало предупредительный выстрел. Одновременно на гафеле был поднят немецкий флаг, а на мачте – сигнал по международному своду: «Остановиться! Отключить рацию!» Пароход остановился. «Эмден» приблизился к нему на расстояние голосовой связи. С мостика крейсера через мегафон повторили приказ не использовать радио. Из кормового иллюминатора парохода за борт вылетела пачка горящих бумаг. Не было сомнения в том, что капитан уничтожал секретные документы. Призовая команда, возглавляемая лейтенантом фон Леветцовым, поднялась на борт судна. Выяснилось, что это был английский пароход водоизмещением 3413 т под названием «Индус», построенный в 1904 г.

«Индус» принадлежал судоходной компании Джемса Нурса и работал на линии между Калькуттой и Бомбеем. В настоящее время пароход выполнял чартер правительства Индии по перевозке войск в Бомбей и уже был переоборудован в войсковой транспорт. Странные белые надстройки на палубе оказались стойлами для лошадей.

Мюллер приказал перегрузить с транспорта провизию. Море было спокойным, облегчая эту задачу. Лейтенант Мюке, будучи «домоправителем» «Эмдена» как старший помощник командира, более всего беспокоился о мыле, запас которого практически иссяк, и мытье на крейсере превратилось в роскошь. Теперь на «Индусе» нашли столько мыла, что «Эмден» был обеспечен на многие месяцы. Матросы крейсера обшаривали помещения «Индуса», стараясь определить, что следует перевезти на «Эмден» в первую очередь.

Разгрузка захваченного судна тоже была искусством, которому еще предстояло научиться. Хотелось взять все. Никто не знал, когда подобный случай представится снова. Лейтенант Лаутербах пытался проконтролировать, чтобы матросы не брали ничего лишнего и ненужного, но это не всегда ему удавалось. На «Эмден» со смехом подняли целые узлы синих шелковых кимоно. Палуба «Эмдена» стала принимать экзотический вид. На ней грудами лежали штормовки, пробковые шлемы, карты, хронометры, бинокли, мешки с мукой, картошкой, туши свежего мяса, пачки табака. В специально отведенное место на корме складывались колбасы, ветчина, шоколад, бутылки кларета и коньяка. Все деликатесы, кроме спиртного, были розданы экипажу.

Ночью на палубе «Эмдена» были выкурены сотни сигарет. Казалось, что крейсер весь усыпан светлячками. После разгрузки «Индус» было решено затопить. Его команда была перевезена на «Маркоманнию». Затем на судне открыли кингстоны, а «Эмден», отойдя подальше, открыл по судну огонь, который вели носовое и кормовое орудия. «Индус» «проглотил» шесть снарядов, но упорно не хотел тонуть. Агония парохода продолжалась более часа. Вначале казалось, что судно вообще не собирается тонуть, затем «Индус» стал медленно погружаться. Наконец вода хлынула в иллюминаторы и стала покрывать верхнюю палубу. Оставаясь на ровном киле, пароход исчез с поверхности моря. На какое то время на месте гибели «Индуса» возник мощный водоворот, а затем море снова стало спокойным. В немом оцепенении моряки «Эмдена» первый раз в жизни наблюдали за гибелью парохода. Она напоминала им смерть живого существа. Несколько минут они в молчании продолжали смотреть на сомкнувшиеся волны, где только что стоял большой пароход. Даже у записных циников язык как будто присох к горлу. На палубе «Маркоманнии» капитан «Индуса» плакал, не скрывая слез. На «Эмдене» хотели утопить все шлюпки потопленного парохода, но это оказалось не таким простым делом, как полагали, пытаясь разбить их тараном крейсера. Удары получались скользящими, шлюпки заносило к борту крейсера, а тратить на них снаряды было жалко. В конце концов, на это дело плюнули. Пропажа парохода так или иначе будет обнаружена, когда он не прибудет в Бомбей, как положено, 15 сентября. А раньше – едва ли. Потом «Индус» начнут искать и далеко не сразу поймут, куда он пропал.

«Эмден», «Маркоманния» и «Понтопорос» снова взяли курс в направлении Калькутты. 11 сентября около 14:00 сигнальщики «Эмдена» справа по носу снова обнаружили дым на горизонте. Крейсер пошел на сближение, и вскоре над горизонтом поднялись типичные белые надстройки пассажирского лайнера.

Лайнер мог оказаться еще одним войсковым транспортом. С «Эмдена» произвели предупредительный выстрел и подняли на мачте немецкий флаг. Мюллер с удовольствием отметил, что радиоантенны на пароходе нет. Лейтенант Лаутербах с призовой командой поднялся на борт парохода и выяснил, что новым призом оказался английский пароход «Лоувет» водоизмещением 6012 т, построенный в 1911 г. для англо индийской судоходной компании Ваврека.

Команде «Лоувета» дали время собрать личные вещи и отправили на «Маркоманнию». На лайнере открыли кингстоны и сделали несколько выстрелов по ватерлинии. Он тонул так же долго, как и «Индус». С наступлением темноты «Эмден» отошел. На палубе «Маркоманнии» капитаны «Индуса» и «Лоувета» обнялись. Оба были рады обнаружить товарища по несчастью.

Лейтенант Лаутербах вернулся на «Эмден» с кипой свежих газет. Газеты были бесценным источником информации, хотя эта информация и была односторонней – о непрерывных победах союзников и поражениях Германии. На «Эмдене» это уже никого не удивляло – английская пресса с самого начала войны кормила своих читателей невероятными выдумками, нисколько не стесняясь их абсурдности. Газеты писали об уничтожении нескольких немецких армий, о том, что сама Германия близка к полному крушению из за голода, революции и массового самоубийства генералов.

Огромные заголовки говорили о гибели кронпринца, о ранении императора, о выходе Баварии из состава Германской империи. Особенно позабавило моряков «официальное» сообщение агентства «Рейтер», где говорилось, что «по уточненным данным» немецкий крейсер «Эмден» погиб в бою с русским крейсером «Аскольд».

В одной из газет была опубликована карта послевоенного раздела Германии. Франции доставались обширные районы вплоть до границ Баварии. Дания расширяла свои владения до Висмара, включая Виттенберг, Магдебург, Ганновер и Бремен. Англии доставался Ольденбург. Территории восточнее Эльбы, включая Саксонию, отходили России. Самой Германии оставалась одна Тюрингия.

Лейтенант Мюке собрал матросов на баке, повесил там большую карту Европы и провел с ними беседу о положении на родине, пытаясь отфильтровать весь абсурд, содержавшийся в английских газетах. Ночью 12 сентября с мостика «Эмдена» увидели огни плавмаяка Калькутты. Мюллер рассчитывал захватить у Калькутты лоцманское судно и уничтожить радиостанцию плавучего маяка, что могло бы вообще приостановить все судоходство между главными портами Индии, поскольку ни одно судно не могло войти с моря в сложное устье реки Хугли без помощи лоцмана. На «Маркоманнии» захваченные капитаны ожидали прибытия новых товарищей по несчастью и партнеров по игре в бридж.

По меньшей мере, три парохода шли вниз по реке, направляясь к выходу в открытое море. «Эмден» ждал. В 22:00 были замечены огни первого из ожидаемых пароходов. «Эмден» приблизился и остановил судно. Чтобы не вспугнуть остальных звуком предупредительного выстрела, на крейсере включили сирены, передав сигнальным фонарем приказ остановиться и не пользоваться радиостанцией. Лейтенант Лаутербах с призовой партией был отправлен на это судно, которое оказалось британским сухогрузом «Кабинга», водоизмещением 4657 тонн, построенным в 1907 г. Принадлежал пароход английской судоходной компании Бакнелла. «Кабинга» направлялась из Калькутты в Нью Йорк через Бомбей, Порт Саид и Средиземное море, имея на борту ценный генеральный груз, принадлежавший по большей части американцам.

Мюллер мог утопить «Кабингу» как судно противника, но его смущало, что получателями груза являются американцы. Кто они и какая часть груза им принадлежит – можно было выяснить после тщательного изучения судовых документов, на что не было времени. А можно было не сомневаться, что американцы предъявят требования по реституции. Кроме того, необходимо уже было куда то девать пленных, находившихся на «Маркоманнии». На борту «Кабинги» находились жена и сын капитана, и Мюллер решил отпустить «Кабингу», пересадив на нее всех пленных. Но сделать это не ранее, чем в его сети попадутся другие пароходы, идущие в Калькутту и из нее.

Через три часа на подходе к порту были обнаружены новые огни. Вскоре был обнаружен однотрубный пароход, на который была высажена призовая команда во главе с лейтенантом фон Леветцовым. Пароход оказался английским угольщиком «Кайллин», построенным в 1908 г. и принадлежавший братьям Коннелл. «Кайллин» шел из Калькутты в Бомбей, имея в трюмах шесть тысяч тонн индийского угля. Таким образом, «Эмден» имел в своем распоряжении внушительную эскадру из четырех судов.

Весь отряд малым ходом двигался в сторону Калькутты, поскольку «Кайллин» мог идти только восьми узловым ходом. «Эмден» возглавлял строй. За его кормой с левого борта шли «Понтопорос» и «Кайллин», а с правого – «Кабинга» и «Маркоманния». Все пароходы были тщательно затемнены. Никто не знал, что может таить в себе темнота с таким количеством английских боевых кораблей, находящихся в этом регионе. Утром 13 сентября решили покончить с «Кайллином». Он был слишком тихоходным, чтобы превратить его в свой угольщик. Пересадив его команду на «Кабингу», на «Кайллине» открыли кингстоны, и «Эмден» пустил ему два снаряда в ватерлинию. Уже через несколько минут угольщик встал вертикально в воде и кормой вперед ушел на дно. Конечно, было жалко топить 6500 тонн угля, но делать было нечего. «Эмден» продолжал вести весь отряд в направлении Калькутты.

Вскоре справа по носу был обнаружен новый столб дыма. Все было, как раньше: сначала появлялся дым, потом мачты, трубы и надстройки вырастали над горизонтом, а затем – и весь пароход. «Эмден» подошел к нему под острым углом, чтобы его не смогли точно опознать. Лаутербах и его люди поднялись на борт новой жертвы и почти сразу же доложили, что это пароход «Дипломат» водоизмещением 7615 т, построенный совсем недавно, в 1912 г., и принадлежавший судоходной компании Чарента. Он шел из Калькутты в Англию с грузом 10 тысяч тонн чая, чему на «Эмдене» неслыханно обрадовались. Это была самая ценная добыча, которую крейсеру пока удалось захватить. Мюллер решил утопить пароход с помощью подрывных зарядов, и на «Дипломат» был послан минный офицер крейсера лейтенант Виттгефт с командой подрывников.

Между тем, на палубе обреченного парохода к лейтенанту Лаутербаху подошел один из руководящих чиновников компании, направлявшийся на борту «Дипломата» в Англию, где надеялся провести длительный отпуск. Не очень любезным тоном он потребовал, чтобы немецкие матросы достали из багажного трюма его баул с серебряными призовыми кубками за победы в конных скачках и в гольфе. Лаутербах вежливо ответил, что немецкие моряки – не грузчики. Их задача – уничтожить пароход.

После того, как лейтенант Виттгефт, закончив размещение подрывных зарядов, появился на верхней палубе, «Эмдена» нигде не было видно. Лаутербах показал рукой в сторону горизонта: «Он поймал там кого то еще». Вскоре крейсер появился, ведя за собой новую жертву. После того, как подрывники подготовили «Дипломат» к взрыву, его команда и пассажиры, включая оскорбленного чиновника, сжимающего в руках клюшки для гольфа, были перевезены на «Кабингу». Между тем, «Эмден» снова приблизился к «Дипломату» со своей новой жертвой. Это был «нейтрал» – итальянский пароход «Лоредано», куда высадили призовую команду во главе с лейтенантом Леветцовым и принцем Гогенцоллерном. Капитану «Лоредано» было предложено взять всех пассажиров и команды с захваченных судов и доставить их в Калькутту, куда он все равно направляется. Расходы по их кормежке в пути ему компенсируют. Капитан колебался, ссылаясь на законы нейтралитета. Мюллер разозлился: если капитан не согласится, «Кабинга» будет утоплена.

Пока шла эта дискуссия, «Дипломат» был взорван. У парохода была оторвана носовая часть, и он, поднимая в воздух корму, стал уходить в воду. Из трюма в море высыпались сотни ящиков с чаем. Это зрелище так повлияло на капитана «Лоредано», что он согласился принять на борт пленных. Но было уже поздно. Быстро темнело, и перевозить в таких условиях более 200 пленных было рискованно. С итальянского капитана взяли слово не распространяться об «Эмдене» и отпустили. Но прежде чем снова двинуться в сторону Калькутты, итальянец долго стоял на месте, вылавливая из воды ящики с чаем. Чтобы создать у «Лоредано» ложное представление об их курсе, «Эмден» повел остальные суда на юго запад. Уйдя за пределы видимости с итальянского парохода, отряд повернул на юг, а затем – на северо запад, выходя на судоходную линию между Калькуттой и Мадрасом.

Около 22:00 сигнальщик в «вороньем гнезде» доложил об огнях с правого борта. «Эмден» резко повернул вправо и пошел на сближение с огнями, просигналив прожектором: «Остановиться. Не использовать радио. Обозначить себя». Оказалось, что это еще один итальянец пароход «Дандоло».

«Благодарю вас. Счастливого плавания!» просигналил «Эмден», отворачивая в сторону и снова растворяясь в темноте.

На рассвете 14 сентября Мюллер решил отпустить «Кабингу», куда переправили пленных с «Маркоманнии». Радиостанция «Кабинги» была выведена из строя. Перевозка людей на катерах и шлюпках заняла много времени. В этот момент на юге был снова замечен дым, и «Эмден», оставив своих подопечных, понесся полным ходом навстречу новой добыче. Новой жертвой оказался английский сухогруз «Треббоч», идущий в Калькутту из Негабатана в балласте. Вскоре его экипаж был переправлен на «Кабингу», а пароход подорван. Это уже стало правилом: днем топить захваченные суда артиллерией, а ночью – подрывными зарядами, чтобы яркими вспышками орудий не выдать своего места. Однако сейчас, при взрыве «Треббоча», получилось совсем не то, что хотелось – ярко вспыхнувшая от взрыва угольная пыль осветила все на мили вокруг. Затем «Кабинга» была отпущена и пошла обратно в Калькутту. (Эта акция хотя и раскрыла местопребывание «Эмдена», сделала крейсер сразу знаменитым на весь мир.

Мировая пресса в очень благожелательных тонах стала писать о крейсере и его командире, который пошел на значительный риск, таким способом освобождая пленных. Прибывшие в Калькутту команды и пассажиры с захваченных судов наперебой рассказывали, как вежливо с ними обращались, как давали возможность спасти личные вещи, насколько благороден был немецкий командир, решивший отпустить «Кабингу», чтобы не подвергать риску перевозки в шлюпке по волнам жены капитана и его грудного ребенка. Индийские газеты немедленно напечатали все эти рассказы, сделавшие «Эмден» и его командира, несмотря на урон, нанесенный британскому судоходству, знаменитыми и популярными за одну ночь). Не успела «Кабинга» исчезнуть из вида, как сигнальщики «Эмдена» снова обнаружили вдали какие то огни. «Эмден» пошел на эти огни, но на этот раз неизвестный пароход пытался уйти. Ни вой сирен, ни предупредительные выстрелы не смогли его остановить. Только после того, как снаряд угодил ему в нос, пароход остановился и начал стравливать пар.

Подойдя поближе, с «Эмдена» спросили в мегафон: «Что за судно?» – «Клан Мэфисон», – был ответ. «Английское?» – уточнили с «Эмдена». «Нет. Британское!» – с каким то вызовом ответили с парохода.

За подобную дерзость судно решено было немедленно утопить. Высаженная на пароход команда Лаутербаха выяснила, что «Клан Мэфисон» водоизмещением 4775 тонн шел из Англии в Калькутту. Принадлежал он шотландской компании «Клан» и имел капитана шотландца.

В своих обширных трюмах пароход вез автомобили, локомотивы, паровые двигатели, велосипеды, пишущие машинки и много других ценных грузов. Единственным пассажиром на судне была скаковая лошадь, которую везли в качестве фаворита на ипподром Калькутты. Лошадь пришлось пристрелить, чтобы спасти ее от продолжительных мучений в океанских волнах. Экипаж парохода пересадили на «Маркоманнию», а само судно утопили, открыв кингстоны и взорвав в трюмах подрывные заряды.

«Эмден» повернул на восток. Первоначально Мюллер намеревался прийти на пустынную якорную стоянку в Бабасоре, чтобы там погрузить уголь, но усилившийся юго восточный ветер не дал возможности осуществить этот план. При таких условиях крейсер не мог пришвартоваться лагом к угольщику. Но и оставаться в районе Калькутты было уже нельзя. Ночью радисты перехватили радио из Калькутты, где говорилось: "По показаниям капитана итальянского парохода «Лоредано», немецкий крейсер «Эмден» потопил пароходы «Дипломат», «Кабинга» и «Понтопорос» в точке 86°24' вост. долг, и 18° сев. шир.

Хорош гусь оказался этот итальянский капитан, столь горячо распространявшийся о симпатиях к немцам и о своем нейтралитете и сдавший «Эмден» при первой же возможности. (Позднее моряки «Эмдена» узнали из газет, что итальянское правительство наградило капитана золотыми часами «за мужественное выполнение долга по отстаиванию своего нейтралитета».)

В ту же ночь «Кабинга», исправив свою радиостанцию, передала в эфир: «Немецкий крейсер „Эмден“ с угольщиком „Маркоманния“ утопил пароходы: „Индус“, „Лоувет“, „Дипломат“, „Трэббоч“ и „Кайллин“ на подходе к Калькутте. „Кабинга“ со всеми экипажами потопленных судов отпущена и находится в безопасности».

Теперь о присутствии «Эмдена» в Бенгальском заливе знали все. Планируемое нападение на плавучий маяк Калькутты было отменено. Настало время сменить оперативный район охоты.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница