Игорь Бунич корсары кайзера предисловие



страница8/28
Дата24.06.2015
Размер5,67 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   28

КОРАБЛЬ ПРИЗРАК


ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ КРЕЙСЕР «КАРЛСРУЭ»

Легкий крейсер «Карлсруэ» был заложен на верфи «Германия» в Киле 21 сентября 1911 года. Корабль был спущен на воду 11 ноября 1912 года. Торжественную речь при спуске произнес обербургомистр города Карлсруэ, столицы земли Баден, Франц Зигрист. Он же разбил бутылку о нос нового крейсера, став его официальным крестным.

Для своего класса «Карлсруэ» был достаточно крупным кораблем; он имел 6191 т полного водоизмещения и длину 142,2 метра. Вооружен корабль был двенадцатью 105 мм орудиями и двумя 500 мм подводными торпедными аппаратами. Он также мог нести до 120 мин. Двухвальная энергетическая установка «Карлсруэ» состояла из двух турбин и 14 котлов так называемого «военно морского» типа. Десять котлов работали на угле, четыре – на жидком топливе. Запас угля составлял 1300 т, нефти – 200 т. Дальность плавания при скорости 12 узлов превышала 5500 морских миль. Четыре дымовые трубы и почти атлантический форштевень придавали новому крейсеру агрессивно стремительный вид.

На ходовых испытаниях в декабре 1913 года «Карлсруэ» показал скорость 28,5 узла, развив машинами мощность 37885 л.с.

15 января 1914 года легкий крейсер «Карлсруэ» официально вступил в строй под командованием капитана 2 ранга Людеке. Экипаж крейсера составлял 373 человека.

Еще в процессе постройки «Карлсруэ» было принято решение послать его стационером в карибские воды, сменив там нуждавшийся в ремонте крейсер «Бремен». Однако задержка в достройке «Карлсруэ» привела к тому, что на смену «Бремену» был послан крейсер «Дрезден». Теперь же "Карлсруэ предстояло сменить «Дрезден», а заодно представлять Германию на предстоящих торжествах по случаю открытия Панамского канала.

14 июня 1914 года «Карлсруэ» вышел из Киля, став первым турбинным крейсером, посланным командованием кайзеровского флота в океан.

1 июля «Карлсруэ» пришел на остров Сент Юмас, где получил сообщение об убийстве в Сараево наследника австро венгерского престола эрцгерцога Фердинанда с супругой.

5 июля 1914 года корабль пришел в Порт о Пренс на Гаити, чтобы взять под защиту германских подданных во время вспыхнувших там беспорядков. 9 июля «Карлсруэ» покинул Порт о Пренс и 12 июля прибыл в охваченный беспорядками Вера Круз, где застал на рейде германский крейсер «Дрезден».

Германский посол в Мексике отставной контр адмирал фон Гинце приказал «Дрездену» к 15 июля перейти в Пуэрто Мехико и ожидать там прибытия президента Мексики Гуэрта и военного министра Бланкета с их семьями, чтобы совместно с английским крейсером «Бристоль» доставить их в Кингстон на Ямайке. До этого Гуэрта должен был публично сложить с себя должность президента Мексики.

Командир «Дрездена» капитан 2 ранга Келер собрал на борту своего крейсера совещание, на котором присутствовали командир «Карлсруэ» капитан 2 ранга Людеке и командир английского крейсера Бристоль. В 1800 «Бристоль» вышел в море для следования в Пуэрто Мехико. Дождавшись его ухода, капитан 2 ранга Келер приказал уходить и Дрездену.

Поскольку германский посол придавал огромное значение тайне всего предприятия, капитан 2 ранга Келер шел сначала ложным восточным курсом, а затем лег в кильватер «Бристолю». Несмотря на строгую тайну, соблюдения которой требовал отставной контр адмирал фон Гинце, в день ухода крейсеров о ней знал весь город.

Вообще то, капитану 2 ранга Келеру совсем не хотелось принимать участие в этой «тайной» миссии. Согласно имевшемуся у него приказу, он должен был вступить в командование «Карлсруэ», передав «Дрезден» капитану 2 ранга Людеке. После этого «Дрезден» должен был срочно, как того требовал приказ Адмиралтейства, вернуться в Германию. Адмиралтейство настоятельно требовало ускорить возвращение «Дрездена», оставляя «Карлсруэ» стационером во всем бассейне Карибского моря.

Неожиданное поручение несколько нарушало планы германского морского командования. Капитан 2 ранга Келер спешил выполнить возложенную на него послом задачу. Утром 16 июля «Дрезден» и «Бристоль» встретились в устье Тоатцакоалькоса и вскоре встали на рейде Пуэрто Мехико.

Еще на стадии предварительных переговоров президент Гуэрта высказал непременное желание, чтобы на «Дрезден» были приняты только он, военный министр и один лакей. Семья же и свита должны были идти на «Бристоле». Об этом говорилось на совещании командиров перед уходом из Вера Круз, и англичане нисколько не возражали.

В тот же день под эскортом вооруженных до зубов кавалеристов прибыли семьи, свита и слуги. Все они были взяты на борт «Бристоля», но на следующий день, к изумлению германских моряков, они были высажены. Командир «Бристоля» уверял, что он еще не получил приказа оставить Пуэрто Мехико. Этот приказ не был получен ни 18 го, ни 19 го июля. Затем английский командир начал утверждать, что он получил приказ охранять семьи президента и военного министра в Пуэрто Мехико, а не везти их на Ямайку.

Вечером 17 июля в Пуэрто Мехико прибыл Гуэрта. Он не желал никуда уезжать, пока «Бристоль» не возьмет на борт его семью и семью военного министра. Келер нервничал: эта неразбериха откладывала смену «Дрездена» «Карлсруэ» и уход «Дрездена» в Германию. 18 июля президент Гуэрта и его военный министр Бланкет прибыли на «Дрезден». Капитан 1 ранга Келер, как ему было предписано, встретил их торжественно. Жен и дочерей Гуэрты и Бланкета пригласили в кают компанию на обед. Играл корабельный оркестр, были танцы. Гуэрта стал упрашивать Келера, чтобы его жену, четырех дочерей, лакея и жену с дочерью военного министра взяли на «Дрезден». Для своей же свиты Гуэрта заказал пароход, пришедший из Вера Круз. Капитан 2 ранга Келер, чтобы поскорее освободиться от этой обузы, согласился. 20 июля все домочадцы прибыли на «Дрезден», и в 18:00 – на трое суток позднее, чем была запланировано – крейсер вышел в море. Свою каюту Келер уступил жене Гуэрты и ее дочерям. Самого президента поместили в каюте старшего офицера. Военный министр Бланкет и остальные дамы были распределены по офицерским каютам. Оркестр играл для их развлечения. Однако все пассажиры настолько страдали от морской болезни, что никакого удовольствия от морского путешествия не имели. Жена президента жаловалась, что англичане на «Бристоле» приняли ее самым свинским образом. Она ушла с «Бристоля» по своему собственному желанию, поскольку предпочла бы путешествовать в товарном вагоне, но не на английском крейсере.

24 июля, когда на горизонте уже открылся остров Ямайка, капитан 2 ранга Келер получил радиограмму из Адмиралтейства. В радиограмме говорилось об ухудшении политической обстановки в Европе, в частности, о росте напряженности в отношениях между Австро Венгрией и Сербией, грозящей в любую минуту привести к войне. В столь напряженное время, подчеркивалось в радиограмме, необходимо срочное возвращение в Германию крейсеров «Дрезден» и «Страссбург», а также канонерской лодки «Пантера». «Карлсруэ» остается в Атлантическом океане и в случае чрезвычайных обстоятельств получит особые инструкции.

24 июля в 13:00 «Дрезден» пришел в Кингстон и ошвартовался у угольного причала пароходной компании Гамбург Американской линии. Крейсер «Карлсруэ», который должен был дождаться «Дрезден» в Кингстоне, ушел в Порт о Пренс, где снова вспыхнули беспорядки, угрожавшие жизни и имуществу германских подданных. Президент Гуэрта, его домочадцы и свита были высажены на берег. Президент горячо поблагодарил капитана 2 ранга Келера за гостеприимство, подарив ему на память свой золотой карандаш, которым подписывал все указы и повеления. Старшему офицеру крейсера Гуэрта преподнес старинную испанскую золотую монету, которую он некогда получил от старой гадалки и носил в качестве талисмана. Ревизор «Дрездена» получил в подарок от президента револьвер, а все остальные офицеры и матросы – по золотой монете на память.

В тот же день в 18:00 «Дрезден» вышел в море, направляясь из Кингстона в Порт о Пренс на встречу с «Карлсруэ». В пути была принята радиограмма с английского крейсера «Бервик», в которой капитану 2 ранга Келеру желалось удачи в его службе на новом прекрасном крейсере, каким был «Карлсруэ». «Бервик» шел из Порт о Пренса, где его моряки могли хорошо рассмотреть новый германский крейсер. В портах Вест Индии тогда несли совместную службу стационеров, охраняя интересы своих стран и жизнь своих граждан, английские, германские и американские корабли.

Часто решая одни и те же задачи, постоянно обмениваясь визитами, участвуя в совместных торжествах и взаимодействуя друг с другом, они меньше всего думали, что когда нибудь им придется встретиться в бою. Это наложило известный психологический отпечаток на события первых дней Первой мировой войны.

«Дрезден» во время своей предыдущей стоянки в Пуэрто Мехико был там одновременно с «Бервиком». Командиры обменялись визитами и остались очень довольны друг другом. В тот же день «Дрезден» пришел в Порт о Пренс и в 17:00 стал на якорь рядом с «Карлсруэ». Все уже было готово к смене командиров. Капитан 2 ранга Людеке с одним из своих офицеров должен был перейти на «Дрезден», а капитан 2 ранга Келер и старший лейтенант Ауст – на «Карлсруэ». На рейде дымили два американских линкора, а это значило, что на берегу продолжаются беспорядки.

26 июля с подъемом флага на крейсерах произошла смена командиров. Капитан 2 ранга Келер обратился к своим новым подчиненным с краткой речью, закончившейся казенным «ура» в честь императора. На «Дрездене» все уже жили мечтами о скором возвращении на родину. В присланной Келеру радиограмме из Берлина был даже расписан маршрут «Дрездена»: 28 29 июля – остров Сент Томас, 6 7 августа – Азорские острова, 12 августа – приход в Вильгельмсгафен.

Большая часть офицеров и унтер офицеров «Дрездена» были женатыми людьми, поэтому радость от предстоящего возвращения на родину читалась, практически, на каждом лице, особенно потому, что это возвращение уже несколько раз откладывалось. Когда старший лейтенант Ауст перед уходом на «Карлсруэ» пришел попрощаться со старшим офицером «Дрездена», пожелав ему «скорого и радостного свидания с семьей на родине», тот вздохнул и сказал: «Кто знает? Может быть, вы, Ауст, вернетесь на родину раньше меня».

Эти слова оказались пророческими. Сам старший лейтенант Ауст нашел условия жизни на «Карлсруэ» не такими комфортными, как на «Дрездене».

«Первое впечатление, произведенное на нас нашим новым кораблем, было не очень хорошее, – записал в своем дневнике молодой офицер. – В отношении жизненных удобств мы были избалованы „Дрезденом“. Каюты, кают компании и прочие жилые помещения были там сравнительно прохладными, и в них было много воздуха. На „Карлсруэ“ в каюте командира была такая невыносимая жара, что он сразу устроился в своей походной рубке на мостике, а своим помещением пользовался лишь для приемов. В море было немного лучше, так как происходил приток воздуха из иллюминаторов. В помещении штурманского офицера, ревизора и канцелярии было тоже душно. В офицерских каютах, находившихся в кормовой части жилой палубы, было не лучше».

26 июля в 16:00 «Карлсруэ» покинул Порт о Пренс, взяв курс на Гавану, куда прибыл около полуночи 28 июля вместе с небольшим итальянским крейсером. Капитан 2 ранга Келер съехал на берег, нанеся визит представителю американского правительства и германскому посланнику. Вести из Европы приходили одна хуже другой. Уже началась война между Австро Венгрией и Сербией. Почти все страны объявили о мобилизации. Со дня на день ожидалось начало войны между Германией и Францией и между Германией и Россией.

Вечером капитан 2 ранга Келер с группой своих офицеров был на ужине в германском консульстве, где ему была показана радиограмма, посланная из Берлина в консульства Германии в Гаване, на Сент Томасе, в Новом Орлеане, Тампико, Вера Круз и Пуэрто Мехико, а также в генеральные консульства от Вашингтона до Буэнос Айреса, предупреждающая о весьма вероятном начале крупной европейской войны и призывающая германских дипломатов принять меры, предусмотренные секретными мобилизационными инструкциями. Однако, в настоящий момент обстановка оставалась еще настолько неясной, что капитан 2 ранга Келер решил отложить на сутки уход из Гаваны, надеясь получить через консульство новую информацию о ситуации в Европе.

Из Гаваны Келер предполагал идти в Вера Круз, но уже были получены данные, что именно туда со всех Карибских станций стягиваются английские и французские корабли, хотя политическая ситуация в Мексике, казалось, не давала к этому никакого повода.

29 июля, после полудня, на крейсере был устроен прием немецкой «Морской лиге». Всякая официальность была забыта. В то время, как на шканцах звучала музыка и смех и кружились пары, у носовой части корабля стояли угольные баржи, и порой звуки музыки заглушались грохотом угольных лебедок. Танцы и угольный аврал были отделены лишь парусиновым обвесом.

«Большая часть гостей, – вспоминает в своем дневнике старший лейтенант Ауст, – состояла из молодых дам – американок и испанок. Политика была главной темой разговоров в этот день на „Карлсруэ“, что не часто случается на балах. Положение дел всеми признавалось очень серьезным. Все были убеждены, что „Карлсруэ“ из Гаваны попадет прямо в бой. Поэтому дамы записывали на карточках и веерах наши фамилии, чтобы потом вспоминать нас. Командир итальянского крейсера считал своим долгом прислать к нам офицера подтвердить, что если он в чем либо может быть полезен, то он к нашим услугам».

30 июля около 10 часов утра «Карлсруэ» вышел из Гаваны. В море крейсер нагнала радиограмма, извещавшая капитана 2 ранга Келера о том, что сразу после его ухода в Гавану пришел британский крейсер «Бервик». Германской агентуре в Гаване удалось выяснить, что «Бервик» получил задание вести тщательное наблюдение за германскими военными кораблями в бассейне Карибского моря. В радиограмме говорилось также о дальнейшем ухудшении политической обстановки в Европе из за вспыхнувшей войны между Австро Венгрией и Сербией.

Полученная информация вынудила капитана 2 ранга Келера отказаться от похода в Вера Круз. Келер приказал ложиться на обратный курс с тем, чтобы, пройдя между северным побережьем Кубы и южной оконечностью полуострова Флорида, выйти в открытый океан, где он имел больше возможности для маневра в предстоящей схватке с противником. Развернувшись, «Карлсруэ» некоторое время продолжал держаться вблизи Гаваны, чтобы, не теряя связи с местной радиостанцией, ожидать дальнейшего развития событий.

В это время на «Карлсруэ» проводились всесторонние боевые учения, тревоги и учебные стрельбы. Днем пришла радиограмма, сообщившая о том, что война может начаться в любой момент. Капитан 2 ранга Келер изучал разведывательную информацию о дислокации боевых кораблей вероятных противников.

Английский броненосный крейсер «Суффолк», на котором держал флаг командующий 4 й эскадрой британских крейсеров адмирал Крэдок, находился в Вера Круз. Легкий крейсер «Бристоль», выйдя из Пуэрто Мехико, в настоящее время находился в море. Броненосный крейсер «Эссекс» был в канадских водах, однотипный «Ланкастер» стоял на Бермудах, а легкий крейсер «Глазго» (типа «Бристоль») находился в Рио де Жанейро. Кроме того, в Вера Круз стоял французский броненосный крейсер «Конде», а второй французский крейсер «Декарт» – в Тампико. Что касается «Бервика», то было известно, что он недавно ушел из Гаваны, но Келер был убежден: «Бервик» скоро вернется в Гавану и именно оттуда начнет охоту за «Карлсруэ».

В полученных из Берлина радиограммах как о конкретных врагах говорилось только о Франции и России. В качестве союзников назывались Австро Венгрия и почему то Италия. Позиция Англии оставалась неясной. Но здесь, в Карибском море, на другом берегу Атлантического океана, немецкие моряки, наблюдая за поведением британских кораблей, уже понимали, что в случае войны Германии с Францией и Россией можно не сомневаться в позиции Англии. Она, не колеблясь, выступит против Германии.

I

1 августа 1914 года радиостанция «Карлсруэ» приняла приказ о мобилизации. Среди прочих приказов и инструкций было и указание «Дрездену» оставаться в Атлантике для ведения крейсерской войны. Мечты его моряков о скором возвращении на родину остались несбывшимися.

Капитан 2 ранга Келер, построив экипаж «Карлсруэ» на баке, зачитал приказ о мобилизации и в двух словах объяснил политическую обстановку, сложившуюся в Европе. Матросы слушали командира с напряженным вниманием и молча разошлись. Потом они стали собираться группами по нескольку человек, обсуждая услышанное от командира. Многие еще надеялись, что до войны дело еще не дойдет. А те, кто был уверен в обратном, плохо представляли, какой будет эта война, которой суждено было залить всю Европу кровью и взорвать весь мир. Аналога такой войне еще не было.

Плохо представлял себе будущее и капитан 2 ранга Келер, хотя он уже не сомневался в неизбежности войны. Шифрованной радиограммой через германского военно морского атташе в Вашингтоне Келер приказал германскому пассажирскому лайнеру «Кронпринц Вильгельм», принадлежавшему Гамбург Американской пароходной компании, идти на рандеву с «Карлсруэ» к Багамским островам.

"Объявление войны России, – записал в своем дневнике 2 августа 1914 года старший лейтенант Ауст, – застало нас на памятном для всех немецких моряков месте: здесь в 1870 году немецкий «Метеор» и французский «Буве» имели бой, который окончился плачевным бегством сильнейшего француза в Гавану. Это воспоминание было для нас добрым предзнаменованием.

По окончании краткого богослужения, поздно вечером, командир сообщил команде об объявлении войны России и о вступлении в силу законов военного времени. В эту ночь матросы очень долго оставались на палубе, обсуждая громче или тише, в зависимости от темперамента, происшедшие события.

Конечно, война с Россией пока никак не влияла на наше положение. Что мы могли предпринять против России здесь, где не было ни одного русского корабля? Но все были уверены, что очень скоро начнется война и с Францией. Франция ни за что не пропустит случая вместе с ее богатырским другом Россией напасть на нас и, наконец, утолить жажду реванша.

Но что предпримет Англия? Это был для нас самый существенный вопрос. Следовало ожидать и надеяться, что разрешение его наступит, возможно, скоро.

3 августа.

Разрыв с Францией, который нам сделался известным сегодня, не вызвал особенного возбуждения команды. Все ожидали этого. В нашем положении это не производило никаких изменений. Конечно, враг был теперь в непосредственной близости, и мы имели вполне определенные задачи относительно его судов и опорных пунктов, но все таки вопрос относительно намерений Англии оставался открытым. Если она останется с нами в мире, то это будет для нас очень стеснительно в наших предприятиях против французов и вообще, помешает нашим действиям. Командир был уверен, что объявление войны Англией – это вопрос нескольких часов. Так как он был вынужден находиться в ожидании, то хотел использовать это время для приближения к английским торговым путям, чтобы быть в готовности по объявлении войны Англией исполнять свою задачу – вредить неприятельской торговле. Поэтому он пошел на север к Флоридскому проливу".

Англичане, чья позиция так тревожила моряков «Карлсруэ», также с нетерпением ждали объявления войны.

Британское Адмиралтейство более всего в тот момент тревожили порты Соединенных Штатов Америки, которые были полны германских торгово пассажирских пароходов, которые немцы легко могли переоборудовать во вспомогательные крейсера и угрожать английской морской торговле на наиболее важных путях из Канады и Северной Америки. 27 июля командующий 4 й крейсерской эскадрой англичанин адмирал сэр Христофор Крэдок получил из Адмиралтейства предупредительную радиограмму о возможном начале войны с Германией и необходимости в связи с этим начать слежение за германскими крейсерами с тем, чтобы по объявлению войны быстро и эффективно их уничтожить.

Немецких крейсеров у побережья Мексики уже не было. Было известно, что «Дрезден» прибыл 25 июля в Порт о Пренс, а «Карлсруэ» ушел куда то в неизвестном направлении. Адмирал приказал броненосному крейсеру «Бервик» идти на Ямайку и оттуда вести слежение за «Дрезденом». «Эссекс» был послан на Бермуды, чтобы, соединившись со стоявшим там в доке «Ланкастером», следовать на север и наблюдать за торговыми путями, идущими из Нью Йорка. Сам адмирал Крэдок с «Суффолком» и «Бристолем» оставался на рейде Вера Крус, ожидая дальнейшего развития событий.

29 июля стало известно о приходе «Карлсруэ» в Гавану. «Бервик» полным ходом бросился туда, но опоздал: «Карлсруэ» успел уйти в неизвестном направлении. Не найдя «Карлсруэ» в Гаване, «Бервик» направился во Флоридский пролив, считая это место наиболее вероятным для встречи с противником. О «Дрездене» в это время было известно только то, что 28 июля он ушел из Порт о Пренса. Через несколько дней, когда война становилась все более и более неизбежной, опасения за северо атлантические линии коммуникаций стали быстро возрастать!

Особенно беспокоил Адмиралтейство район Нью Йорка. Как всегда при подобных обстоятельствах, начиналось нечто, похожее на панику. Британская радиостанция на Ньюфаундленде сообщала, что «Дрезден» и «Карлсруэ» крейсируют вблизи Нью Йорка. Об этом сообщали все британские станции от Нью Йорка до Буэнос Айреса. В ночь со 2 на 3 августа адмирал Крэдок прибыл на Ямайку, где получил приказ из Адмиралтейства направить к Ньюфаундленду крейсер «Бристоль».

Все это время «Бервик» крейсировал во Флоридском проливе, получая данные о близости «Карлсруэ», радиостанция которого работала не переставая. Получив от встреченного английского парохода сообщение, что тот на рассвете разошелся с «Карлсруэ» контркурсами, «Бервик» начал осмотр якорных стоянок вблизи плавмаяка Грит Исаак на соединении канала Провидения с Флоридским каналом. В этот же день адмирал Крэдок получил указание Адмиралтейства, что наиболее опасным районом его станции следует считать район Нью Йорка, и что британским пароходным компаниям рекомендовано не выпускать пароходов в море до прибытия его крейсеров. В районе Нью Йорка находился лишь крейсер «Эссекс», и адмирал Крэдок на «Суффолке» пошел на север к нему на помощь.

4 августа в 13:30 адмирал Крэдок получил радиограмму об объявлении Англией войны Германии. Почти одновременно он получил из Адмиралтейства проверенную информацию" о том, что около Нью Йорка находится «Дрезден». (На самом деле «Дрезден» в этот момент проходил устье Амазонки, стремясь на юг на соединение с эскадрой адмирала Шпее.)

Капитан 2 ранга Келер на «Карлсруэ» получил уведомление о начале войны на несколько часов раньше адмирала Крэдока. Крейсер стоял в уединенной бухте в 400 милях к юго востоку от места, где его искал «Бервик». Келер немедленно вывел «Карлсруэ» из бухты, взяв курс на север.

«После полудня пришло, наконец, разрешение вопроса: Англия объявила войну Германии, – записал в своем дневнике от 4 августа старший лейтенант Ауст. – Теперь мы знали, что нам следует делать. Ожидание, которое с каждым часом становилось все более тягостным, закончилось. Руки у нас теперь были развязаны, и все возлагали большие надежды на ближайшие дни. Нелегко передать господствовавшее на нашем корабле настроение. Число врагов нашего Отечества было очень велико, и, естественно, многие с тревогой думали о своих семьях, оставленных дома. Эти мысли можно было легко прочитать на задумчивых, печальных лицах наших моряков».

5 августа около 07:00 сигнальщики «Карлсруэ» обнаружили на горизонте пароход. Подняв сигнал «Остановиться!», «Карлсруэ» пошел на сближение с обнаруженным судном. Пароход оказался итальянским под названием «Мондибелло», идущим в балласте из Мессины в Гальвестон. Радиостанции на судне не было, и капитан «Мондибелло» ничего не знал о событиях, происшедших в мире в последние две недели. Когда командир призовой команды, направленной с «Карлсруэ», лейтенант Шредер сообщил капитану о том, что началась война, итальянский капитан был страшно удивлен. Еще более он удивился, узнав, что Италия объявила о своем нейтралитете, и с чисто итальянской эмоциональностью он стал уверять лейтенанта Шредера, что подобное поведение его страны совершенно непонятно, и он убежден, что скоро Италия выступит на стороне Германии. Лейтенант Шредер, убедившись, что пароход действительно итальянский и все бумаги его в порядке, разрешил «Мондибелло» следовать дальше.

Отпустив итальянский пароход, капитан 2 ранга Келер послал шифрованную радиограмму вышедшему из Нью Йорка германскому пассажирскому пароходу «Кронпринц Вильгельм», сообщая ему новое место рандеву и требуя следовать туда полным ходом. Келер планировал превратить пароход во вспомогательный крейсер, передав на него орудия и комендоров. Еще Келер рассчитывал пополнить с «Кронпринца Вильгельма» запасы угля. Встреча с ним планировалась на следующий день. Вооружением этого парохода Келер планировал удвоить собственные силы в этом регионе для ведения крейсерской войны.

На «Карлсруэ» немедленно началась подготовка к вооружению «Кронпринца Вильгельма», на который планировалось передать два 88 мм орудия, винтовки, запас снарядов и патронов, а также матросов различных специальностей во главе со штурманским офицером «Карлсруэ» капитан лейтенантом Тирфельдером, который должен был стать командиром нового вспомогательного крейсера. Шифровка, посланная Келером на «Кронпринц Вильгельм», была перехвачена радистами английского крейсера «Бервик», ведущего поиск «Карлсруэ». В этот момент «Бервик» проходил каналом Провидения. Шифровальщики крейсера поняли смысл радиограммы, но считали, что «Карлсруэ» вызывает на рандеву германский лайнер «Фридрих дер Гроссе», а не «Кронпринц Вильгельм». Считая, что «Бервика» вполне достаточно, чтобы расправиться с «Карлсруэ», адмирал Крэдок продолжал свой путь на север в направлении Бермудских островов, следуя как раз в то место, где капитан 2 ранга Келер назначил рандеву «Кронпринцу Вильгельму».

На рассвете 6 августа с «Карлсруэ» прямо по курсу был усмотрен большой пароход. Поскольку пароход не поднял позывных, а радиостанция «Карлсруэ» постоянно принимала радиопереговоры какого то английского крейсера, находящегося поблизости, Келер приказал сыграть боевую тревогу. Вскоре встречный пароход положил руль вправо, встал к крейсеру лагом, после чего был опознан как «Кронпринц Вильгельм». «Карлсруэ» подошел к нему, встал у правого борта лайнера и капитан 2 ранга Келер отправился туда на катере, чтобы переговорить с капитаном. Минут через пятнадцать Келер вернулся и подвел «Карлсруэ» к левому борту лайнера, встав носом на юго восток. Высокий борт лайнера прикрыл крейсер от ветра и зыби, но зыбь была такова, что оба корабля постоянно поднимало и опускало, и только специальные кранцы предотвращали удары бортами друг о друга. Пришвартовавшись лагом к «Кронпринцу Вильгельму», «Карлсруэ» немедленно начал передачу на лайнер орудий и боеприпасов, а также моторного катера и шлюпок.

Работа шла в лихорадочном темпе. На обоих кораблях играли оркестры, чтобы взбодрить настроение экипажей.

Внезапно в 10:15 сигнальщики из «вороньего гнезда» «Карлсруэ» доложили, что на юго западе появился столб дыма. Вскоре над горизонтом поднялись две мачты, три трубы и высокая надстройка военного корабля, в котором безошибочно опознали английский броненосный крейсер «Суффолк», идущий под адмиральским флагом. Английский крейсер шел курсом на северо восток, видимо, не замечая «Карлсруэ» и «Кронпринца Вильгельма». Но когда его мостик поднялся над горизонтом, он повернул прямо на немецкие корабли.

Для адмирала Крэдока, державшего флаг на «Суффолке», эта встреча была неожиданной. "В 11 часов утра, – сообщал адмирал в своем рапорте, – в 120 милях на северо восток от острова Уатлинг был усмотрен «Карлсруэ», грузящим уголь с «Кронпринца Вильгельма» последнего немецкого парохода, ушедшего из Нью Йорка еще до объявления войны.

Заметив «Суффолк», немецкие корабли немедленно разошлись. «Кронпринц» бросился уходить на северо восток, а «Карлсруэ» – на север. «Суффолк» начал преследование «Карлсруэ», вызывая по радио «Бристоль», чтобы тот шел на пересечку противнику, и приказывая «Бервику» включиться в погоню. «Карлсруэ» был быстрее «Суффолка» на узел, поэтому Крэдок понимал, что погоня предстоит долгая, но надеялся на «Бристоль». В случае, если немецкий крейсер попытается повернуть и ускользнуть через проход Кайкос, адмирал назначил «Бервику» рандеву в 60 милях на северо восток от острова Маригуана.

"Как только в появившемся корабле был опознан противник, – вспоминает старший лейтенант Ауст, – работы на наших кораблях по приказу командира были немедленно прекращены. Швартовы были отданы. «Карлсруэ» дал полный назад, «Кронпринц Вильгельм» – вперед, и корабли разошлись под крики «ура» и звуки оркестра. За кормой «Кронпринца Вильгельма» на длинном буксире прыгали по волнам наш моторный катер и командирская гичка. «Кронпринц Вильгельм» взял курс на северо северо восток, «Карлсруэ» – на северо запад, и вскоре мы потеряли друг друга из виду. Мы радовались, что успели переоборудовать лайнер во вспомогательный крейсер, получив с него трех офицеров резерва. Англичанин решил преследовать «Карлсруэ», что было чрезвычайно кстати для «Кронпринца Вильгельма», который мог спокойно произвести окончательное вооружение, установку орудий и т.п. Английский адмирал полагал, что мы назначили лайнеру рандеву для приемки с него угля и, думая, что помешал этой погрузке, решил, что мы далеко не уйдем. Крейсер противника шел со скоростью не более 19 узлов. «Карлсруэ», давая 21 узел, вскоре ушел от погони. Но воздух был настолько чист, что до 4 часов пополудни мы видели вертикальный столб дыма неприятельского крейсера. На «Карлсруэ» настроение было приподнятым. Все радовались, что удалось вооружить «Кронпринц», предчувствуя, что англичанам еще придется здорово за ним погоняться.

Конечно, тот факт, что мы удираем от британского крейсера, был не очень приятен, но каждый понимал, что было бы совершенно бессмысленным вступать в бой с кораблем, превосходящим нас по всем параметрам, исключая скорость. Кроме того, нашей главной задачей была борьба с морской торговлей противника, а не морские бои с его крейсерами..."

Адмирал Крэдок уверяет, что он упустил «Карлсруэ» только к ночи, когда немецкий крейсер настолько ушел вперед, что скрылся из виду. Однако вскоре «Карлсруэ» был обнаружен легким крейсером «Бристоль», которого «Суффолк» навел на противника. Примерно, в 20:15 с «Бристоля» обнаружили немецкий крейсер в 3,5 румба справа по носу. «Карлсруэ» шел на север, находясь в 6 милях от английского крейсера и, казалось, не замечая его. Светила полная луна, создавая хорошую видимость. «Бристоль» повернул на 7 румбов влево, приготовившись открыть огонь правым бортом. Расстояние до противника быстро уменьшалось, и когда оно дошло до 35 каб., «Бристоль» произвел первый залп. «Карлсруэ» немедленно ответил и, быстро повернув на восток, оставил «Бристоль» у себя за кормой.

Некоторое время оба крейсера, освещаемые луной, шли параллельными курсами. Быстро стало сказываться преимущество «Карлсруэ» в скорости – расстояние неуклонно увеличивалось. Внезапно немецкий крейсер повернул влево, выходя «Бристолю» под нос. Английский крейсер изменил курс на северо восток, но через несколько минут «Карлсруэ» резко отвернул на юго восток и скрылся в собственном дыму. Вскоре на «Бристоле» произошла авария в машине, ход упал до 18 узлов и в 22:30 германский крейсер скрылся.

"Примерно в 19:40, – отметил в своем дневнике старший лейтенант Ауст, – на левом траверзе «Карлсруэ» появился корабль, идущий с закрытыми огнями на пересечку нашего курса. Расстояние было около 6000 метров. При лунном свете можно было достаточно хорошо рассмотреть очертания длинного низкого корабля не менее чем с тремя трубами. Мы немедленно опознали в нем нашего старого приятеля по Пуэрто Мехико – английский легкий крейсер «Бристоль». Противник открыл огонь, на который мы немедленно ответили. Около часа оба корабля, доведя скорость до 25 узлов, шли параллельными курсами и обменивались залпами, стремясь занять наиболее выгодную позицию. После 8 часов вечера «Бристоль», первоначально державшийся на нашем траверзе, стал вдруг резко отставать. Его огонь ослабел, а затем вообще прекратился. Поскольку его закрыло густым облаком нашего дыма, то и мы прекратили огонь.

Командир не хотел ввязываться в ночной бой со всеми его непредвиденными случайностями. Кроме того, нам было известно, что севернее нас находились английские броненосные крейсера «Ланкастер» и «Эссекс», а с юга за нами гнались «Суффолк» и «Бервик». Мы хорошо слышали, как именно «Суффолк» наводил на нас «Бристоль». Поэтому мы, ведя бой, не могли не считаться с возможностью, что к месту боя подойдет один, а той несколько британских броненосных крейсеров. Тогда, на третьи сутки войны, нашу деятельность можно было бы считать законченной, хотя к этой деятельности мы еще и не приступали.

«Карлсруэ» во время этого непродолжительного боя не получил никаких повреждений, хотя залпы «Бристоля» ложились очень близко. Попаданий в противника тоже как будто не было".

Одной из причин, по которой капитан 2 ранга Келер счел за благо поскорее выйти из боя, был огромный перерасход угля в режиме полного хода при боевом маневрировании. Угля было израсходовано столько, что не оставалось ничего другого, как идти в какой то нейтральный порт и там попытаться погрузить уголь. Лучше всего это можно было сделать в одном из портов на восточном побережье США, но там существовала вероятность нарваться на один из британских броненосных крейсеров, что грозило «Карлсруэ» гибелью, особенно, если бы противнику удалось отрезать германский крейсер от берега. Поразмыслив, Келер решил идти в Пуэрто Рико и там пополнить запас угля. Надеяться на то, что противник в столь светлую ночь не заметит изменения курса «Карлсруэ», не приходилось. Было неизвестно, продолжают англичане преследование или нет. Командир и большая часть офицеров всю ночь оставались на мостике. Матросы спали на своих местах по боевой тревоге. Ход был уменьшен до 16 узлов.

Утром все ожидали возобновления боя. Десятки глаз с тревогой ощупывали горизонт – в какой его части появятся столбы дыма из труб британских крейсеров? По мере того, как светало, на «Карлсруэ» росло напряжение. Когда же совсем рассвело и взошло солнце, многие отказывались верить своим глазам – противника нигде не было видно. Келер приказал уменьшить ход до 12 узлов и дал команду: «От мест отойти!»

Запас угля таял, и дойти до Пуэрто Рико можно было только экономичным 12 узловым ходом. Положение было очень опасным. В случае появления противника крейсер уже не мог использовать свое главное оружие – скорость. Около 7 часов утра из радиорубки доложили, что отчетливо слышат переговоры какого то английского крейсера, который находится очень близко и, судя по всему, на сходящемся курсе. Положение можно было считать уже критическим. Ни увеличить скорость, ни изменить курс из за недостатка угля «Карлсруэ» уже не мог. Келер считал, что это «Суффолк». Его появления ждали е минуты на минуту, лихорадочно соображая, что делать в этом случае.

Если увеличить ход и спасаться бегством, то «Карлсруэ» рисковал остаться без угля в открытом море, и ему оставалось бы только затопиться, пересадив команду на шлюпки, В случае боя «Суффолк» быстро уничтожил бы «Карлсруэ», но при этом существовала надежда нанести и ему какие то повреждения. Около 10:00 слышимость переговоров английского крейсера достигла предела, а затем стала слабеть. Видимо, корабль противника пересек курс «Карлсруэ» за горизонтом.

Британским кораблем, находившимся так близко от германского рейдера был, действительно, «Суффолк». Когда адмирал Крэдок три часа назад потерял «Карлсруэ» из виду, он пошел на восток, чтобы отрезать немецкий крейсер в случае, если «Бристоль» заставит его повернуть на юг. Зная из сообщения «Бристоля» курс противника, адмирал лег на юго юго восток. Фактически «Суффолк» какое то время шел с «Карлсруэ» параллельными курсами; но вскоре Крэдок повернул на юго восток, а с рассветом – на восток, точно на пересечку курса противника. (Именно в этот момент капитану 2 ранга Келеру доложили, что вблизи находится английский крейсер, но он из за нехватки угля не мог ни увеличить скорость, ни уклониться.) Можно сказать, что «Карлсруэ» спас случай: «Суффолк», пересекая его курс в 9 часов утра, прошел за кормой немецкого крейсера на грани пределов видимости. Все расчеты адмирала Крэдока были правильными, но счастье оказалось на стороне противника.

Удачно уйдя от «Бристоля» и волей Провидения избежав 152 мм орудий «Суффолка», «Карлсруэ» продолжал идти 12 узловым ходом в Пуэрто Рико. Океан был полностью пустынным. Вскоре, однако, в радиорубке «Карлсруэ» услышали радиопереговоры «Бервика» который шел на Ямайку грузиться углем. Получив радиограмму адмирала Крэдока, «Бервик» из прохода Виндварт немедленно повернул на северо восток. На «Карлсруэ» снова началась нервотрепка. Радио «Бервика»– слышалось все яснее и яснее, а германский крейсер снова полагался на счастливый случай. И счастье ему не изменило. В тот момент, когда встреча с «Бервиком» уже казалась неизбежной, радио стало слышаться все слабее, так как «Бервик», почти уже выйдя на видимость «Карлсруэ», повернул на запад, решив искать германский крейсер в районе Багамских островов. Почему – неизвестно.

"Мы все облегченно вздохнули, – вспоминает старший лейтенант Ауст. – Все уже ожидали конца и бесславной гибели даже без утешения, что гибель была ненапрасной. Командир внешне был спокоен, но всем было ясно, что нынешний день, 7 августа, был для него, возможно, самым тяжелым в жизни. С момента боя с «Бристолем» командир не сходил с мостика, и мы еле смогли уговорить его подремать несколько часов в плетеном кресле, которое принесли на мостик.

Команда работала, не покладая рук. Она была разбита на два отделения и перегружала уголь в угольных ямах поближе к котлам. Жара была такая ужасная, что работали совершенно голыми и отдыхали на баке в таком же виде, черные, как негры. Для защиты от солнца на баке был натянут тент".

На рассвете 9 августа «Карлсруэ» вошел в гавань порта Сан Жуан де Пуэрто Рико. Было воскресенье, и на берегу царила мертвая тишина. В порту находился пароход Гамбург Американской линии «Оденвальд», с которого Келер надеялся получить уголь. Но пароход оказался пустым. Его капитан предложил снабдить «Карлсруэ» провизией и передал на крейсер из числа своей команды 13 добровольцев и 5 запасных. Такое увеличение экипажа было очень кстати.

Капитан 2 ранга Келер сразу же отправился на берег разыскивать немецкого консула. Немецкий консул, как и все уважающие себя люди, жил на своей загородной вилле на другой стороне весьма живописной бухты. Поскольку был воскресный день, консула с трудом удалось разыскать по телефону. Узнав, в чем дело, он быстро примчался в порт и энергично стал организовывать все работы, связанные со снабжением «Карлсруэ» углём, водой и продовольствием.

Уже в 9 часов утра к правому борту «Карлсруэ» подошла баржа с 550т угля, а к левому – другая баржа с 250 тоннами. Уголь, принадлежавший какому то американцу, был очень низкого качества, представляя из себя практически угольную пыль. Погрузка шла очень медленно, стояла изнурительная жара, команда была утомлена после похода, так что за четыре часа работы удалось принять только 300 тонн угля. Консул и его сотрудники обыскали весь порт, но найти другого угля не смогли. Вся команда парохода «Оденвальд» добровольно пришла на помощь морякам «Карлсруэ» при погрузке и лишь поздно вечером ушла на шлюпках обратно на свое судно.

В Сан Жуане находились английское и французское консульства, имевшие кабельную связь и с метрополиями, и со всеми островами Карибского моря. Кроме того, в порту имелась мощная американская радиотелеграфная станция, которая хотя и объявила о своем нейтралитете, полдня сообщала кому то о приходе «Карлсруэ» в порт.

В таких условиях никого не удивил бы подход к Сан Жуану британских крейсеров.

К 19:00 погрузка угля на «Карлсруэ» была закончена. Было принято 500 тонн, которых должно было хватить для перехода в другой нейтральный порт. Незадолго до наступления темноты было получено известие, которого ожидали весь день: к острову полным ходом приближаются два английских броненосных крейсера. Капитан 2 ранга Келер почему то усомнился в этом, хотя подавляющая часть экипажа только удивлялась: почему англичане прибыли так поздно? Келер сам поднялся в «воронье гнездо» на фок мачте. Несколько минут он и сигнальщики обшаривали биноклями горизонт. Он был совершенно чист: ни дымка, ни судна, ни" корабля. Сомнения командира «Карлсруэ» были вызваны тем, что английские крейсеры, которые гонялись за ним на пути в Сан Жуан де Пуэрто Рико, тоже уже должны были разойтись по базам для погрузки угля. Но не считаться с полученным сообщением полностью было нельзя. Вероятность встретить англичан при выходе из порта все таки была.

С наступлением темноты «Карлсруэ» без огней выскользнул из Сан Жуана. Шел проливной тропический дождь, и в море царила такая кромешная тьма, что спустя уже несколько минут невозможно было различить огни Сан Жуана. В такой непроницаемой темноте, англичане могли пройти рядом с «Карлсруэ», но не заметить его. Выйдя из Сан Жуана, капитан 2 ранга Келер повел корабль под самым берегом на восток. Дождь продолжался до 21:00, затем небо очистилось, взошла луна. Снова сделалось светло, как днем, что бывает только в тропиках.

В 22:00 «Карлсруэ» прошел траверз маяка на мысе Сан Жуан в северо восточной части острова, и командир приказал ложиться на юг, намереваясь проскочить очень узким и трудным в навигационном отношении фарватером через пролив в восточной части острова. Фарватер был настолько опасным, что вряд ли Келер рискнул бы войти в пролив, не будь ночь такой светлой и ясной. Келер решил зайти в Кюрасао, где и догрузиться углем. На корабле, тем временем, шла обычная служба, команде дали возможность отдохнуть. Заодно привели к присяге 13 добровольцев, пришедших с парохода «Оденвальд».

Между тем, не имея никаких точных сведений о местопребывании «Карлсруэ», адмирал Крэдок, опасаясь за безопасность северо атлантических путей, поспешил на Бермудские острова, захватив по пути германский танкер «Леда». На Бермудах британский адмирал застал два французских крейсера и узнал, что французское правительство на второй день войны отменило приказ о возвращении обоих крейсеров на родину, предоставив их в распоряжение англичан.

Это развязывало Крэдоку руки на юге. Теперь для наблюдения за Мексиканским заливом он мог назначить «Конде», предоставив ему базу на Ямайке, а для наблюдения за Карибским морем – «Декарт» с базой в Санта Лючии. Сам же Крэдок, полагавший, что «Карлсруэ» ушел на север, поспешил занять место «Бристоля» у Нью Йорка. К тому же было получено сообщение из Канады о появлении германского крейсера в проливе Кабот, где несший сторожевую службу крейсер «Ланкастер» ушел для пополнения запасов угля. А «Карлсруэ» на рассвете 12 августа пришел в голландский порт Вилемштад на остров Кюрасао.

О позиции, занятой Голландией в начавшейся войне, на «Карлсруэ» никто ничего толком не знал. Ходили разные слухи, но истинное положение вещей было неизвестно. Не исключалось, что, придя в Вилемштад, «Карлсруэ» застанет там корабли противника. На всякий случай капитан 2 ранга Келер приказал всем занять места по боевому расписанию. При появлении крейсера на сигнальной мачте порта подняли какой то сигнал, который на «Карлсруэ» прочесть не смогли. Заиграли рожки, гарнизон был поднят «в ружье». По набережной куда то потащили пушки. Из утесов повсюду торчали жерла орудий. Капитан 2 ранга Келер, демонстрируя мирные намерения, поднял лоцманский флаг, но на это, судя по всему, никто не обратил никакого внимания.

Наконец, после длительного и довольно нервного ожидания из узкого входа в гавань появился паровой катер, направлявшийся к крейсеру. Келер приказал комендорам отойти от орудий и прикрыть кранцы первых выстрелов. Вместе с лоцманом на «Карлсруэ» прибыл командир броненосца береговой обороны «Якоб ван Хэмскерк» коммодор голландского флота Гоенен, который по совместительству командовал местной колониальной эскадрой, куда входил еще один броненосец береговой обороны «Кортенаер».

Голландский офицер свободно говорил по немецки и был очень любезен. Он обещал Келеру угля, но честно предупредил командира «Карлсруэ», что в любую минуту может придти сообщение о войне между Германией и Голландией. Вся кабельная связь находится в английских руках, пояснил коммодор, связи с метрополией нет уже несколько дней. Губернатор колонии совершенно сбит с толку английскими сообщениями и в большой тревоге ждет известий о начале военных действий. Появление «Карлсруэ» было воспринято как начало Германией войны против Голландии. Все считали, что крейсер прибыл, чтобы бомбардировать порт. Келеру удалось убедить коммодора Гоенена в своих абсолютно мирных намерениях, и «Карлсруэ» было разрешено войти в порт. Впрочем, лицо командующего голландской эскадрой оставалось очень озабоченным.

«Вилемштад имеет такой чистый и европейский вид, что кажется, будто находишься в Голландии, – отметил в дневнике неутомимый летописец старший лейтенант Ауст. – Только множество негров на берегу разрушает эту иллюзию. Среди это картины глубочайшего мира и спокойствия, которую нисколько не портили средневековые форты на берегу, на всех нас сильное впечатление своей воинственностью произвели два броненосца береговой обороны: „Якоб ван Хэмскерк“ и „Кортенаер“, стоявшие по обеим сторонам узких ворот гавани. Стволы их больших орудий были наведены точно в проход и грозно смотрели на нас. Оба броненосца были готовы сняться с якоря и немедленно вступить в бой. Нам стало даже неловко».

«Карлсруэ» подошел к набережной фирмы «Мадуро и с я», владелец которой исполнял на острове обязанности австрийского консула. Вскоре после того, как «Карлсруэ» встал на швартовы, на него с визитом прибыли командиры обоих броненосцев. Капитан 2 ранга Келер и старший лейтенант Ауст хорошо знали командира «Кортенаера» капитана 1 ранга Ван дер Валя еще со времен беспорядков в Мексике, когда Келер командовал «Дрезденом». Ван дер Валь сразу же узнал Келера, и встреча получилась очень сердечной. Голландские офицеры прибыли на борт «Карлсруэ» по поручению губернатора, чтобы сообщить, что никаких препятствий в получении угля чиниться не будет, и германскому крейсеру будет отпущено 1200 тонн. Кроме того, голландцы пытались убедить Келера в случае получения известия о начале войны Голландии с Германией тихо и мирно разоружиться в этом голландском порту. Келер на это отвечал уклончиво, да и голландцы особо не настаивали.

Позднее командир «Карлсруэ» съехал на берег, чтобы нанести визит губернатору. Губернатор знал о вторжении германских войск в Бельгию и опасался, что вслед за Бельгией наступит очередь и Голландии. Келер, немного зная о предвоенных планах сухопутного командования, пытался его в этом разуверить. Губернатор пожаловался Келеру на английского и французского консулов, которые перехватывали все сообщения из Европы, а к нему предъявляли массу требований. Сегодня уже поступило требование немедленно задержать «Карлсруэ» в гавани.

В 08:00 на «Карлсруэ» приступили к погрузке угля. В отличие от пуэрториканского уголь был высокого качества, а средства его подачи – не столь первобытными, как в Сан Жуане. Так что к 19:00 удалось принять 1200 тонн. В самый разгар погрузки угля в порт пришел перуанский миноносец. Сразу же по порту пошел гулять слух: миноносец не перуанский, а французский, и прибыл он в порт, чтобы торпедировать «Карлсруэ». Затем снова стали поступать сообщения, что ко входу в Вилемштад подошли британские крейсера. Почти одновременно с «Карлсруэ» ко входу в порт подошли два парохода. Один успел войти в гавань до «Карлсруэ». Это был американский сухогруз «Филадельфия». Вторым оказался германский пароход «Штадт Шлезвиг», принадлежавший судоходному обществу «Г.Ц.Цорн».

Пароход пережил несколько неприятных минут, поскольку на нем приняли «Карлсруэ» за англичанина. Выяснив, что крейсер немецкий, капитан этого парохода, который шел без груза в Мексику, предоставил свое судно в полное распоряжение капитана 2 ранга Келера. Команда «Штадт Шлезвига» пришла на помощь морякам крейсера при погрузке угля. Американский пароход «Филадельфия» пришел из Каракаса. Среди его пассажиров было много немцев, возвращающихся на родину, в том числе, и несколько армейских офицеров запаса. Запасники также прибыли на «Карлсруэ», прося, чтобы их зачислили в экипаж. Однако Келер отказался от армейских запасников, поскольку они ничего не смыслили в морском деле. Немецкая колония и фирма Мадуро прислали на крейсер в подарок сигары и ликер «Кюрасао». Ликер был столь же отвратительного качества, что и сигары с аналогичным названием, выпускаемые в Германии.

Пока «Карлсруэ» грузил уголь, кто то на берегу успел выпустить «экстренный выпуск» какой то местной газеты. В нем говорилось, разумеется, о вторжении немцев в Голландию, о героической борьбе голландской армии, которая, тем не менее, была раздавлена «тевтонской военной машиной». Особо живописались зверства германских солдат.

Совершенно сбитый с толку губернатор, к счастью для экипажа «Карлсруэ», никак на эту фальшивку не отреагировал, ожидая официальных сообщений. Стоя под жерлами орудий голландских броненосцев береговой обороны и слыша крики газетчиков, распространявших «экстренный выпуск», главным образом, в порту, капитан 2 ранга Келер счел за благо сразу после окончания погрузки убраться из Вилемштада от греха подальше. Он ведь тоже не знал, было ли сообщение «экстренного выпуска» фальшивкой или нет. Незадолго до 20:00 «Карлсруэ» ушел из Вилемштада, провожаемый взмахами рук и фуражек моряков «Штадт Шлезвига» и немцев – пассажиров с «Филадельфии».
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   28


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница