Игорь Бунич корсары кайзера предисловие



страница9/28
Дата24.06.2015
Размер5,67 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   28

II

«Карлсруэ» медленно шел вдоль берега Венесуэлы, направляясь на восток, ведя поиск торговых судов противника на пути из Каракаса и в Каракас. Пока никто не попадался, но зато на крейсере с удовольствием слушали последние известия, которые регулярно передавала в эфир английская радиостанция на Тринидаде. Это была первая информация, на основании которой экипаж крейсера мог примерно представить себе обстановку, сложившуюся в Европе на исходе второй недели войны.

На крейсере узнали, что за это время германская армия успела пройти через Бельгию и вчера заняла город Люттих. На восточном фронте русские вторглись в Пруссию и развернули наступление против Австро Венгрии. В это верить не хотелось, а потому решили, что сообщение о русских успехах – это выдумка англичан. Свободные от службы офицеры сидели в кают компании, изучая карту Атлантического океана. Всем, по словам старшего лейтенанта Ауста, хотелось побывать адмиралами стратегами. Утром и после полудня на крейсере проводились короткие учения. В ночь с 17 на 18 августа офицер связи «Карлсруэ» старший лейтенант фон Альгаус доложил Келеру, что установлена радиосвязь с пароходом Гамбург Американской линии «Патагония». Пароход сообщал, что имеет груз угля для «Карлсруэ».

«Когда на следующий день на рассвете мы увидели пароход, – вспоминает старший лейтенант Ауст, – то мы обрадовались ему еще больше, чем в свое время „Кронпринцу Вильгельму“. Сначала пароход шел к нам в кильватер, потом машины были застопорены, и капитан „Патагонии“ Кольдевей прибыл на крейсер. Встреча его с нашим командиром, которого он знал давно, была чрезвычайно сердечной. Капитан Кольдевей был известен как чрезвычайно способный и предприимчивый человек».

«Карлсруэ» и «Патагония» вместе пошли на юг. Келер воспользовался случаем, чтобы провести учения комендоров по определению расстояния до «Патагонии», используя. пароход как учебную цель. Около 16:00 сигнальщики доложили, что прямо по курсу виден дым. На крейсере пробили боевую тревогу. Вскоре сигнальщики доложили, что на горизонте появился однотрубный пароход. «Карлсруэ» увеличил ход, приказав «Патагонии» идти следом по способности.

"Известие о нашей первой охоте молнией пронеслось по всему кораблю, – вспоминает Ауст. – Все, кто не был занят службой внизу, высыпали на верхнюю палубу. С каждой пройденной милей напряжение росло. На «Патагонии», которая спешила, как могла, за нами, поднимая высокий бурун по носу, тоже все увеличивалось число голов, выглядывавших через планширь, а капитан Кольдевей не мог отказать себе в удовольствии просемафорить нам: «Уверен, что это англичанин!».

Постепенно можно было различить сначала красную трубу с черной маркой, затем – серый корпус судна. Еще на большом расстоянии пароход поднял флаг. Подзорная труба на «вышке», через которую хотели смотреть сразу трое, т.к. она была лучшей на всем крейсере, сейчас же определила, что это ярко красный английский коммерческий флаг. Все были в диком восторге".

18 августа 1914 года в 16:40 в точке 9 гр. 54 мин. СШ и 50 гр. 10 мин. ЗД «Карлсруэ» задержал свой первый приз, подняв ему сигнал: «Застопорьте машину; ждите шлюпку».

Для пущей важности из носового орудия был произведен один холостой выстрел. Призовая команда, состоявшая из двух офицеров, старшины радиста и «призового» писаря, направилась к английскому пароходу на паровом катере. Офицеры и команда катера были вооружены, радист и писарь – нет. Пароход «Боус Кэстл», принадлежавший компании «Джемс Чэмберс» в Ливерпуле, шел из чилийского порта Антофагаста на Антильские острова с грузом селитры и порошкового серебра. Его команда состояла, главным образом, из англичан. Им было дано достаточно времени, чтобы собрать вещи, а затем их перевезли на «Патагонию». Сохранить пароход как приз не было никакой возможности, и капитан 2 ранга Келер решил его потопить. «Боус Кэстл» был совершенно новым пароходом, совершавшим свое первое океанское плавание. Порядок на нем поддерживался образцовый, и по случаю первого возвращения на родину судно было заново выкрашено. Капитана шотландца привезли с судовыми бумагами на крейсер. Он был несколько смущен.

Зная о начале войны между Великобританией и Германией, он принял «Карлсруэ» за английский крейсер «Глазго» (тоже четырехтрубный), также оперирующий в этих водах. Старший лейтенант Ауст отметил в своем дневнике, что после того, как азарт погони прошел, им было очень жаль уничтожать такой красивый пароход – порождение современной науки, техники и промышленной культуры. Впрочем, все эти сантименты были с непривычки.

На английском пароходе открыли кингстоны и отдали фланец трубы холодильника. Кроме того, между котлами и бортом были заложены подрывные заряды. Плохо рассчитанный взрыв почти не повредил борт судна, а проломил верхнюю палубу. «Боус Кэстл» тонул очень медленно. В кают компании подтрунивали над минным офицером.

С наступлением темноты полил проливной дождь. Так и не дождавшись, когда потонет «Боус Кэстл», капитан 2 ранга Келер приказал уходить на юг. «Патагония», как тень, шла в кильватере «Карлсруэ». 19 и 20 августа оба корабля шли вдоль побережья Южной Америки, держа курс на юго восток. 21 августа они подошли к небольшому острову Мараса, находящемуся почти в самом устье Амазонки, и стали на якорь в одной из его пустынных бухт, ошвартовавшись друг к другу.

На «Карлсруэ» приступили к чистке котлов и приему угля с «Патагонии». Как раз в этом месте грязно желтые воды Амазонки сливались с девственно чистыми синими водами Атлантического океана. После полудня течение великой реки неожиданно усилилось, завихряясь в каких то непонятных обратных течениях и водоворотах. «Карлсруэ» и «Патагония» начали дрейфовать, а затем их оторвало друг от друга. Подняв якорь, крейсер переменил место, встав на меньшую глубину. Он еще несколько раз начинал дрейфовать, пока не нашел место, где течение было относительно слабым, и стал там на оба якоря. Погрузка угля продолжалась два последующих дня. Удалось заполнить все бункера и еще принять на палубу 120т угля.

Мимо кораблей постоянно проносились пироги с туземцами, вокруг шныряли их парусные лодки. Келер приказал закрыть название «Карлсруэ» на корме брезентом.

24 августа «Карлсруэ» и «Патагония» покинули дельту Амазонки и 25 августа перешли экватор. Уже долгое время на крейсере шла полемика, будет ли отмечаться переход экватора согласно флотским традициям, хотя и с некоторыми ограничениями в связи с военным временем. Капитан 2 ранга Келер был склонен разрешить церемонию, чтобы хоть как то скрасить однообразную и тяжелую жизнь экипажа, не видевшего ничего, кроме учений и погрузок угля. Однако сами матросы попросили командира отложить праздник Нептуна до того времени, когда «Карлсруэ» будет проходить экватор в обратном направлении, возвращаясь домой. На крейсере все, включая офицеров, были уверены, что война продолжится недолго – месяца три. Первый месяц уже прошел, значит, осталось два, от силы – три. Как известно, так думали не только на «Карлсруэ», еще не веря, что попали в один из самых страшных, кровавых и бессмысленных мировых катаклизмов.

Еще во время стоянки в Кюрасао капитан 2 ранга Келер договорился с капитаном парохода «Штадт Шлезвиг» Циммерманом, что тот приведет свое судно к острову Сао Жао у побережья Бразилии и будет там ожидать крейсер. «Штадт Шлезвиг» пришел к острову еще накануне, доставив для «Карлсруэ» 800 т угля, который ему удалось добыть у американцев на острове Сент Томас. Подведя «Штадт Шлезвиг» к борту, на «Карлсруэ» перегрузили с него то количество угля, которое крейсер израсходовал во время перехода к этому бразильскому острову. Остальной запас угля со «Штадт Шлезвига» перегрузили на «Патагонию». «Штадт Шлезвиг» был слишком тихоходным, чтобы следовать за «Карлсруэ». Поэтому на него пересадили команду потопленного британского парохода «Боус Кэстл», приказав капитану «Шлезвига» высадить англичан в Маранхао.

Англичане вели себя тихо, и не было никаких опасений, что они неожиданно взбунтуются.

26 августа «Карлсруэ» покинул Сао Жао и вышел в океан. После некоторых размышлений капитан 2 ранга Келер выбрал для боевой деятельности крейсера район в северо восточной части Южной Америки. Там скрещивались важные судоходные линии: из Европы через Канарские острова и острова Зеленого Мыса в Южную Америку, из Северной Америки и Вест Индии в Южную Америку. В точку пересечения этих путей, считая ее наиболее благоприятной для ведения войны против судоходства противника, капитан 2 ранга Келер и направил свой крейсер.

Подойти к этому месту Келер хотел с полностью нагруженными угольными ямами, для чего было необходимо еще раз выбрать укромное местечко для погрузки угля. Между тем, 27 августа радисты «Карлсруэ» перехватили близкие сигналы британского крейсера «Глазго», разговаривавшего с каким то другим кораблем, также находящимся поблизости.

30 августа в 11:00 «Карлсруэ» стал на якорь у рифов Лавандейра и немедленно приступил к погрузке угля с «Патагонии». Приняв к 19:00 350 тонн угля, «Карлсруэ» взял курс на северо восток к намеченному району своей корсарской деятельности. Район, определенный капитаном 2 ранга Келером, имел площадь 100000 квадратных миль. Его центр находился на 5 м градусе южной широты и между 29 36 градусами западной долготы.

Конечно, реализация плана Келера в огромной мере зависела от степени противодействия его операциям со стороны британских боевых кораблей. При этом Келеру оставалось уповать только на высокую скорость «Карлсруэ». Ночью радисты крейсера слышали переговоры каких то судов, ведущиеся на немецком языке. В это трудно было поверить, хотя некоторые радиостанции, вещавшие с территорий стран Латинской Америки, и говорили на немецком языке. Но они были очень маломощными, а их сообщения трудно было ловить. А тут немецкая речь звучала в эфире громко и четко. Не было сомнений, что переговоры ведут немецкие суда, что было в одинаковой степени и важно, и приятно.

Сигнальщики напряженно следили за горизонтом. Наконец, когда на горизонте открылся скалистый остров Рокас, сигнальщики доложили о двух пароходах, появившихся прямо по носу. Один был правее, другой – левее «Карлсруэ». Крейсер поднял свой позывной и пошел на сближение с тем пароходом, что находился левее. Разобрав позывной, пароход тоже повернул в сторону «Карлсруэ». Это был «Асунсьон» (4663 брт), принадлежавший Гамбург Южно Американской судоходной компании. Командовал пароходом капитан Фрич. Судно шло из Сантоса, везя для «Карлсруэ» 1200 т угля, запас продовольствия, а также 40 тысяч французских франков золотом. Вторым пароходом оказался «Крефельд» (3829 брт), принадлежавший Северо Германскому Ллойду, командовал им капитан Фит. Пароход вез «Карлсруэ» 1000 т угля, запас провианта и 35000 золотых франков наличными. Кроме того, стало известно, что на подходе находится еще один германский пароход – «Рир Негро», идущий из Бразилии.

Три немецких парохода сразу! Событие было более, чем радостное, значительно облегчающее будущие операции крейсера. Келер решил задержать все эти пароходы при себе в качестве вспомогательных судов. Оба парохода вступили в кильватер «Карлсруэ», а с «Рио Негро» удалось связаться по радио. Зыбь в океане была столь крупной, что капитаны пароходов не смогли прибыть на «Карлсруэ» для совещания с командиром. Келер решил пойти со всей своей импровизированной эскадрой под защиту острова Ракос.

«Карлсруэ» взял курс на остров, ведя за собой колонну из четырех немецких судов. В 16:00 на горизонте появилось еще какое то судно. На, мостике «Карлсруэ» поначалу решили, что это «Рио Негро», но удивились, что пароход не сделал никаких попыток сблизиться с крейсером, хотя не мог его не узнать. Неизвестный пароход запросили о порте приписки. Он ответил совершенно иначе, чем должен был «Рио Негро». Незваного гостя решили проверить. «Асунсьон» и «Крефельд» получили приказ идти к острову Ракос, «Рио Негро» дали радиограмму следовать туда же, а сам «Карлсруэ», сопровождаемый «Патагонией», полным ходом пошел на сближение с неизвестным судном. При приближении крейсера пароход поднял английский флаг. На его корме большими буквами было написано название «"Стратрой". Глазго». На «Карлсруэ» подняли сигнал «Остановиться!»

«Стратрой» немедленно повернул в сторону крейсера. Большая волна не давала возможности послать на перехваченный пароход катер с призовой командой. С «Карлсруэ» запросили пароход, откуда и куда он идет и что везет? После некоторой паузы «Стратрой» ответил: «6000 тонн угля из Норфолка в Бразилию».

6000 тонн угля – это было больше, чем имелось на всех четырех германских пароходах! Это была неслыханная удача, на которую Келер не смел даже надеяться. «Стратрою» было приказано спустить флаг и следовать за «Карлсруэ». Поставив захваченный пароход между собой и «Патагонией», «Карлсруэ» снова взял курс на остров Ракос.

1 сентября в 08:00 «Карлсруэ», ведя за собой захваченный «Стратрой» и верную «Патагонию», пришел на сборный пункт у Ракоса. Там вместе с «Асунсьоном» и «Крефельдом» уже стоял «Рио Негро», доставивший для «Карлсруэ» 1100 т угля, запасные части к машине, провизию и 200 фунтов стерлингов в золоте. На «Стратрой» прибыла призовая команда. Выяснилось, что большую часть команды английского парохода составляют китайцы. Им предложили остаться на судне, несколько повысив их жалованье. Китайцы с восторгом согласились. Английского капитана и его офицеров свезли с судна, командовать которым Келер назначил капитан лейтенанта резерва Любинуса, до этого занимавшего должность старшего помощника на пароходе «Кренфельд». На новый угольный транспорт были также переведены лейтенант резерва Гундлах с «Асунсьона», один машинист, три кочегара и 11 матросов с разных пароходов «эскадры» Келера.

По приказу Келера «Стратрой» поднял военный флаг. На захваченном судне нашли несколько американских газет, из которых, к сожалению, ничего нового узнать не удалось. Надеялись выяснить что то о судьбе «Дрездена», оперировавшего в южной Атлантике, но ничего не нашли.

Келер опасался, что англичане предпримут меры для того, чтобы отбить «Стратрой» обратно, и отнимут у него столько угля. Поэтому командир «Карлсруэ» приказал разделить уголь между остальными пароходами. Где то совсем недалеко переговаривались между собой два английских крейсера. Их сигналы принимались радиостанцией «Карлсруэ» четко и ясно. Между «Карлсруэ» и судами его «эскадры» постоянно сновали шлюпки. Одни доставляли на крейсер провиант с «Асунсьона», другие доставляли пленных англичан со «Стратроя» на «Асунсьон», третьи доставляли капитанов всех пароходов на совещание с командиром «Карлсруэ» и, наконец, одна шлюпка везла почту на «Патагонию», которую предполагали вскоре отпустить в Германию.

К вечеру многочисленные работы были завершены. «Патагония» и «Стратрой» снялись с якоря и ушли в море под общим командованием капитана Кольдевея. Когда оба парохода скрылись в сумерках, «Карлсруэ» и «Крефельд» также снялись с якоря и пошли на север – в район, намеченный Келером для операций крейсера.

В ночь со 2 на 3 сентября на расстоянии нескольких миль по левому борту с «Карлсруэ» заметили огни какого то судна. Крейсер полным ходом пошел на сближение и вскоре обнаружил английский пароход «Мэпл Брэнч» (4338 брт), шедший из Ливерпуля в Вальпарайзо.

"На рассвете мы проснулись в наших кормовых каютах от сильного шума винтов, – вспоминает старший лейтенант Ауст. – Машины работали самым полным ходом. Что то случилось! Когда я поднялся на мостик, то увидел впереди огни парохода, к которому шел «Карлсруэ». С рассветом мы его догнали, и он сейчас же остановился. Это был англичанин – «Мэпл Брэнч». На него была отправлена призовая команда, которая вскоре доложила: «2000 тонн разного груза и живой скот в Вальпарайзо». Мы все обрадовались живому скоту, который мог стать прекрасным дополнением к нашему рациону. Что такое «разный груз», мы, будучи еще новичками в захвате коммерческих судов, не имели ни малейшего представления. Звучало это вполне безобидно, но на деле было не так просто.

Пароход с «разным грузом» – это огромный плавучий магазин. Он везет все, что требуется стране со слабо развитой промышленностью, – начиная от шпилек и перьев и кончая швейными машинами и образцами последних парижских мод. Кроме того, в таком «магазине» всегда полно продовольствия: всевозможные консервы, голландские сыры, английский мармелад, норвежские сардины и немецкие копченые колбасы.

Каждая фирма препровождает при своих товарах особый грузовой документ, что вместе составляет целую охапку бумаг, которую капитан и вручил нашему призовому офицеру. Командир придавал особую важность наиболее точному составлению призового акта. Поэтому такая добыча не привела в особый восторг нашего призового офицера. Составление акта «разных грузов» требовало больше работы, чем «актировать» четыре парохода с однородным грузом. Акт приходилось составлять в течение нескольких дней. Но «что кошке – игрушки, то мышке – слезки», гласит пословица. Наш старпом и его правая рука – боцман со шкипером, напротив, пришли в неописуемый восторг, ибо на пароходе оказалось очень много пишущих машинок. Их раздали по боевым частям – печатать рапорты, а одну, в утешение, дали призовому офицеру. Отныне «призовой писарь» мог печатать все акты на пишущей машинке.

Сбылись все мечты боцмана и шкипера, хотя список их желаний был очень велик: голики, швабры, чистоль, трос для кранцев (которые были крайне необходимы во время угольных погрузок, когда пароходы усиленно терлись о нас), молотки, долота, буравы всех размеров и т.д., но, прежде всего, мыло, которое у нас всегда быстро кончалось, а без него ни один немецкий моряк не может иметь полного счастья. Штурманский офицер также получил свою долю добычи – карты и трубки к лоту Томсона. Командир позволил взять на крейсер несколько граммофонов для нашего развлечения. Все, что поступало на корабль, проходило через строгий контроль; каждый предмет был записан в инвентарь и оценен.

Буфетчик и наши повара были в телячьем восторге. Весь скот – быки, бараны, свиньи, кролики и птица – представляли отборные экземпляры лучших пород и были великолепно откормлены, т.к. предназначались для выставки в Аргентине. При них находился специальный скотник, которому была обещана денежная награда, если скот прибудет на место здоровым и не потеряет своего веса. Большей частью скот был зарезан. Буфетчик и коки возились с этим целый день, и палуба после этой бойни выглядела отвратительно. Мясо разделили между «Карлсруэ» и «Крефельдом».

После полудня несколько шлюпок перевезли птицу, которую предварительно зарезали. Это было несколько сотен кур, уток и индюков. Командир по этому случаю процитировал Генриха IV: «Я желал бы, чтобы каждый мой подданный имел по воскресеньям суп из курицы». И действительно, его пожелание исполнилось. Через день было воскресенье, и каждый из команды получил по курице, которую должен был собственноручно ощипать. Это забавное зрелище, когда вся палуба покрыта матросами, из которых каждый держал между коленями курицу и усердно ее ощипывал. За крейсером неслось облако перьев. Конечно, фотоаппараты работали вовсю. (К сожалению, все эти снимки, как и многие другие, не удалось сохранить)".

Капитан 2 ранга Келер рассчитывал найти на английском пароходе какие то газеты, но тут его ждало разочарование: «Мэпл Брэнч» ушел из Англии еще до начала войны, и те газеты, что удалось найти на судне, были еще за июль 1914 года.

Команда захваченного парохода насчитывала 42 человека, из которых большую часть составляли китайцы. Их перевезли на «Крефельд», который затем, из уважения к английскому капитану и его офицерам, отошел на 10 миль, чтобы английские офицеры не видели гибели своего парохода. На «Мэпл Брэнч» сняли крышку холодильника и открыли кингстоны. Подрывные патроны на этот раз были помещены в коридоре гребных валов. Все двери и горловины люков отдраили, так что после взрыва пароход довольно быстро наполнился водой и к наступлению темноты затонул. Когда волны уже покрывали корму судна, а его нос все выше поднимался над волнами, в носовой части парохода вдруг был замечен огонь. На «Карлсруэ» начался небольшой переполох, но в итоге выяснилось, что это был огонь лампады, зажженной матросами китайцами перед статуей Будды. Между тем, «Мэпл Брэнч», встав в воде вертикально, стремительно пошел ко дну, светя китайской лампадой.

Ночь с 4 на 5 сентября была светлой и ясной. В радиорубке «Карлсруэ» первый раз с начала августа услышали позывные «Кронпринца Вильгельма». Несмотря на соблазн «поболтать со старым приятелем», «Карлсруэ» вел себя «тише мыши», чтобы работой радиостанции не выдать своего места.

Уже не менее 11 английских кораблей рыскали вокруг. Их шифровки заполняли весь эфир. Береговая станция Олинда у Пернамбуко передала по итальянски на итальянский пассажирский пароход короткое сообщение: «Немцы – перед Парижем, русские – во Львове, Турция вступила в войну в союзе с Германией».

Известие, что немецкие войска находятся под Парижем, вызвало на «Карлсруэ» всеобщее ликование. В течение месяца они ничего не знали о положении на театре военных действий в Европе.

5 сентября после полудня «Карлсруэ» встретился с «Асунсьоном». С парохода передали, что 3 сентября они весь день шли вместе с «Кронпринцем Вильгельмом», на который перегрузили часть провианта. Капитан лейтенант Тирфельдер прислал капитану 2 ранга Келеру письмо, в котором доносил о своей деятельности – весьма удачной, по общему мнению. «Карлсруэ», тем временем, пошел на запад от места затопления «Мэпл Брэнч», но в пустынном океане не встретил никого.

6 сентября Келер решил вернуться к рифу Лавандейра, чтобы принять уголь с захваченного «Статроя». До 8 сентября шла погрузка угля. «При неистовой жаре это была страшно изнуряющая работа, – вспоминает старший лейтенант Ауст. – Днем грузила вся команда, ночью она делилась на две смены, которые работали по четыре часа. Время погрузки представляло для нас наибольшую опасность. В открытом море нас нелегко было застать врасплох. Пары были всегда полные, так что машины могли дать максимальный ход в любое время. Само собой разумеется, орудия и минные аппараты были в полной готовности. Совсем другое было, когда мы швартовались к пароходу, с которого собирались брать уголь. Боеготовность, естественно, значительно уменьшалась, т.к. при появлении неприятеля сначала приходилось отдавать швартовы, затем нужно было спешно убрать уголь, который густым слоем покрывал палубу, мешая свободным действиям орудий. Таким образом, требовалось много времени для приведения корабля в готовность к бою. Ситуация могла оказаться фатальной, если бы неприятель подошел к месту погрузки угля ночью или в пасмурную погоду, как часто бывает на рассвете. Поэтому ночью все лишние огни гасились, оставалось только слабое освещение горловин угольных бункеров. И, конечно, в такие дни усиливалось наблюдение за горизонтом, для чего отбирались лучшие сигнальщики».

9 сентября, приняв полный запас угля, «Карлсруэ» снова вышел в море. («Мы снова вернулись к нашей деятельности придорожных разбойников», – иронизировал Ауст.) Вместе с крейсером в рейд шли пароходы «Крефельд» и «Рио Негро». Один нес сторожевую службу с востока от крейсера, второй – с запада. Экономя уголь, Келер часто приказывал дрейфовать с застопоренной машиной. Время шло медленно и монотонно. Свободные от службы занимались охотой на акул. «В открытом море, – вспоминает Ауст, – акулы не так велики, как вблизи берегов Мексиканского залива. Они едва достигают двух метров в длину. Изумительно, как быстро эти твари чуют, где можно поживиться. Достаточно было крейсеру застопорить машины, как через минуту они, буквально, кишела за кормой. Брошенным за /юрт крюком с нанизанным куском мяса постоянно удавалось подцепить то одну, то другую. Еще успешнее шло дело у офицеров, которые, вооружившись винтовками, стреляли с мостика или со шканцев, как только акула высовывала голову из воды, чтобы схватить кусок мяса, подвешенный чуть выше поверхности».

Убивая акул и время, моряки «Карлсруэ» с удивлением поглядывали на пустынный горизонт. Вдруг там появится столб дыма, говорящий о приближении очередной добычи. Но горизонт был пуст.

Только ночью 14 сентября с мостика увидели прямо по курсу далекие огни какого то парохода. Келер пошел на сближение, но показался в видимости парохода только на рассвете. Бросаться на огни, очертя голову, тоже было рискованно – они вполне могли принадлежать английскому крейсеру. Уже по черно бело красной окраске трубы всем на мостике «Карлсруэ» стало ясно, что пароход английский. Вскоре он и сам подтвердил это, подняв британский флаг. Сигнал «Остановиться!» пароход игнорировал, продолжая следовать своим курсом. С «Карлсруэ» сделали предупредительный выстрел ему под нос, и пароход остановился.

Пароход назывался «Хайланд Хоуп». Он принадлежал британской «Нельсоновской линии» и направлялся из Ливерпуля в Аргентину за грузом мороженого мяса. На судне были огромные холодильники, и оно было снабжено углем так, что могло сразу после погрузки мяса идти в обратный рейс. Кроме того, к великой радости экипажа «Карлсруэ», на английском пароходе оказалась масса газет и иллюстрированных журналов с репортажами и фотографиями военных корреспондентов, работающих на различных фронтах разгорающейся великой войны. Призовой офицер прислал все найденные газеты и журналы на крейсер, и их тут же растащили по кают компаниям и каютам. Это вызвало неудовольствие Келера: газеты могли содержать сведения, нужные для действий «Карлсруэ». В частности, расписание пароходных линий, даты выхода из баз военных кораблей и т.п. Командир приказал впредь доставлять прессу в первую очередь на мостик. Чтение британских газет для оторванных от родины немецких моряков было занятием далеко не самым приятным. Они жили еще в идеологической законсервированности мирного времени, и их сильно поразила острая ненависть к Германии и ко всему немецкому, сквозившая от каждой строчки британских газет. "Никто из нас не ожидал такого поведения от народа, славившегося по всему свету стремлением к соблюдению приличий и внешних форм, – вспоминал старший лейтенант Ауст. – Все больше резкостей встречалось по поводу императора и кронпринца. Из генералов наибольшую ненависть британцев вызывал генерал фон Клук. О нем рассказывались ужасающие вещи. Затем шла очередь других генералов, офицеров и, наконец, всех солдат с их зверствами. В бешенстве мы бросали газеты в сторону, но через минуту все таки брались за них снова, т.к. только из них можно было узнать хоть что то новое. Командир обыкновенно вырезал и подклеивал вместе наиболее лживые и оскорбительные статьи, назвав этот сборник «Альбомом лжи».

Пока моряки «Карлсруэ» занимались задержанным «Хаиланд Хоуп», на горизонте появился большой пароход, опознавший себя по радио как испанское судно «Рена Виктория Елена», принадлежавшее судоходной компании в Барселоне. Это подтвердилось, когда пароход подошел ближе. Он шел под испанским почтовым флагом, и капитан 2 ранга Келер решил его не осматривать и не задерживать. Однако, на испанском пароходе, увидев такое количество судов, собравшихся; вокруг военного корабля, стали запрашивать по радио; название крейсера, проделав это несколько раз и изрядно надоев всем на мостике «Карлсруэ». Командир крейсера приказал ответить по английски: «Конвоир британских судов».

Хотя этот сигнал был передан на самой малой мощности, какой то английский корабль, находившийся поблизости, перехватил его и тут же начал запрашивать испанский пароход, что это за странный «конвоир», о котором ему ничего не известно? Испанец потребовал от англичанина опознать себя. Тот ответил, но так «тихо», что на «Карлсруэ» сигнал не услышали.

Положение становилось очень опасным. Келер решил немедленно уходить из этого района и попытать счастья на северо американских линиях. Поспешно взорвав «Хайланд Хоуп», «Карлсруэ» с двумя своими спутниками стал уходить в западном направлении.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   28


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница