1 Вступительные экзамены. Дружище



страница1/14
Дата26.08.2015
Размер2,01 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


twostudents


Два студента

1
Вступительные экзамены.

- Дружище, вы не могли бы быть настолько любезны, чтобы убрать свои ноги с прохода! – Обратился до предела взвинченный ожиданием экзамена абитуриент среднего роста к сидевшему перед ним долговязому, если судить по вытянутым на весь коридор ногам, молодому человеку, который был одет в белый свитер и жестоко поношенные дырявые джинсы. На свитере красовалась надпись: “Female Body Inspector”. Обратившийся нервный субъект был в строгом деловом темно-синем костюме в полоску, в галстуке и имел холёную зализанную прическу из черных, как смоль волос. В данный момент он явно желал с кем-нибудь повздорить, несмотря на то, что они находились в коридоре института во время сдачи вступительных экзаменов.

- Если бы вы не нервничали так сильно, дорогой друг, - ухмыльнувшись, язвительно произнёс высокий парень в джинсах тем же официальным тоном, что и его оппонент, - мои ноги волновали бы вас намного меньше.

Благодушно улыбнувшись, он с большим чувством собственного достоинства соизволил убрать ноги с прохода; затем медленно встал и вплотную приблизился к нервному парню. Разница в росте заставила парня в костюме запрокинуть черноволосую голову, но это нисколько не умерило его пыл.

- Я явно нервничаю недостаточно, - произнес молодой человек в костюме, хаотично шевеля носками своих туфель, - иначе ты был бы не здесь, передо мной, а давно находился бы на верном пути к первому этажу, причём головой вниз.

Высокий парень от удивления резко поднял брови, пораженный неслыханной наглостью, сквозившей во всех движениях ни с того ни с сего набросившегося на него будущего филолога. «По-видимому, волнение перед экзаменом стало зашкаливать и привело к лёгкому помутнению рассудка у брюнета в костюме»,- подумал он, но самоуверенность с какой были сказаны дерзости его раззадорила. Сам он не производил на людей подобного впечатления, хотя и имел солидные размеры и обладал немалой физической силой.

- Думаю, нам обоим стоит выйти на природу и определить степень виновности каждого из нас, - процедил он сквозь зубы, подражая официальному тону соперника.

- Я тоже так думаю, сэр, - ответил его менее рослый соперник, глядя ему в глаза немигающим взглядом бойцовой рыбки. Кажется, только теперь он стал понемногу остывать и осознавать свою неправоту, но отступать было уже поздно, а умение извиняться, как было видно из его повадок, не являлось его любимой привычкой. Соперники очень спокойно, чтобы ничем не выказать лишнего волнения, спустились с третьего этажа здания института в холл, а затем вышли на задний двор образовательного учреждения.
Прошло пять часов с начала экзамена по истории. Осталось всего несколько человек, девушек и ребят, не посетивших экзаменационную аудиторию. Они сидели возле класса, где проводился экзамен, и занимались в основном тем, что бездумно повторяли исторические даты и мысленно доводили себя до полной истерики. Два повздоривших между собой молодых человека теперь сидели рядом, по-приятельски прижавшись друг к другу, - у брюнета в тёмно-синем костюме на пиджаке были оторваны все пуговицы, и он уже совсем не нервничал, меланхолично время от времени прикладывая пряжку от ремня к подбитому левому глазу; а его бывший соперник с наивной, глуповато-смущённой улыбкой на лице, почёсывал правый глаз, над которым начала образовываться порядочных размеров гематома. Судя по их кислым физиономиям, поступление в институт не было самым большим желанием в их жизни, а их понятия о том, чем занимаются в подобных учреждениях, были весьма расплывчаты, как и познания по некоторым сдаваемым предметам.

Наконец настала их очередь зайти в аудиторию - просто потому, что в коридоре больше никого кроме них не осталось.

- Дмитрий Киселёв? - обратилась к абитуриенту экзаменатор, спортивного вида женщина в очках, прочитав фамилию в экзаменационном листке, и подняв на лоб очки, чтобы сравнить фотографию с оригиналом. Дмитрий Киселёв, брюнет в синем костюме в полоску, утвердительно кивнул головой, забыв при этом прикрыть синяк под глазом.

- А вы - Сергей Звягинцев, так? – высокий парень в белом свитере подтвердил это глухим мычанием.

- Молодые люди, берите, пожалуйста, билеты и идите готовиться к ответу на вопросы.

Сергей и Дмитрий, по очереди, не спеша, выбрали билеты, воззрились на них, как на берестяные грамоты, еле слышно сообщили номера билетов, которые записала вторая женщина-экзаменатор, внимательно наблюдавшая в это время за великовозрастными детьми со следами физических воздействий на физиономиях. Кроме следов драки на лице, у Дмитрия, к тому же, на спине пиджака было приличных размеров грязное пятно, а ворот рубашки был наполовину оторван и торчал возле уха; а у Сергея на одном колене джинсов зияла огромная свежая дыра.

Дмитрий, по дороге к парте, всё рассматривал экзаменационный билет, видимо, ещё не веря, что ему достались такие сложные вопросы. Вообще-то, большинство вопросов по истории были для него более чем сложными, - он не был особо сведущ в этом предмете, и ему оставалось только надеяться на то, что врождённая находчивость подскажет ему в каком именно направлении развивать свою бурную фантазию, которой он обычно пользовался, отвечая на уроках истории, и которой у него было в большом избытке.

Сергей отнесся к подготовке ответа более спокойно и прагматично: он разложил на коленях две шпаргалки и хронически заболел косоглазием, не забывая при этом периодически поглядывать на экзаменаторов, которые, на его счастье, были в это время сильно заняты прослушиванием очередного несусветного бреда. Отвечать начал один из поступающих, очень самоуверенный тип с мутным взглядом, состроивший при этом такое скромное выражение лица как будто он король обеих Испаний и все на свете должны целовать ему руки. В нём была особая, неподражаемая юношеская самовлюблённость, а во всём его виде и движениях, медленных и ленивых, сквозило явное презрение к окружающим и загадочная надменность человека, видевшего Атлантиду. В ответе он плавно и незаметно для себя соскользнул, почему-то, к теме классической немецкой философии, возможно, желая показать свою эрудированность, и вяло пытался распространяться о сущности философской школы, только отдалённо напоминавшей «немецкую», но, при этом совсем не утруждая себя упоминанием имён философов. Когда же его попросили назвать некоторых представителей философской школы, - что само по себе было огромным одолжением со стороны экзаменаторов, - задача для него оказалась немного сложней, чем производить закат солнца усилием воли или пускать реки вспять. Он не нашёлся назвать никаких имён, кроме как Оливер Бирхоф, Франц Бэкенбауэр и Питер Шмейхель. В немецком футболе он был, по-видимому, более силён, чем в немецкой философии. Очки одного из экзаменаторов, после услышанного, медленно сползли со лба, так как женщина стала лихорадочно трястись от сдавленного смеха.

- Оливер Бирхоф, говорите… - стараясь не захохотать, поддельно грозно произнесла вторая женщина. – А чем же тогда занимался барон Мюнхгаузен? - Только оригинальность ответа и неожиданное веселье, охватившее уставших экзаменаторов, спасли великого мыслителя от неудовлетворительной оценки.

Наши новоиспеченные друзья с разбитыми физиономиями были последними испытуемыми и, хотя время для подготовки к ответу давно вышло, оба товарища, пользуясь привилегией последних экзаменуемых, прочно пустили корни в стулья, показывая свою многообещающую способность к усидчивости и тупому упорству. Экзаменаторы от утомления стали многозначительно зевать, в полголоса обсуждая между собой разнообразные методы поливки цветов и засолки огурцов. Но даже после того как они закончили долгое обсуждение, два товарища всё ещё были поглощены бесцельным созерцанием своих скудно исписанных листков.

- Что ж, молодые люди, - лопнуло терпение экзаменаторов, - наверное, вы уже приготовились? Сергей Звягинцев, Ваша очередь отвечать!

Сергей вздрогнул, зачем-то дико огляделся по сторонам, глубоко вздохнул и пошел отвечать. За очень короткое время он рассказал ровно столько, сколь смог списать со шпаргалки, главным спасением для него было то, что он точно указал все необходимые даты, хотя и мало был осведомлён о произошедших в то время событиях. Если бы ему задали какой-нибудь дополнительный вопрос, вряд ли бы он смог внятно на него ответить, поскольку шпаргалка в его голове не вмещала в себя и половины необходимых для ответа знаний. Измученные долгими экзаменами преподаватели больше не имели сил на дополнительные вопросы и поставили ему отметку «хорошо». Звягинцев мысленно перекрестился, поблагодарил высшие силы за удачу и радостно отправился из класса, по пути подбодрив своего нового товарища замысловатыми подмигиваниями.

Зато Киселев, в отличии от товарища, отвечал многословно, тщательно рассказывая о тех немногих известных ему фактах, до мельчайших деталей описав, в чём именно был одет царь при приёме аглицкого посольства, - как было вино по его одежде, он великолепно разбирался в моде. Женщина в очках едва сдерживала смех, пораженная новыми необузданными полётами фантазии ещё одного молодого человека, едва знакомого с предметом. Вторая женщина-экзаменатор с серьёзным скептическим видом направила пронизывающий рентгеновский взгляд на симпатичного абитуриента, пытаясь определить осталось ли ещё свободное место для знаний в этой не обременённой исторической информацией голове, в то время как Киселёв устремил свой упрямый взор в разрез платья на её груди, черпая, по-видимому, оттуда вдохновение для непрекращающейся болтовни. Он почему-то вбил себе в голову, что если перестанет говорить, то обязательно провалится.

- Ну, молодой человек, пожалуй, хватит, - не выдержала женщина в очках, - у нас было время, чтобы понять каков уровень вашей подготовленности, - произнесла она, переглянувшись с коллегой.

Конечно, уровень подготовки, мягко говоря, оставляет желать лучшего, но за ваш великолепный фантастический рассказ, и, принимая во внимание, что вы поступаете на филологический факультет, мы, пожалуй, поставим вам «хорошо». – Она посмотрела на коллегу, которая улыбнулась и утвердительно кивнула головой в знак своего согласия.



- Устроит такая оценка Ваших знаний, молодой человек?

- Да, да, конечно, - поспешил заверить Дмитрий, просияв от несказанной радости, история всегда была для него больше поводом для творчества, чем предметом для изучения.

- Большое спасибо!

- Учите историю, молодой человек! – добавила дама с разрезом.

- Непременно, как же, сегодня же всё повторю…

Киселев, до конца не осознавая, как ему повезло, схватил экзаменационный лист, церемонно поклонился улыбающимся женщинам и выскочил из аудитории в коридор. Там он повис на шее своего нового приятеля Звягинцева, и они вместе стали подпрыгивать почти до потолка вне себя от радости.

- Это надо отметить! – почти заорал Киселёв.

- Полностью с вами согласен, маркиз, я недавно нашёл здесь одну очень удобную забегаловку, недалеко отсюда, говорят, из неё никогда не выгоняют, в каком бы состоянии мушкетёр не находился!..

- Вперёд, граф! Я вижу на вас можно положиться в подобных делах!

Третьим и последним экзаменом был диктант. Мало того, что Киселёв совсем не был твёрд в правописании, так он ещё и умудрился проспать, едва не опоздав на экзамен. Его нелюбимый старый будильник вовремя зазвонил в комнате, которую он снял на время вступительных экзаменов, но Дмитрий машинально грубо ударил по заунывно звеневшему аппарату и, как обычно делают все нормальные люди, выругался и перевернулся на другой бок, продолжив просмотр цветных снов. А диктант — это такой экзамен, который начинается одновременно для всех абитуриентов, и опоздавшие молодые люди уже не могут его написать, как бы им этого не хотелось. Дмитрий влетел в аудиторию как раз в тот момент, когда раздавали последние проштампованные листы для диктанта. Благо, его новый друг, Звягинцев, занял для него место рядом с собой и взял дополнительный лист. После того, как диктант был написан, пришло время для самостоятельной проверки написанного. Звягинцев самоуверенно отложил свой листок - он был лучшим в школе знатоком языка - и приступил к проверке диктанта Дмитрия, который тот предусмотрительно пододвинул к нему, несмотря на пристальные взгляды двух экзаменаторов, - стеснительность также не являлась основной чертой характера Дмитрия. Сергею пришлось изрядно поисправлять его диктант. Несмотря на исправления, за диктант, благодаря бесценной помощи нового друга, Киселёв получил хорошие оценки.

Через два дня оба друга с несказанным удовольствием смотрели на список поступивших в институт, вывешенный в фойе института: Киселев, с помощью Звягинцева, набрал точное количество проходных баллов, а у Сергея было на два балла больше положенного.

С этого момента началась их долгая бурная жизнь в институте. А их дружба, завязавшаяся столь неприятным образом, стала необыкновенно крепкой, помогая им выпутываться из всех жизненных неурядиц и передряг. В каждом институте учились или сейчас учатся подобные весёлые и безалаберные закадычные друзья.


2
Новые знакомства и комната в общежитии.

Первокурсникам полагались комнаты в общежитии института. Все желающие поселиться в этом небезопасном для здоровья месте должны были обращаться к старосте общежития - Олегу Скоробогатову. Парень перенес в детстве тяжёлую травму позвоночника, но благодаря титаническим усилиям врачей и тяжёлой работе над своим телом, он смог встать на ноги, хотя одна нога часто его не слушалась, и он немного её подволакивал. Несмотря на проблемы со здоровьем, он старался вести полноценную жизнь здорового человека, и даже стал одним из лучших студентов института и душой своего курса. Хотя, иногда казалось, что в нём было слишком много серьёзности, но если брать в расчёт его борьбу с болезнью, то чему тут было удивляться.

После месячного перерыва, который Киселёв провёл со своей семьёй на средиземноморском курорте, а Звягинцев помогал бабушке по хозяйству на дачном участке, они снова были вместе. Семья Киселёвых, особенно его отец, была несказанно удивлена тому, что отпрыск, не блиставший особыми успехами в школе, сумел поступить в хороший институт без какой-либо помощи с их стороны, и только его бабушка сказала, что абсолютно не видит в этом ничего сверхъестественного, потому что Дима «способен на многое».

Дмитрий Киселёв был весёлым, улыбчивым, можно сказать, лучезарным, любящий посмеяться и лёгким на подъём юношей. Он обладал кипучей энергией настоящего холерика, и имел немного нервный, а иногда даже вспыльчивый характер. Дмитрий был большой мастер на всякие смешные выдумки, розыгрыши и мошеннические проделки, которые были под стать его неуёмной фантазии. Несмотря на свое крепкое и даже немного плотное телосложение, он был гибкий и пластичный. И, несмотря на всю свою живость, он от всей души ненавидел физические упражнения, то есть не само движение, а занятие физической культурой как таковой, поэтому самым нелюбимым школьным предметом для него была физкультура. То, что Дмитрий не любил лично заниматься спортом, не означало, что он против того, чтобы понаблюдать за тем, как спортсмены изнуряют себя до изнеможения в телевизоре на международных соревнованиях, за что мама называла его «диванным спортсменом».

Правда, это были редкие минуты пассивности, когда его можно было увидеть сидевшим на одном месте. В школе неусидчивость, жажда действия и особая быстрота мышления, присущая Дмитрию, мешали ему хорошо учиться и противоречили какому-либо глубокому проникновению в учебные дисциплины. Иногда, очень редко, когда на него нападала лёгкая хандра, он неожиданно принимался за чтение какой-нибудь выдающейся книги, но прочитать её до конца был совершенно не способен, а то, что он запоминал из прочитанного, быстро улетучивалось под напором новых жизненных впечатлений.

Его гордостью были чёрные, прямые, красивые волосы, отпущенные до плеч и зачёсанные на затылок. Благодаря состоятельности родителей, Дмитрий имел возможность потакать своей слабости к пижонским классическим костюмам и галстукам крикливых расцветок с импрессионистскими или футуристическими рисунками, из-за чего он всегда выделялся среди сверстников своим элегантным и стильным видом. Его отец был обычным директором металлургического завода, и у главы семейства, конечно же, были связаны с единственным сыном большие надежды, которым, надо сказать, определённо не суждено было сбыться. Смутно подозревая это, отец Дмитрия иногда говорил, что сын пошёл не в него, а в бабушку - высоко романтическую особу, не чаявшую во внуке души и потакавшей всем его капризам и прихотям, не обращавшей внимание на его некоторые слабости и вредные привычки, и развивавшей во внуке склонности далёкие от расчётливого отношения к жизни, хотя, всё же, надо признать, изворотливость и находчивость в Диме были врожденные. За словом в карман он никогда не лез, и если начинал говорить или рассказывать о чём-либо, то всегда распалялся до крайних пределов чувств. Его привлекательная внешность часто была поводом для девичьих воздыханий, и он часто становился участником какой-нибудь любовной интрижки или бурного школьного романа, который, из-за ветреной изменчивости его характера, обычно быстро прекращался, потому что начинался новый, ещё более бурный роман.

Сергей Звягинцев, его новый друг, был немного угловат и нескладен из-за своего почти двухметрового роста и большой физической силы, которую он иногда не умел рассчитать, время от времени нечаянно травмируя товарищей. Сергей, порой, вёл себя нагловато и эксцентрично, но, тем не менее, имел большую, чем его друг Дмитрий склонность к спокойной, размеренной жизни. У него был мечтательный образ мыслей, глубокий склад ума, он любил, время от времени, созерцать и задумываться о сущности вещей. Но любил заниматься всем этим только в свободное от проделок и потасовок время. Его родители погибли в автокатастрофе, когда ему было семь лет, и теперь всю его семью составляла бабушка. Так что оба парня были «бабушкиными» детьми, как, в общем-то, и добрая половина нашей страны.
Закончив крепкие рукопожатия, и вкратце, быстро, рассказав друг другу, как они провели время перед началом учебного года, друзья направились в общежитие на поиски Скоробогатова, о котором Дмитрию рассказали в деканате. Ему сообщили, что это парень с большими толстыми очками на носу, и живёт он в триста пятой комнате на третьем этаже общежития института.

Здание общежития, надо сказать, очень походило на казарму - оно и являлось казармой сорок лет до этого. На проходной общежития их встретила комендант - тётя Катя, как её все называли, и которая по совместительству была сторожем, уборщицей, а иногда и родной матерью, у которой время от времени можно было занять немного денег, чтобы сводить однокурсницу в кафе.

- Первый курс? – спросила она у вошедших, безошибочно определив новобранцев по их глуповатому и растерянному виду. Те молча кивнули.

Идите на третий этаж, Скоробогатов как раз только что приехал. И предупреждаю, если будете заходить в грязной обуви, то берегитесь, будете иметь дело со мной. – И она чисто в назидательных целях показала им свой увесистый кулак, размером с шестнадцатикилограммовую гирю.



В ответ на долгий настойчивый стук в дверь под номером триста пять за ней не послышалось совершенно никаких признаков жизни, и Дмитрий, как всегда, не проявив элементарного терпения, хорошо размахнулся и со всей силы ударил по двери ногой.

- Эй, вы, что совсем рехнулись! - услышали они возглас выходившего из душевой комнаты, расположенной в дальнем конце коридора, раздетого по пояс парня с полотенцем на шее. – Ума у этих салаг явно не хватает, - пробормотал тот себе под нос, надевая на нос большие очки с толстыми стёклами. Было сильно заметно, что правая нога его не совсем слушается и движения даются ему с видимым усилием.

- Олег? – спросил Киселёв.

- Да, я! Но это ещё не значит, что надо выламывать двери в мою комнату! Вы, я так понял, насчёт жилья? Если наберётесь терпения, которого у вас, как я вижу не много, то через пару минут я покажу вам лучшие свободные апартаменты, так как вы приехали одними из первых.

Вместе с Олегом они поднялись на два этажа выше, на последний верхний этаж, состоявший из длинного, плохо освещённого коридора, по левую сторону которого располагались двери в комнаты. На потолке коридора друзья заметили очень подозрительные водные разводы. Когда ветхая дверь, изрисованная бытовыми сценами из жизни общежития, со страшным, леденящим кровь скрипом открылась, то картина вселенского потопа была налицо: посреди комнаты стоял алюминиевый таз, наполовину заполненный водой, и вид у него был такой, как будто ночью он сверхурочно работал летающей тарелкой - настолько сильно он был помят и искалечен. Предыдущие поколения студентов, пользовавшиеся этим произведением алюминиевого искусства, не питали, очевидно, к нему никакого почтения.

Надо пояснить, что хотя воды в кранах умывальных помещений на этаже часто не бывало - у неё не хватало сил добраться до последнего этажа, - зато природная влага, была частым гостем в комнатах верхнего этажа, потому что крыша в общежитии была ненамного лучше дуршлага, и этаж во время сильных дождей обычно превращался в подобие корабельной палубы в штормовую погоду, и воды тогда на этаже становилось хоть отбавляй.

- Н-да… - произнёс Дмитрий, задумчиво оглядывая комнату, - похоже на превосходный номер первоклассной гостиницы - что-то среднее между трущобой и гетто! Конечно, было трудно ожидать чего-то сверхъестественного, но не до такой же степени…

В комнате, к тому же, кроме мокроты, наблюдался беспорядок, ничем не отличавшийся от космического хаоса. Зрелище было не для слабонервных: гора мусора из исписанной бумаги, банок и бутылок - в одном углу; могильник старых носков, футболок и полотенец - в другом; две провалившиеся кровати, с очень подмоченной репутацией; тумбочки без дверец; ковёр, на несколько сантиметров засыпанный мокрым табачным пеплом и вздыбленный от частых наводнений паркет - всё это произвело угнетающее впечатление на новых студентов.

- Для первокурсников предоставляется только верхний этаж - такова жестокая традиция этого сурового общежития. И эта комната лучшая на этаже, можете мне поверить, - обрадовал Скоробогатов.

- Верю… Представляю, что творится в остальных… - произнёс Киселёв, невесело осматривая комнату. - Может как-нибудь можно уладить это дело и опустить нас… Ей богу, мы не обидимся на такое унижение, – хитро заулыбался Дмитрий, не теряя, всё же, надежды пожить в человеческих условиях и заискивающе посмотрев в глаза старосте общежития.

- Ничего не могу поделать, друзья мои, опускаем только со второго курса.

- Никогда не думал, что захочу быть опущенным, – язвительно сказал Звягинцев, - а байдарки идут в комплект к комнате?

- Ничего, ребята, жить вам здесь придётся всего один год - мы все с этого начинали. К тому же, нам обещали в этом году починить крышу.

- А в прошлом году тоже обещали починить? – кисло улыбнувшись, спросил Киселёв.

- Какая, блин, проницательность… - усмехнулся Скоробогатов, - надеюсь, что в этом году вам повезёт больше, чем вашим предшественникам.

- Нашим предшественникам совсем не мешало бы намять бока за порядочек в комнате, - гневно произнёс Сергей, при этом пробуя кровать на предмет мягкости. – Чёрт! Твёрдое ложе, … как гранит, непонятно, маркиз, как мы с вами сможем на них спать. С нашими-то организмами, изнеженными тяжелейшим трудом…
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница