Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница11/30
Дата24.06.2015
Размер4.33 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   30

- Как?

- Ну, если быть совсем честным, то не он разбил, а гаишники, когда таранили его, он ни в какую не хотел останавливаться, как его не зажимали. Ну, а тут перекрёсток, пешеходы, в общем, пришлось гаишникам таранить. Правда, отписывались потом долго, причём не столько за свою разбитую патрульку, сколько за разбитую машину сестры судьи. То, что этот нарк мог людей поубивать, пешеходов задавить, детей даже, так дела никому не было, сам понимаешь. Ну, порешили вроде, что патрульку за свой счёт гаишники восстановят, а машину сестры судьи, она уж сама как-нибудь, но сам понимаешь, должно же быть хоть какое-то моральное удовлетворение, а посему сидеть нашему Молнии теперь, как пить дать, условным точно не отделается, и он это понимает.

- У меня такое ощущение, что у нас всяких уродов суд сажает, только когда те самому судье напаскудят, ну или родным его. – Сказал инспектор ГИБДД, сидевший на пассажирском сидении. – Лет десять назад тоже судьи гуманные такие были, а потом какие-то отморозки по пьяни сына одного судьи убили, как всегда, девчонок каких-то на дискотеке не поделили. Так потом года три судьи всех подряд в клетку оправляли, не взирая ни на что, хоть за то, что отлил на улице, хоть сматерился, хоть погонял кого-нибудь, ну, да даже просто плюнул мимо урны, а о ворах и убийцах я, вообще, не говорю, тем стопроцентные срока были обеспечены и длинные, не по году, и даже не по два. Ну, а потом у судей отлегло, опять стали отпускать всех под подписку, да, на условный со штрафами.

- Вывод следующий. Надо, что бы опять кого-нибудь из родственников какого-нибудь судьи шлёпнули. – Подытожил инспектор – водитель.

- А ещё лучше, самого судью. – Пошутил местный опер.

Оказалось, что наркоман – автолюбитель жил на другом краю городка, на самом выезде в сторону Марьино, на втором этаже одного из немногочисленных трёхэтажных кирпичных домиков, построенных когда-то немецкими военнопленными.

- Окна квартиры на улицу выходят, на дорогу. – Предупредил сосновский розыскник. – Подъезд у него первый, этаж второй.

- Мужики, встаньте с угла дома, что бы машину не светить. - Попросил Краюшкин инспекторов ГИБДД. – И смотрите в оба, если кто из окна прыгать будет, держите его.

- Мог бы и не объяснять. – Ответил инспектор – водитель. – Не первый день замужем.

Оперы шутке этой не улыбнулись и вышли из машины. Вошли в сырой подъезд, по скрипучим деревянным ступенькам поднялись на второй этаж.

Раз, два, три, четыре, пять.

Эй! Наркоман! Мы уже идём тебя искать!

Вслух Краюшкин этой импровизации считалочки не произносил, но улыбнулся ей, и местный розыскник обратил внимание на эту улыбку, спросил шёпотом

- Чего ты?

- Да, так, ничего. - Ответил Андрей и спросил. - Ты звук на своей мобиле выключил?

Сосновский опер просто ответил кивком головы, и Краюшкин тут же выключил звук на своём "Самсунге".

На площадке между этажами, в углу, заметили кучку наркоманских использованных принадлежностей: пару шприцов, окровавленные ватки, пустую бутылку из-под пива и неисчислимое число окурков, небольшую лужицу непонятно какой жидкости, то ли мочи, то ли разлитого пива. Осторожно, стараясь не топать, подошли к нужной квартире. Местный розыскник прислонился ухом к деревянной двери, несколько минут слушал.

- Дома. – Шёпотом сказал он Андрею. – Телевизор работает.

- Стучим? – Уточнил Краюшкин и напомнил. – У меня времени в обрез.

- Тогда стучим. – Немного подумав, ответил ему напарник.

Постучали. К двери ни кто не подошёл. Ещё постучали. Тот же результат.

- Может, ушёл куда, а телевизор выключить забыл. – Предположил Андрей и посмотрел на часы на своём мобильном. – Половина одиннадцатого уже, чего ему дома сидеть.

- А если затихорился. – Сделал своё предположение местный сыщик и добавил. – Я тебя понимаю, у тебя своих дел по горло, но и я не могу так просто уйти отсюда.

- И что ты предлагаешь?

- Ждать.

- Сколько?

- Да, хотя бы минут тридцать.

Ждать Андрею не хотелось, но солидарность оперская возражать не позволяла.

- Ладно, но только полчаса, не больше. В крайнем случае, плюс десять минут.

Заняли позиции. Местный опер вышел из подъезда, присел на скамейку, закурил, всем своим видом показывая, что он просто так себе прохожий, но на негра не похожий, перекурить вот решил, ждёт, может, кого-нибудь. Краюшкин сел на ступеньку на пролёте между вторым и третьим этажами, держа дверь нужной квартиры под полным слуховым и частично зрительным контролем.

Время тянулось медленно. Через пятнадцать минут, опять бесшумно, поменялись местами. За тридцать градусов ниже нуля на улице, долго не высидишь на скамеечке. Курить Андрей уже не мог, поэтому просто сидел и мёрз, но с интересом оглядывая окрестности. Начавшийся день, как и предыдущий, был серым и тоскливым.

Ему повезло больше, пятнадцать минут сидеть не пришлось, всего лишь двенадцать. К подъезду, оглядываясь, подошёл худой и длинный человек. Он обратил внимание на Андрея, на секунду остановился, о чём-то подумал, но затем всё-таки вошёл в подъезд. Краюшкин уже понял, что этот мужчина – раб языческого бога Морфиуса. Выделять этих рабов из общей толпы он научился уже давно, ещё в юности, когда такое поклонение считалось модным, но Андрей модным не был, в основном благодаря своим родителям, которые были очень строгими и следили буквально за каждым его шагом, за что он и был им признателен до сего дня, и дальше будет признателен. Интересно только, тот ли это наркоман, который нужен им. Опер рывком поднялся со скамейки, вошёл в подъезд, вслед за наркоманом. Да, тот поднялся на второй этаж и уже открыл дверь нужной им квартиры. Это точно он. Тот, за кем охотились. Мгновение. Андрей вталкивает наркомана в квартиру, заходит сам, валит его на пол, следом заходит напарник, надевает на запястья задержанного наручники. Всё. Дело сделано. И только наркоман истошно орёт

- Суки! Мусора! Я так и знал, что ты мусор! Не хотел же ещё идти дальше, когда тебя спалил! Бля!

- А раз не хотел, чего шёл тогда? – Улыбаясь, спросил Краюшкин, поворачивая задержанного к себе лицом.

- Да, лошара потому что!

- Это не он. – Вдруг сказал местный опер.

- Как это? – Андрей недоумённо посмотрел на своего напарника. – У него же ключ от квартиры, он сам открывал дверь.

- Но это не он. – Повторил сосновский розыскник.

- А он где?

- Не знаю. – И прошёл в комнату.

- Ты кто? – Спросил Краюшкин задержанного.

- Вадька Речка.

- Кто?

- Речкунов Вадим Михайлович.

- Наркоман?

- Нет.

- Не ври, а то ударю, и больно. – И Андрей повторил свой вопрос.

- Да, наркоман я. – Ответил Вадька, видя, что мент не шутит.

- Давно?

- Не очень.

- Все вы не очень. Ладно, проехали. Сюда зачем пришёл?

- К другу.

- А чего же двери открываешь своим ключом?

- Он не может сам.

- Почему?

- Потому что свершилось чудо. – Ответил за наркомана местный розыскник, вышедший из комнаты. – Он наказал сам себя.

- В смысле? – Не понял Андрей.

- Посмотри сам. – Предложил напарник.

Краюшкин прошёл в комнату. На кровати, по пояс укрытый одеялом, лежал худой человек с кожей тёмно-серого цвета, с сильно впалыми глазами и заострёнными носом и скулами. И по всей комнате стоял запах смерти, запах гнилой человеческой плоти. Дышать было трудно. Краюшкин открыл форточку, но это не помогло. Потом он подошёл к висящему на стене радио и выключил его совсем. Телевизора в квартире не было.

- Ты под одеяло загляни. – Предложил Краюшкину напарник.

Андрей откинул одеяло и оцепенел от увиденного. Такого он ещё за годы своей службы не видел. Ног у лежавшего не было. Были жёлтые кости с кусками гнилого чёрного мяса. От стоп и по колено. Стопы ещё были, но цвет кожи на них был иссиня-чёрным, они тоже уже начали гнить.

- Ты как живёшь-то ещё? – Андрей не знал, что ещё сказать, спросить, но ответа не последовало.

- Ты, вообще, живой?

- Да, живой он. – Ответил напарник за лежавшего на кровати живого мертвеца. – Пока ещё.

- Это он у тебя в розыске?

- Да.

- Ну, в тюрьму ты его сейчас не определишь точно. В МОРГ только.

- Туда тоже не возьмут. Пока.

- Вызывай скорую. – Предложил Краюшкин и вернулся в прихожую, поднял на ноги задержанного наркомана, провёл его в комнату – Смотри. Так же хочешь?

- Нет. – Тихо выдавил из себя задержанный, но в глазах его Андрей не увидел испуга.

- А зачем сюда пришёл-то?

Наркоман не ответил.

- Зачем?! Я тебя спрашиваю, придурок! – Опер схватил задержанного за ворот куртки, тряхнул, перешёл на крик. – Говори, а ту убью, мразь!

- Дозу принёс. – Ещё тише ответил наркоман.

- Чего?! Чего ты ему принёс?! – Андрей ещё сильнее тряхнул наркомана. – Какая ему доза ещё нужна?! Ты видишь, что с ним?!

- Вижу. Ему только доза может страдания облегчить.

- А куда колоть-то? На нём же живого места нет!

- В бедро колем.

- Тварь! – Краюшкин ударил задержанного, ладонью, наотмашь, по лицу. – Где покупаешь?! Быстро отвечай! Быстро, мразота! Ну?!

- Оставь его. – Попросил вдруг напарник.

- Не понял. – Андрей убрал свои руки от наркомана.

- Он скажет, где он берёт, но толку от этого не будет. Мы знаем, где они берут, задерживаем, изымаем, ну, и всё такое, уголовные дела возбуждаем, в суд направляем, а в суде они разваливаются за недоказанностью либо условными сроками заканчиваются. – Местный опер закурил, руки его мелко тряслись. – У цыган они берут.

Краюшкин тоже закурил.

- У нас, в Таёжном, так же. И ни как побороть не можем. Не дают нам. Прокуроры придумали новую фишку им в отмаз, мол, их спровоцировали проведением контрольной закупки. По Закону менты должны стоять рядом и смотреть, не продаёт ли торговец левому прохожему, и если продал, то тогда его и брать, а если своего закупщика подсылают, то это провокация ментовская, не подослали бы менты, человек бы и не продал бы, и ты понимаешь, не адвокаты ведь, а прокуроры такую ахинею несут…

- Пока Государство само не захочет победить в нашей стране наркоманию, как это когда-то китайские власти сделали, всё без толку, всё это Сизифов труд.

- Вызвал скорую?

- Вызвал. – Подтвердил местный розыскник и кивнул на задержанного. – Отпусти этого.

- У него доза на кармане. Может, задержим, изымем? Понятых организуем сейчас.

- У тебя и так дел невпроворот, зачем тебе с этим возиться, тем более что это всё равно ничего не даст. Пусть тоже уколется, этой дозой, и сдохнет побыстрее. Других вариантов пока нет.

- Я не буду больше. – Тихо прошептал наркоман.

- Будешь. – Заверил его в обратном сосновский опер и снова попросил Андрея. – Отпусти его, сними с него браслеты.

- Браслеты твои.

- Точно. – Напарник встал со стула, подошёл к задержанному, расстегнул наручники. – Свободен.

- Стой. – Остановил Андрей обрадовавшегося уже наркомана, потиравшего свои запястья. – Уберёшь сейчас на площадке между первым и вторым этажами.

- Это не моё. – Попытался возразить наркоман.

- Что?! – Закричал Краюшкин, вновь схватив наглеца за ворот куртки.

- Я понял! – Испуганно крикнул наркоман. – Я сейчас всё уберу!

- И быстро, падаль!

- Почему Вы меня оскорбляете? Я тоже человек.

- Кто ты?!

Наркоман испуганно молчал, втянув голову в плечи.

- Это ты для политиков блядских человек и гражданин! Для журналистов! А для простых людей ты – животное! Самое омерзительное животное из всех, что живут на Земле! К тебе притронуться противно! Ты убил в себе человека! Сам убил! Как только укололся первый раз, так и убил, раз и навсегда! Ну, или давай, расскажи мне сказочку для сердобольных тётенек, про то, как тебя насильно наркоманом сделали, трое держали по рукам, ногам, а четвёртый колол, или про то, как в больнице врач лекарства перепутал, или про то, как ты в Чечне снайпером был, столько убил, что сознание не хотело этого груза принимать, и ты стал колоться! Давай, расскажи! Ну!

- Я в Чечне не был. – Тихо ответил Речкунов.

- Конечно, не был. Ты здесь воровал на дозу себе, грабил, пока за тебя другие служили в армии!

- Я не грабил ни когда.

- Ну, так у тебя ещё всё впереди! Будешь ещё! Обязательно будешь! Другого не дано! Ты понял?! Ты понял меня, дерьма кусок?! – Краюшкин сжал кулак, замахнулся. Он, действительно, не видел перед собой человека, потому что человека перед ни не было, перед ним был наркоман.

- Всё! Всё! Я понял! Не бейте только!

- Вот и ладненько. – Опер отпустил ворот куртки наркомана, развернул его к себе спиной, подтолкнул тычком ладони. – Вали отсюда.

Вадька от толчка запнулся об порог, но на ногах устоял.

Краюшкин подошёл к окну и открыл его настежь, стал жадно глотать уличный зимний воздух. В квартире дышать было невозможно. Лежавший наркоман, находившийся в розыске, так ничего за всё время и не сказал. Он просто не мог говорить, смотрел в потолок. Но он ещё был жив.

- Смотри, чего гаишники творят. – Позвал Андрей к окну своего напарника.

Инспекторы областной ГИБДД, воспользовавшись ситуацией, а точнее просто наплевав на то, что им надо было перекрывать окна, через которые мог сбежать разыскиваемый, стояли на дороге, и работали: останавливали машины, проверяли документы и даже на кого-то уже составляли протокол о нарушении ПДД.

- Вот зачем нам милиция. – Грустно усмехнулся сосновский опер. – Палки рубить, штрафы собирать, казну пополнять таким образом. А борьба с преступностью, настоящая борьба, искоренение наркомании в стране, никого из сидящих в Кремле не интересует, потому что это расходы, а не доходы. Вот и весь секрет.

Помолчали.

- Ладно, поеду я. Мне и, правда, сегодня ещё работы выше крыши. Убийцу эту надо поймать край за два дня. – Сказал Краюшкин. – Справишься тут один?

- Да, теперь-то справлюсь, конечно. – Ответил напарник. – Бывай. Спасибо тебе.

На лестничной площадке от недавнего наркоманского бардака осталась только небольшая лужица, непонятно какой жидкости, то ли мочи, то ли разлитого пива. Этого наркоман Вадька Речка убрать руками не мог. Хотя можно было бы заставить, что бы курткой своей вытер…
***

- Раз, два, три, четыре, пять, едем, Таня, мы тебя искать... - Вслух продекламировал Андрей новую импровизацию считалочки, но сделал это без улыбки, тяжёлым каким-то голосом, слова были, как пудовые гири.

- Да, ты поэт. - Пошутил инспектор ГИБДД, прибавляя газ.

- Ментом ты можешь и не быть, поэтом быть обязан. - Ответил Краюшкин на шутку, всё так же серьёзно.

- Наша Таня громко плачет... - Начал было Городилов, но смутился. - А дальше, что бы прямо про нашу Таню было, не могу придумать.

- Ну, не можешь быть поэтом, Коля, будешь прозаиком. - Улыбнулся наконец-то розыскник и добавил. - А, пока, оценка два Вам, товарищ лейтенант милиции...

- Да, ну, тебя, Андрюха с твоими стишками...

Инспекторы ГИБДД на передних сидениях довольно улыбались - не иначе, как план успели выполнить.

До Устьяновки от Сосновска чуть больше ста километров по трассе на Марьионо. Это расстояние проехали за час и к полудню были уже в деревне. Инспекторы ГИБДД к замечанию оперов о том, что им надлежало окна контролировать, а не заниматься выявлением нарушений ПДД сосновскими водителями, отнеслись вполне серьёзно, но невозмутимо, пояснив, что им операция «Розыск» неинтересна, их непосредственное руководство будет с них спрашивать их работу, то есть количество составленных протоколов за нарушение ПДД, а не количество задержанных лиц, находящихся в розыске.

Толя Иванов показал, как проехать к дому деда с бабкой Татьяны Хрулёвой. Домик небольшой, над трубой струится дым, но зато большой двор, сплошь занесённый снегом. Среди высоких, с человеческий средний рост, сугробов была аккуратно прочищена узкая тропинка.

- Кто это им дорожки чистит? – Спросил Андрей Иванова.

- Да, дед сам. – Ответил тот, опять заикаясь. - Пыжиться ещё чего-то, цепляется за жизнь, так и говорит, что если ляжет в кровать, то тут же и умрёт.

Прошли в сени, затем, постучав в дверь, вошли в саму избу. В доме было жарко натоплено. В прихожей, которая заодно была и кухней, как в большинстве деревенских русских домов, за столом сидел старик, одетый в байковую клетчатую рубаху и сильно поношенный пиджак поверх неё, и что-то мастерил. Присмотревшись, Андрей увидел, что тот пытается проволокой прикрепить к очкам отломанную дужку.

- Здравствуйте.

Хозяин не поздоровался.

- Он не слышит почти. – Пояснил Анатолий и сам, продолжая заикаться, поприветствовал старого человека, как можно громче. – Здорово, дед Саня!

Старик встал из-за стола, подошёл поближе к нежданным гостям, сильно сощурившись, внимательно посмотрел в лицо каждого. Затем приставил к глазам очки, которые ему помешали доделать, и только тогда сказал

- Здорово, Анатолий.

На громкий голос Иванова из соседней комнаты вышла старуха с затянутыми в хвостик на затылке седыми волосами, в халате и шерстяных колготках. Внимательно, как и её муж, посмотрела на гостей, сухо поздоровалась и стала подкидывать в печь.

- Уйди в комнату. Сам подкину. – Старик прогнал жену от печи, сам стал подкидывать. Не глядя на гостей, спросил

- Зачем пожаловал. Анатолий?

- Дедушка! Мы из милиции! Из уголовного розыска! – Ответил за Иванова Краюшкин.

- Дедушка у тебя, мил человек, поди, свой есть, а я для тебя Александр Иванович. – Ответил старик, вставая от печи и садясь снова за стол.

- Мои деды померли уж давно! – Ответил опер и, точно зная, как найти общий язык со старым человеком, пояснил. – Раны фронтовые не дали до счастливой старости дожить!

- И Слава Богу, потому что нет старости счастливой. – Ответил старик и спросил. – Где деды твои воевали?

- Не знаю. – Пожал Краюшкин плечами.

- Плохо, что не знаешь. Неправильно. – Посетовал дед. – Мои вот тоже знать ничего не хотят, вообще, носа не кажут в дом, поразъехались. А зачем я воевал с фашистом? Не уважают меня, видно, не любят. Уж лучше убило бы меня там тогда, на фронте-то.

- Хватит причитать-то, Саша. – Сделала бабка замечание своему мужу, но тому это не понравилось

- Цыть ты! Чего стоишь истуканом?! На стол накрой, гости в доме! Иль не видишь?!

Затем посмотрел на визитёров.

- А вы чего стоите у порога, мнётесь. К столу проходите, раз уж пришли.

- Да, мы спросить только, Александр Иванович… - Хотел возразить Городилов, но хозяин дома его перебил.

- Потом все расспросы. Сначала угостись.

Пришлось рассаживаться за столом. Хозяйка поставила на стол трёхлитровую банку молока, три гранённых стакана, большой пирог, судя по запаху, рыбный, стала нарезать на доли, но муж её забрал у неё нож, стал резать пирог сам. Краюшкин обратил внимание на руки Иванова младшего, которые снова начали трястись – парень, действительно, панически боялся ножа, одного только вида его уже боялся.

- Чего сидите, глаза лупите? Молоко наливайте себе.

Налили, взяли по куску пирога, но ели без аппетита, неудобно как-то было, видно же, что бедно старики живут, а тут едоки нарисовались, но и от угощения отказываться нехорошо, не по-русски. Андрей съел кусок пирога, поблагодарил хозяев.

За обедом, как бы банально это ни было, поговорили о погоде.

- Что там, на трассе? Метёт? - Спросил хозяин дома.

- Метёт. - Подтвердил Краюшкин.

- Н-да, вот и зима опять. - Проговорил дед так, как будто бы зима, действительно, началась только вчера, а не два месяца назад и на дворе уже вот- вот наступит Новый Год.

- Переживём ли? Зиму-то. - Спросил Александр Иванович. - А, бабка? Переживём аль нет?

- Угомонись, Саша. - ответила ему жена. - Что попало мелешь.

- Кхех. - Кашлянул хозяин дома. - А что же мне ещё-то делать, когда зима вон опять? Как это там про зиму-то с крестьянином? Забыл уж...

- Зима. Крестьянин торжествует. - Напомнил Андрей.

- Во - во, - согласился дед, - крестьянин торжествует, а я всю жизнь свою крестьянин, если войны не считать, там солдатом был простым, а так-то крестьянин...

- Ну, давай, расскажи теперь всю жизню свою тяжёлую. - Упрекнула хозяина его жена. - Людям, может, быстро надо поговорить, а ты им до вечера будешь про жизнь свою плакаться...

- Цыть ты, старая! Взяла моду под старость поперёк мне говорить, раньше-то побаивалась. Возьму вот и расскажу им про жизнь, пусть они, молодые, знают, по чём он фунт лиха. - Но рассказывать всё же не стал.

После сытного обеда по Закону Архимеда, что бы жиром не заплыть, нужно срочно покурить. Но оперу неудобно было спрашивать у хозяина разрешения, закурить в доме, а на улицу выходить на перекур, значит, оборвать ту тонкую нить завязавшего разговора с дедом Саней.

- Хочешь курить коли, то у печки вон – Угадал старик желание гостя.

Андрей присел к печи, от которой было очень жарко, закурил

- Александр Иванович, внучка-то Ваша, Татьяна, давно была у Вас?

- Танька-то? – Уточнил дед и, не требуя ответа, сказал. – Недавно была, недели, может, ещё не прошло.

- Зачем?

- А как всегда, денег просила. Она знает, когда приезжать, как у нас пенсия, так она тут, как тут.

- Дали?

- Дали. – Подтвердил хозяин. – А как не дать? Это ещё лет десять назад я бы ей дал по шее, катилась бы отсюда, не оборачиваясь. А теперь я стар и немощен, оставили меня силы уж, недолго мне осталось.

Краюшкин усмехнулся, зная точно, что старый хозяин усмешки этой не увидит, а, значит, и не обидится. Усмехнулся тому, как дед себя позиционирует – лет десять назад тоже, поди, был стар и немощен, но, видимо, держался ещё, а теперь вот сдался и смиренно ждёт конца своего.

- Бабку вот только прежде надо похоронить. – Сказал дед.

- Чего ты мелешь опять, старый?! – Возмутилась его жена.

- Цыть! Взяла моду, на мужа орать! Что с тобой без меня будет? Кому ты нужна, кроме меня? Кто за тебя вступится? Вот и помирай раньше меня, а там уж и я. Не боись, не задержусь, похороню тебя и сам сразу же. Такое вот моё теперь желание. Одно, других нету больше.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   30


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница