Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница2/30
Дата24.06.2015
Размер4,33 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Телефон в кармане завибрировал, когда Андрей и ждал – через двадцать пять минут после разговора с Боровиковым, который на этот раз не звонил, что бы не шуметь, а прислал СМС-сообщение, сообщив, что подъехал. Андрей тоже в ответ отправил сообщение, что к Денису выйдет участковый, встретит его и проведёт, куда надо.

Семён ушёл встречать Боровикова, а Краюшкин, от скуки, принялся читать многочисленные надписи на стенах, накарябанные кое-как, с дикими орфографическими ошибками и, исключительно, нелитературными словами – матами, иначе говоря. Так, читая и ухмыляясь, он дошёл до окна в торце коридора и услышал за спиной характерный скрипучий звук отодвигающейся щеколды, затем такой же звук открываемой двери. Дверь была та самая, которую сторожили. Открывалась она медленно. Андрей отвернулся к окну, делая вид, что он, вообще, кто угодно, но только не мент, а, к примеру, самый обыкновенный праздно проводящий дни, прохожий, стоит вон, в окно смотрит. А сам всем своим существом слушал, что происходит у него за спиной

- Пока. – Послышался за спиной тихий женский голос. – Я звякну.

- Лады. – Ответил женскому голосу мужской хриплый.

Дверь, уже закрываясь, снова заскрипела. Закрылась. Звякнула щеколда. По длинному коридору общежития раздался звук удаляющихся шагов. Шаги лёгкие и быстрые. Женские шаги, что Андрей определил сразу и безошибочно.

Опер обернулся. В другую сторону от него, по направлению к лестничному пролёту, шла женщина. Лейтенант быстро, но как можно тише, пошёл за ней. Опять в голове промелькнула детская считалочка

Раз, два, три, четыре, пять,

Выхожу тебя искать...

Стоп! Нашёл уже! Перед ним идёт она, та, за которой он охоту и вёл с утра. Он догнал её уже на площадке между третьим и четвёртым этажами, но сказать что-либо не успел – женщина его опередила, остановилась.

- Вы за мной? – Спросила она, не оборачиваясь.

- Возможно. – Ответил опер, чуть замешкавшись, и спросил. – А Вы кто?

- Я та, которая Вам нужна. – Ответила женщина уверенно и обернулась. – Вы за мной.

Она знала точно, что за ней. Она была Катей Сапруновой, старшей сестрой потерпевшей Сапруновой Елизаветы, и находилась в федеральном розыске. Она была пьяна и улыбалась.

Краюшкин хотел взять её за локоть, но она отмахнулась

- Не надо, я сама пойду. Не дура, понимаю, что от вас не уйдёшь, от таких вот, которые упёртые, почти пять часов ждали под дверью. Другие давно ушли бы. Ведите.

Андрей ни чего говорить не стал. Молча вдвоём стали спускаться вниз, к выходу из общежития. На втором этаже встретились с участковым уполномоченным и следователем военной прокуратуры.

- И снова здорово, дядя – Следователь пожал руку оперу. – Ты куда?

- В отдел. – Ответил Андрей.

- Как в отдел? А подвиг? – Удивился Денис, наигранно изобразив разочарование на своём круглом лице – Дядя, я тебе удивляюсь. Ты же обещал.

- Свершён уже. – Краюшкин, закуривая, кивнул головой на задержанную. Та, по-прежнему, молчала и улыбалась, достала из кармана сильно поношенного коричневого пальто пачку сигарет, закурила.

- Это ты что ли Сапрунова? – Спросил Семён, глядя на Екатерину.

Она не ответила. Но участковому её ответ и не требовался, он лишь пояснил

- А я всё думаю, кто такая Сапрунова. Слышал от алкашей местных, что у Борьки – барыги ухажёрка новая, Катькой зовут, а что Сапрунова и как выглядит, не знал. И, главное, видел ведь тебя здесь, в общаге, третьего дня. Ты мне тогда фамилию другую сказала. Наврала, значит. Ладно, я тебе устрою…

- Ни чего ты, Семён, ей теперь не устроишь. – Перебил Андрей участкового. – Ей теперь Суд устроит.

- Ну, тогда Борьке – барыге устрою. – Возмущённо пояснил Семён. – Совсем охамел. На конкурентов своих, барыг таких же, исправно мне стучать бегает, а как ухажорка у него, разыскиваемая за бандитство, завелась, так молчок…

- Ни чего ты, Семён не понимаешь. – Снова перебил участкового Краюшкин и с сарказмом добавил. – Это же любовь. Как же можно стучать на того, кого любишь. От любви люди становятся чище душой, благороднее.

- Ну, да, любовь, как же. – Вполне серьёзно ответил Семён. – У этого Борьки – барыги таких любимых, знаешь сколько? Завтра уже новая будет, а то и сегодня. Нет, я ему устрою…

- А почему не посадите его? – Спросил Боровиков. – Он же барыга. Белым, поди, торгует?

- Не я сажаю. Суд. А Суд говорит зоны и так слишком переполнены, кормить сидельцев бедненьких не чем, что бы туда ещё такую мелочь, как этот Борька отправлять, пусть гуляет пока. Вот он и гуляет под двумя условными. – Ответил участковый уполномоченный. - На счёт белого не знаю, не слышал, а вещички краденные постоянно толкает…

- Так за скупку краденного привлечь. – Предложил Денис.

- Доказать сначала надо скупку эту. – Ответил Семён простодушно.

- Ну, так докажи.

- Сей секунд, разбег возьму только.- Съязвил капитан милиции и серьёзно добавил. – Я один на восемь с половиной тысяч населения и у меня показатели, пока одну скупку буду доказывать, можно будет три угрозы убийством собрать. Вот и мозгуй, что начальству нашему важнее? Одна скупка или три угрозы?

- Думаю, последнее. – Серьёзно ответил Денис.

- Правильно думаешь. – Согласился Семён. – Чего вот только пристал ко мне?

Боровиков отвечать не стал, молча, вопросительно посмотрел на Андрея.

- В отдел поможешь мне доставить её, Денис. – Сказал опер, выбрасывая окурок в разбитое окно второго этажа общежития, и, улыбаясь, добавил. – Это и будет твой подвиг на сегодня.

- А, ну, конечно - конечно. Я тоже вот как-то не слышал, что за последнюю неделю наша милиция вдруг богаче жить стала. Эх, вы – менты, беднее поповской собаки ведь, нищета, голодранцы, а всё туда же, с мировым злом бороться пытаетесь. - Пошутил Денис и согласился. – Ладно, уж, поехали.

Ну, а как же не согласиться, раз уж приехал. Андрею шутка очень не понравилась, но лишь потому, что в ней была очень уж большая доля правды, и осознание этого сильно злило и раздражало.

- Ладно, Катя, хватит травиться. Поехали садиться. – Он зло посмотрел на задержанную.

- Надолго меня теперь, гражданин начальник? – Спросила Сапрунова, когда вышли из подъезда.

- Не знаю. – Нехотя ответил лейтенант милиции, пожав плечами. – Суд решит, а пока, до Суда, под стражей будешь, в СИЗО.

- К мамке заедем моей, гражданин начальник? – Попросила задержанная. - Я вещи хоть возьму, деньги.

- Я не бюро добрых услуг, что бы к мамкам заезжать. – Раздражённо ответил опер, потому что очень неудобно было перед Боровиковым за то, что опять приходится его руками жар загребать, опять его личным автотранспортом пользоваться, так не хватало ещё задержанную по её просьбам возить туда, сюда и обратно. - Надо было с собой вещи и деньги брать, когда в бега с подписки срывалась. Знала же, что рано или поздно всё равно поймаем.

- Ой, да, вы и поймали-то, потому что меня сдали, шлюха какая-нибудь Борькина и сдала. – Презрительно усмехнулась Сапрунова и добавила. – А так бы я срок давности отбегала бы, и всё…

- Не всё. – Перебил Андрей. – Сроки давности по делу при объявлении в розыск приостанавливаются. Не путай сроки давности и сроки розыска, это совершенно разные понятия в Законе. Розыск бессрочен, пока живым или мёртвым не найдём.

- Правда что ли? – Искренне удивилась Катька. - Не знала такого, не говорил мне ни кто.

- А кто тебе скажет-то? Ни ты, ни твои дружки об этом не знают. вам же читать некогда умные книжки. А надо бы, хотя бы Законы, а то только права качать можете, все грамотные такие, все юристы – самоучки, а потом удивляетесь, возмущаетесь, когда вас за задницу брать начинают и по зонам распихивать, прокуратурой грозите, уэсбэшниками, жалобы строчите одну за другой.

Задержанная ни чего не ответила.

- Меня – то уж до опорника моего подкините? – Поинтересовался участковый.

- А куда от тебя денешься теперь? – Устало ответил Краюшкин вопросом на вопрос и подумал, что, действительно, ни куда, потому что, как говорят в народе, свой своему глаз не выклюет. Да, и Денис поймёт, скорее всего, - не преступника же катать, а мента, да не просто мента, а участкового, одного из тех, кому больше всех в системе МВД РФ достаётся по первое число.

Сели в машину Боровикова, новенькую «Хонду» белого цвета, сверкающую чистотой.

- У меня, когда срочную служил, ещё до военно-юридического, случай был с продолжением. – Заулыбался следователь. – Служил со мной один, всё криминалистику читал, Законы разные, детективы. Я его спросил как-то, мол, на юрфак после дембеля не собираешься, а то давай со мной в военно-юридический. А он на меня, как на полоумного, посмотрел и ответил, мол, нет, наоборот, как раз, в бандиты собрался. Тогда же девяностые были, модно было бандитом быть, рэкет там всякий, группировки всякие, боевики, разборки, стрелки – перестрелки. Круто, в общем. Где они только сейчас все? До тридцати единицы дожили, да и те сидят по строгим зонам. А книжки такие умные читал, что бы не попасться ни когда ментам, уметь уйти от правосудия.

Денис вырулил на проезжую часть улицы.

- И что? – Поинтересовалась Сапрунова, улыбаясь опять.

- А ни чего. – Ответил Боровиков. – Я сам-то не местный, по распределению здесь, а тот солдат как раз из ваших краёв был. Встретил я его по осени в СИЗО случайно, ездил одного своего умника дополнительно допрашивать, он приноровился людям за деньги выдавать справки липовые, что те участвовали в боевых действиях, по которым они потом удостоверения получали и льготы всякие.

- Этот что ли, с которым срочную служил ты? – Уточнил Андрей.

- Нет. – Мотнул Денис отрицательно головой. – Этого, говорю же, случайно встретил в СИЗО, когда к тому ездил. А этот бандитом стал, как и хотел. Сейчас очередного Суда ждёт, пятого, как говорит, за свою бандитскую карьеру. Вот тебе и книжки по криминалистике.

- А как же ты с ним в СИЗО-то пересёкся? – Спросил Семён.

- Так он не просто бандит, карьеру сделал всё-таки, положенец какой-то, по территории СИЗО хоть и под конвоем передвигается, а всёж-таки свободно, можно сказать. Уважают его. – Ответил следователь. – У нас, вообще, страна интересная и своеобразная, бандиты в почёте, кино про них снимают, книги пишут, об их нелёгкой судьбе и жизни.

- Кто заказывает, деньги платит, про того и пишут, и снимают – Подытожил участковый уполномоченный милиции. – Раньше-то Государство всё заказывало про милицию, про армию снять, написать, и хорошо, и правдиво, консультантов привлекали к киносъёмкам, а сейчас у Государства таких денег нет, вот всякие жулики и распоясались, платят, что бы про них написали и сняли, а люди простые читают, смотрят и умиляются бандитам этим, слезу пускают, когда их менты задерживают, радуются за них, когда удача им сопутствует. И после всего этого мы хотим создать правовое Государство, жуликов восхваляем и тут же призываем граждан жить по Закону. Маразм на госуровне.

Заехали в один из многочисленных дворов городка, остановились у панельного дома, на первом этаже которого, в одной из квартир, и располагался участковый пункт милиции, называемый в простонародии «опорником».

Семён попрощался, пожал руки Денису и Андрею, вышел из машины, сделал пару шагов по направлению к дому, остановился, резко развернулся, вернулся к машине, открыл заднюю дверцу

- Андрюха, а у тебя Артемьев не в розыске, случаем?

- Который? – Проявил интерес опер. – Может и есть, фамилия-то распространённая.

- Павел Леонидович, семнадцати лет от роду, воришка по мелочам. Со шрамами от ожогов на шее, ростик метр с кепкой и то в прыжке.

Краюшкин вспомнил быстро.

- Есть такой. Как раз, два дня назад, перед самой операцией материал на розыск из Суда Мирового пришёл, я ещё и не занимался, дело даже не заводил, просмотрел бегло так. – Сказал Андрей. - Там, по-моему, сто пятьдесят восьмая, первая, с подпиской.

- Ну, вот. – Кивнул головой участковый в знак согласия. – Он это. Точно. Он из магазинов шмотки ворует недорогие. Его у нас ловили, условный дали, он потом в ваш район перебрался шакалить. А я смотрю, он каждый вечер опять бухой и мамаша его бухая. А на какие, спрашивается? Не работают оба. Кстати, в тот раз Борька шмотки, краденные Артемьевым, и толкал.

- Поди, Борька твой и сдал Артемьева тебе тогда. - Подмигнул розыскник.

- Не важно. - Напряжённо ответил участковый.

Вот и ответ на вопрос, почему участковый барыгу не берёт в оборот, потому что тот, как говорится, и нашим, и вашим. А что? Вполне грамотно.

Опер и следователь по-доброму ухмыльнулись.

- Так, ты знаешь, где он? – Спросил Боровиков.

- Ну, конечно. – Подтвердил Семён. – Говорю же, он наш, красноармейский, вырос тут, тут и живёт с мамашей. Батя его сидит сейчас за кражи тоже, а он шакалит вот. По стопам родителя пошёл, так сказать.

- И где он прячется? – Спросил опер участкового.

- Да, он особо и не прячется. – Ответил Семён. – Нет, когда мы, милиция, значит, в поле его зрения появляемся, так потеряться пытается, уходит куда-нибудь, тихорится, значит, а так не прячется и, вообще, наглый малый, далеко пойдёт по воровской линии.

- Где, я тебя спрашиваю, Семён? – Повторил Краюшкин свой вопрос.

- Да, где – где? Дома у себя, в общаге, у мамки, значит, там же, на академика Павлова.

- Когда видел его последний раз?

- Да, с полчаса назад или меньше, у общаги, когда человека вот встречал. – Участковый кивнул головой в сторону Боровикова. - Он мимо прошёл, бухой, как всегда, посмотрел ещё на нас так, с интересом.

Молчали с полминуты, потом Сапрунова довольно захохотала во всё своё пропитое хриплое горло. Конечно, есть над чем хохотать-то… Менты, блин, называется… Работнички, забодай их комар, как изредка любит выражаться начальник криминальной милиции УВД по Залесскому району города Таёжный полковник милиции Лукашов. Вот тебе и считалочка детская: раз, два, три, четыре, пять...

- Ты чего сразу-то не сказал? Молчал чего? – Спросил Андрей раздражённо участкового.

- А я что? – Семён стал предпринимать попытки оправдаться. – Я только сейчас вот и сообразил, что он в розыске может быть за вашим райотделом. Он и у нас, по нашим делам тогда тоже в розыске был, но тогда его наши розыскники быстро нашли.

- Ваши розыскники. – Передразнил Краюшкин участкового и спросил. – Где его нам теперь искать?

- Да, дома, поди. Куда ему ещё деваться? Раз уж нас увидел у общаги, что работаем, так дома у себя и заперся.

- А, может, у корешей своих каких?. – Предположил опер. - Там, в общагах этих, что ни комната, то малина, кроме моей комнаты разве

- Не, нету у него корешей. – Замотал Семён отрицательно головой. – Знакомых полно, а корешей нету. Его на порог ни кто не пустит, он же, что видит, то и тащит, что унести может. Его уж сами жулики местные наши сколько раз избивали, что бы не крысятничал, а он всё равно крысятничает.

Андрей посмотрел на Боровикова.

- Ты, по-прежнему, жаждешь подвига?

- Вернуться что ли думаешь к общагам этим? – Правильно понял следователь опера. – Так я, дядя, за ради подвига хоть десять раз готов вернуться, куда скажут.

- Поехали тогда. – Подытожил Краюшкин и кивнул участковому. – Садись обратно, Катьку вон сторожить будешь, что бы не убежала, пока мы этого Павла Леонидовича выкуривать из его норы будем. Что-то вроде наказания тебе будет, был участковым, а теперь будешь цириком.

Семён, нарочито грустно вздохнув для приличия, сел обратно в машину.

- Да лишь бы там он был, в норе этой своей, Павел этот… Как его там? – Сказал Денис, плавно трогая свою машину с места.

- Леонидович. – Напомнил Семён.

- Во-во, Павел Леонидович. – Улыбнулся Боровиков.

Опер промолчал. Участковый тоже. Катька опять улыбалась, глядя в окно – ей сейчас хоть к чёрту на кулички, лишь бы подольше не в тюрьму.
***
До «Трёх поросят», как местные жители называли квартал, в котором и расположились три общежития: девяти, семи и пятиэтажное, доехали быстро, минут за пять, да и то потому, что больше по дворам крутились – пробки на дорогах. «Тремя поросятами» эти общежития называли из-за их количества в квартале, но Краюшкин всегда считал, что поросятами их можно было называть ещё и потому, что они были всегда грязными и зловонными, чем только не воняло в них, какими только отходами человеческого бытия. Постороннему человеку сюда было зайти просто невозможно из-за таких ароматов, но люди, которые здесь жили, привыкли давным–давно. Привык и Андрей – человек, говорят, ко всему привыкает. Жалко вот только, что дочери к этому дерьму с измальства привыкать приходиться. А с другой стороны, может, и к лучшему, что с детства привычна будет, всё лучше, чем в зрелом возрасте привыкать к жизни в таких условиях, лучшие-то условия вряд ли когда будут – не того полёта птицы, из крестьян ведь, от земли, не для них балы и дворцы, и хруст французской булки, и упоительные в России вечера. Для них только пьяные вечера, до угара, до одури...

Пока ехали, Боровиков поинтересовался у Сапруновой, за что она в розыске, но Катя гордо промолчала, и отвечать пришлось оперу

- За то, что старшая сестра, и, как и подобает старшей сестре, помогла младшей.

- В смысле? – не понял Денис.

- В прямом. – Ответил розыскник и добавил. – В самом, что ни на есть, прямом смысле помогла, девственность ей помогла потерять.

- А как это? – Следователь с интересом посмотрел в зеркало заднего вида.

- Очень просто. – Ответил лейтенант милиции. – Пригласила свою младшую сестрёнку отдохнуть со своими друзьями. Отдохнули, выпили, как водится, потанцевали, анекдоты порассказывали пошлые, а потом Катя Лизу держала, а трое её друзей Лизу бабой делали. Лиза, правда, не хотела, но Катя её убеждала, что так надо, периодическими ударами кулаков по лицу и голове. Настоящая старшая сестра.

- А чего она из себя недотрогу всё строит?! - Истерично закричала Сапрунова громко. – Меня всё поучает, как жить! Сука такая!

- Не ори. – Потребовал Семён от Катьки.

- А обязательно рассказывать надо всем, да!? – Не послушалась задержанная участкового.

- А ты стесняешься что ли, Катя? – Усмехнулся Краюшкин. – И откуда только скромность такая? Будешь орать, я напишу в протоколе задержания, что ты буйная, агрессивная и склонна к побегу и сопротивлению, тебя тогда из камеры, вообще, выводить не будут, даже на прогулку.

Катька замолчала.

- Так, а младшей сестре совсем что ли не понравилось? Чего это так? Шла бухать в мужскую кампанию, при этом далеко не кампанию джентльменов, и не знала, чем кончится всё? – заулыбался Денис.

- Ну, ты и циник, Дэн. – Улыбнулся в ответ Краюшкин. – Один если бы был, может и понравилось бы, а трое, так это перебор.

- Кто из нас ещё циник. – Передразнил следователь опера и обратился к Сапруновой. – Чего жёстко-то так с сестрёнкой? Зачем трое аж?

Катька не ответила.

- А это что бы надёжнее было. – Ответил за неё участковый. – Один-то по пьянке, может, и не справился бы, а трое, так это уже гарантированный результат, стопроцентный.

- О, ещё один циник. – Улыбнулся Боровиков. – Сколько лет-то сестрёнке младшей?

- Это не мы циники, это сама жизнь циничная. – Краюшкин уже перестал улыбаться, внутренне начал готовиться к очередному задержанию.

Раз, два, три, четыре, пять,

Выхожу тебя искать,

Кто не спрятался, я не виноват...

- Девятнадцать. – Тихо ответила Сапрунова Боровикову.

- А тебе? – Вновь спросил Денис.

- Двадцать два будет в январе.

- А выглядишь на тридцать два. Запилась, затаскалась. Эх, Катя, Катя. – Грустно вздохнул следователь. – Куда катится молодёжь? На кого в старости понадеяться можно будет?

Задержанная не ответила.

- На своих дочерей. – Сказал Андрей и, улыбаясь, добавил. - Подъезжаем уже, старенький ты наш.

- А что? – улыбнулся и Денис. – Я четвёртый десяток через пару лет разменяю, дядя.

Подъехали к общежитию, в котором задерживали Сапрунову.

- Где он живёт тут? – Спросил Андрей участкового про Артемьева.

- Он не тут, он в третьей общаге. – Ответил Семён.

- В моей что ли? – Удивлённо уточнил опер.

- Ну. – Кивнул головой согласно участковый и простодушно добавил. – Только ты на седьмом этаже, а он на первом, окно во двор выходит, к магазину.

- Бывает же такое. – Ухмыльнулся Краюшкин. - То-то думаю, когда на фотку смотрел, где я его видеть мог.

- Так, у него и прописка здесь. – Напомнил участковый.

- Прописку его я не смотрел ещё. – Ответил опер, оставшись недовольным собой, потому что свежий материал на розыск должен был внимательно изучить сразу, по мере его поступления. Должен был, но только бегло пролистал, поинтересовавшись лишь мерой пресечения при задержании разыскиваемого и его фотографией да описанием примет его внешности. Оправдание, что материалов поступает много, а он один, его не удовлетворило, ибо оно хорошо для разных начальников и проверяющих, но не для него самого, потому что мог бы не сыграть лишнюю партию в шахматы, но зато изучить материал. Мог, но не сделал. Многочисленным проверяющим и начальникам, в принципе, это оправданье молодого оперативника тоже до одного места - всем тяжело было в их неполные тридцать лет.

- Ну и ладно. Он всю жизнь здесь, это ты только чуть больше полугода как тут комнату снимаешь, а он с рождения здесь, в сто двадцать седьмой комнате. – Прокомментировал Семён. И эти слова успокоили розыскника - раз разыскиваемый мелкий воришка всё время в одном месте, то и теперь никуда не денется. Вот это уже может быть оправданием для себя. С натяжкой правда, но всё же.

- Пошли, Дэн. – Позвал розыскник Боровикова, выходя из машины, и посмотрел на Катьку, которая уже не улыбалась, а тихо плакала. – Катя, без шуток что бы. А ты Семён смотри за ней в оба.

- Добро. – Заверил участковый уполномоченный и попросил. – Недолго только там, а то мне ещё план по административке надо выполнить, да в шесть часов приём граждан начнётся, опять бабушки всякие кляузы бредовые писать придут, про то, как им соседи специально клопов подбрасывают…

Но Краюшкин с Боровиковым его уже не слышали, а шли к общежитию.

- Как ты там говоришь? - Спросил Денис, открывая подъездную дверь.

- Что? - Не понял розыскник.

- Ну, эту считалочку постоянно повторяешь, детскую такую...

- А... Раз, два, три, четыре, пять...

- Во - во, - перебил следователь опера и сам продолжил, - выхожу тебя искать, если ты не сныкался я не виноват...
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница