Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница30/30
Дата24.06.2015
Размер4,33 Mb.
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30
Андрей не ответил и Ожегов, кажется, понял его.

- Слушай смех про Авдеича. Его аж жена за это из дома выгнала. Он теперь у Бородина живёт. Я при нём в гараже не стал, а то обидится.

Краюшкину было без разницы, за что Павла Авдеева выгнала из дома жена, но для Стаса главным было, рассказать историю, не взирая, с интересом его слушают или нет.

- Короче он петарды купил домой, Новый Год что встретить, значит, как полагается. Ну, и решил проверить, работают ли. Только нет, что бы на улице проверять, он это дома сделал. На улице, мол, пацаны засмеют, что взрослый дядька, как ребёнок, петардами балуется. Короче он сначала одну петарду зажёг, а потом только стал думать, куда же её выбрасывать, только времени на раздумья не было. В общем, он её в унитаз выкинул. Ба-бах! Унитаз трещину дал, потёк… - Майор милиции хотел продолжить, но не стал, поняв, что Андрею неинтересно.

- Ладно, покурил, поехали.

Сели в машину. Краюшкин, даже будучи пьяным, инстинктивно пристегнулся ремнём безопасности, потом что знал агрессивную манеру вождения своего напарника.

- Да, не боись ты. – Усмехнулся Ожегов и выжал педаль сцепления. Поехали.

- Мне, кстати, жена твоя сегодня звонила. – Сказал вдруг старший группы розыска, когда уже подъезжали к пустынному мосту. – А я сразу как-то и запамятовал. Чего у вас там с ней? Развод по-итальянски?

- Даже интересно, почему это моя жена тебе звонит, а не мне. – Зло съязвил Андрей.

- Да, ладно тебе дёргаться. Ты не доступен был. Она мне и позвонила, спросить, где ты и что с тобой. Волнуется…

- Ага, волнуется она, как же…

- Ну, брось ты дурью маяться. Ну, поссорились. С кем не бывает-то? Мы с моей семнадцать лет живём, и раз в неделю стабильно цапаемся. Зато весело.

- В том-то всё и дело, что мы не ссорились. Я ей безразличен. Там холодно просто, дома. Холоднее даже, чем вот на улице, в декабре. Понимаешь?

- Ладно, ты не девочка, я тебя уговаривать не буду, а только она просила тебе передать, что Новый Год будет встречать с тобой в деревне, у твоей мамы. И, вообще, она просила, что бы ты перезвонил ей.

Краюшкин достал из нагрудного кармана свой мобильник и только теперь обратил внимание, что у него целых три пропущенных звонка от неё и СМС-сообщение: «Пожалуйста, позвони мне, когда сможешь. Включи телефон. Я волнуюсь. Жду. Люблю».

Неужели ему это не кажется? Он набрал номер её телефона, но оказалось, что на его счёте недостаточно средств для звонка.

Ожегов, наверное, понял его

- Позвони с моего.

- Спасибо, не надо.

- Она позвонила, я тоже давай тебе звонить, а ты недоступен. Я всем нашим позвонил. Никто не знает, где ты. Я в отдел бегом, а то так-то раньше понедельника и не появился бы. Спрашиваю тут всех, у Пуховца, а они плечами пожимают. Говорят, что с Городиловым уехал. Городилову набираем. Он тоже вне зоны доступа. Ну, пока туда – сюда, тут Сеченов выпить предлагает…

- И вы нас искать перестали. – Перебил Краюшкин.

- Да, ладно тебе. – Смутился Стас. – Чего с вами случится-то? Вас двое и гаишников столько же. Мы, кстати, в дежурку областной ГИБДД позвонили, там сказали, что вы в Горск поехали ловить кого-то. Стало понятно, почему у вас телефоны недоступны. Ну, а потом ещё не легче, труп на обочине дороги…

- Тебе-то что с того трупа?

- Мне ничего. А Пуховец и Семёнов сразу туда умчались, даже выпить не успели.

- Я к тому, что интересно мне очень, ты работать будешь когда? Мы с тобой напарники или как?

- Ты чего завёлся?

- Да, надоело мне одному работать по ста двадцати делам! Надоело в операцию розыск выпрашивать себе кого-то у начальства, что бы задницу себе прикрыть! Я не двужильный!

- Знаешь, я тоже наслужился уже! Хватит!

- Наслужился, уходи, уступи место тому, кто работать будет!

- Я тебя не спросил, Андрей, уходить мне из ментовки или нет! Ты под стол пешком ходил, когда мне, участковому, по полгода зарплату не платили, и мне приходилось таксовать и даже проституток по заказам развозить! Брать по десять дней за свой счёт и сопровождать дальнобойщиков, что бы у них грузы не забрали! И всё это, что бы семью прокормить! И прокормил! И чести своей не изгадил! Да, не изгадил, даже не смотря на то, что проституток возил, и груз, может, не всегда чистым был, в тех фурах! Вы жалуетесь, что у вас зарплата маленькая! А нам её, вообще, не платили, но спрашивали с нас так, как будто бы платят! И не тебе меня судить! Понял?! Я два суда выдержал! Меня всё пытались посадить за неправомерное применение оружия! Пятнадцатая статья Закона «О милиции» с меня писалась, можно сказать! Я убил наркомана – грабителя и одного козла, который детей своих до полусмерти избивал вместе с женой! Я их убил! И я горжусь этим! Потому что это были звери! Меня не жалели и я не жалел! А ты убил кого?! Нет! Только нюни распускаете! В демократию всё свою играете! Либералы чёртовы! Сталина на нас нет! Он бы меня первым под расстрел подвёл, но я был бы рад, потому что в стране порядок был бы!

Потом ехали молча. Наверное, Ожегов был прав.

- Ты против смертной казни! А я за неё! Всех к стенке! – Продолжил Стас, когда уже подъезжали к «Трём поросятам». – Украл – смерть! Убил – смерть! Изнасиловал – смерть! Наркотик продал – тоже смерть! Сам укололся – опять смерть! И дело не в деньгах налогоплательщиков! Дело в справедливости!

- По-твоему, убить человека за то, что он украл – справедливо.

- Да. Потому что исправить человека, которому от роду более десяти лет, практически невозможно, а, соответственно, если он стал воровать, то он и будет это делать теперь всегда! А, значит, его нужно просто ликвидировать всеми доступными способами! Раньше они хоть зоны боялись, а теперь у них там пионерлагерь, они туда, как домой! Им здесь плохо, а там хорошо! Докатилась страна с этими правозащитниками!

- Государство не имеет право убивать человека, даже за преступление, если жизнь, права и свободы высшая ценность этого Государства…

- Имеет! – Перебил Ожегов. – Если по-другому не может или не хочет искоренить этот беспредел, то пусть просто уничтожает его! Жёстко! Проблему нужно решать раз и навсегда, а не заигрывать с ней, как у нас это делают! Медвытрезвители позакрывали, покрасовались перед Европой, мол, у нас народ пить бросил, даже вытрезвители вот закрыть пришлось! А зачем они это делают?! Зачем красуются?! Куда теперь пьяного мужика девать?! Особенно зимой! Это забота о жизни гражданина по-твоему?! Они так скоро и больницы позакрывают, что бы показать Европе, что у нас нет больных, что у нас все здоровы!

- Ладно, Стас, успокойся. – Попросил Андрей. – Я просто зол. Я не могу больше. Я человека сегодня ударил.

- Делов-то куча. Будто бы в первый раз. – Усмехнулся Ожегов, остановив машину у пивного ларька. – Подожди.

В ожидании Краюшкин включил радио, которое было настроено, как и всегда, на «Радио - Шансон».

Майор милиции вернулся в машину скоро, с двумя полулитровыми бутылками пива. Открыли ключами, сделали по глотку.

- Да, первый раз. - Продолжил Андрей. - Вот так вот первый раз.

- Как это так?

- Ни при задержании, ни гопника обнаглевшего или нарка, а просто в кабинете человека, который в два раза старше меня, которого все в округе считают порядочным, и который просто не хотел отвечать на мои вопросы, потому что презирает всю нашу систему. Вот так первый раз. Понимаешь, Стас?

- Не понимаю. - Ожегов сделал очередной глоток пива.

- И я не понимаю, Стас, не понимаю, почему так? Почему мы на грани всегда? Почему мне, офицеру милиции, приходится бить людей? И ладно, если бы наркоман какой-то был бы или там преступник, а то обыкновенный мужик! Но я не мог иначе добиться от него, где Хрулёва! Это в кино слежки, прослушки, успешные очные ставки, такие же успешные допросы с участием психологов! Всё легко и просто! Для кого это кино?! На деле очная ставка зачастую ничего не даёт, психологи наши даже ребёнка разговорить не могут, про слежку и прослушку я, вообще, молчу, там пока всё оформишь, разрешение у всех инстанций получишь, уже следить не за кем будет! я всего этого не понимаю! Хочу понять, а не могу, и не драк ведь, вроде бы, но понять всё равно не могу...

Сделали ещё по глотку пива.

- Стас, я не хочу так! Помнишь, как Шарапов Жеглову сказал? Про кистень, помнишь?

- Помню. – Заверил Ожегов, и процитировал свой самый любимый из всех знаменитых монологов из любимого обоими романа братьев Вайнер: "Поп Филимон из церкви на Покровке, пригласил к себе домой девиц. Уж не знаю, каким макаром он их там исповедовал, а только надёргались они сливянки..."

И ещё по глотку пива: "Ну, поп, само собой наливку так жрать не может, как эти девицы..." - готов был продолжить Ожегов цитирование, но вдруг заговорил совсем другое

- Знаешь, Андрей, а всё это дерьмо сейчас с нами происходит, потому что эра милосердия не наступила. Или даже наступила, но ненадолго совсем, незаметно прошла, тогда, в конце семидесятых, а после смерти Андропова что-то пошло не так, и в конечном итоге все стали злыми, стали волками друг другу.

- И что теперь делать?

- А теперь нужно очередное великое потрясение для нашего народа. Как бы дико не звучало, а только война нужна новая. Что бы люди оглянулись, наконец, что бы поняли, что они творят. После войны в людях радость и добро появляется и жалость, и милосердие. После такого испытания злом, как война, ненависти нет, все хотят только добра и любви…

- Ты серьёзно?

- Да. – Утвердительно кивнул головой Ожегов. – Истосковались люди по войне, по настоящей. Чечню-то с Афганом толком никто и не заметил, не страдали от этих войн, не голодали, в каждом доме похоронки не получали…

- Стас, ты бредешь. – Перебил Андрей старшего группы. – Ты пьян.

- Может быть. – Согласился майор милиции, после недолгого молчания, и добавил. – Только я знаю точно, что эра милосердия прошла мимо нас, а нам эра зла досталась, потому мы и на грани все.

- Мне сейчас трудно спорить с тобой, товарищ майор.

- А и не надо. Послушай старого мудрого майора, который во всё этом дерьме ковыряется больше тебя при любом раскладе.

Пиво допили молча. Потом подъехали к общежитию, в котором жил Андрей.

- Ты телефон выключи и не включай все выходные. Если нужно будет начальству, что бы группа розыска поработала в выходные, то пусть мне звонят. Я не буду в этот раз выключать свою мобилу. – Сказал Стас, закурив. - Отдыхай.

- Мне цифры завтра для Пуховца надо, а в понедельник утром для прокурора. – Ответил Краюшкин, угостившись у напарника сигаретой.

- Ладно, сам выйду, посчитаю. А ты с женой давай мирись.

- А если что-то серьёзное случится, а у меня телефон выключен…

- Ты не того уровня человек, без которого нельзя решить серьёзную проблему. – Ответил Стас. – И когда ты поймёшь это, когда научишься хотя бы иногда мобильник выключать, тогда, может, и с женой у тебя наладится. И ещё, пойми ты, наконец, что кто везёт, на том и едут. Попробуй хоть раз, отказаться везти лишний раз, и с тебя уже меньше будут спрашивать…

Хмель почему-то бесследно исчез.

- Прости меня. – Сказал Краюшкин.

- И ты меня. – Сказал Стас.

Рук друг другу не пожимали.

Свет в окне его комнаты не горел.

Он уже поднялся на свой этаж, когда в кармане зазвонил мобильный

- Андрей, так нельзя делать! – Возмутился Филиппов. – Почему я должен сейчас бегать и закрывать эту твою мокрушницу по мелкому?!

- А следак? – Спросил Краюшкин, понимая, что гнев дежурного опера праведен.

- Следак, как того и следовало ожидать, слинял отсюда при первой возможности. А мне сейчас на заявку ехать, на автоугон, а тут твоя жульница! И что мне делать?!

Андрей хотел сказать, что это было указание Лукашова, но Владимир его опередил

- И не ссылайся на начальника КМ! Он приказал и ушёл, а нам работать вместе! Ты подставил меня!

- Ладно, должен буду. – Примирительно приказал розыскник. – Там сегодня дежурная смена нормальная, примут, поди.

- Да, примут. – Уже примирительно заговорил и Филиппов. – Только я время трачу сейчас своё.

- Ты на дежурстве, у тебя своего времени сегодня нет.

- Да, иди ты, Андрюха…

- Вовка, ну, не обижайся. Вовка. – Но в трубке уже пикали короткие гудки.

Он открыл железную дверь ключом, переступил через порог в тёмную прихожую, и почувствовал, как его шею обвили её руки… Потом был долгий поцелуй. Он хотел сказать, что он не брит, но передумал...

ДЕНЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЫЙ… В ГОДУ…

(ВМЕСТО ЭПИЛОГА)
- Андрей, ну ты чего застрял-то?! – Громко и возбуждённо-радостно спросил его заглянувший в кабинет Сашка Соловьёв

- Да, всё – всё. Иду. – Краюшкин выключил компьютер, не доиграв очередную шахматную партию с электронным противником.

- Твоё дело, у тебя автобус, не у меня. Давай быстрее, машина моя около суда, на стоянке.

- Да, иду – иду. – Пообещал Андрей вслед коллеге, но тот его уже не слышал.

Розыскник надел куртку, кепку, взял пакет с подарками, привычно оглядел свой служебный кабинет и вышел, закрыв и опечатав дверь.

До отправления его автобуса оставалось сорок минут. Жену с дочерью отправил в деревню ещё за два дня до последнего в году. Хотел и сам с ними поехать, но начальство строго – настрого приказало быть в отделе утром тридцать первого декабря. Зачем? Не знал и не понимал никто, ибо все знали, что работать в этот день всё равно не будут, даже придя в отдел. Но начальство приказало.

Пришли. Работать не стали. Поздравили друг друга. В кабинете у Рыбалко выпили шампанского в честь наступающего нового счастья. Потом коньячку, закусив лимончиком в сахаре. Это за успешно закрытый год - далеко не самый худший территориальный орган внутренних дел в Таёжном, что, конечно же, приятно и даже очень. И жить хорошо стало. Потом все собрались в баню, кроме Краюшкина и Ожегова. Стас на работу просто не пришёл, выключив свой телефон. Конечно, он все выходные на ней провёл. А Краюшкин торопился в деревню. Он порывался уйти сразу после первого фужера шампанского, но его не отпустили, нечего, мол, от коллектива отделяться. Поэтому заранее договорились с Соловьёвым, что он подвезёт Андрея до автовокзала. Много шутили, смеялись. Как будто бы не было в их жизни крови, слёз и грязи человеческих отношений. Бородин и Городилов тоже были здесь, и первый несколько раз повторил шутку про второго, что к нему можно смело в бане спиной поворачиваться. Городилов улыбался. Ни кто ни на кого сегодня не обижался. Это называется тридцать первое декабря.

Потом пэпээсники, будь они неладны, внезапно привезли очередного задержанного вора с подпиской о невыезде для следствия. Доставленного Андрей отвёл в следственный отдел, к Дарье Акуловой, но она даже допрашивать не стала его, а отпустила, обязав явкой на посленовогодние праздники. Вор на радостях поздравил мента и следователя с праздником и клятвенно пообещал, что придёт добровольно одиннадцатого января следующего года, даже если для него это обернётся заключением под стражу. Андрей ему не поверил. Акулова, вроде, поверила. Хотя вряд ли.

Потом Соловьёв сам был занят чем-то и просил Краюшкина подождать. Розыскник и подождал за игрой в шахматы, а заодно позвонил Боровикову, поздравил и узнал, что в наступающем году, военной прокуратуры в городе не будет. А ещё успел позвонить в прокуратуру и следственный комитет, поздравить с наступающими праздниками, и даже в Мировой Суд. Чего это он такой добрый? Да, потому что Новый Год, и в этот день все друг друга любят, и знают, что в следующем году не будет такого бардака, какой был в этом, что всё будет так, как надо, как должно быть, и потому будет легко и просто, как в современном кино про милицию.

Ему сказали, что следователь Котова Хрулёву снова отпустила под подписку о невыезде и надлежащем поведении, но его это нисколько не разозлило. Бог с ними. И с Котовой, и с Хрулёвой.

Он нашёл взглядом «семёрку» Соловьёва и сел на её заднее сидение.

- Слушай, как это работники суда разрешают тебе ставить свою колымагу среди их прекрасных авто? – Шутливо спросил Андрей.

- Так старикам у нас почёт, ветеранов уважают. - Так же шутливо ответил и Сашка и улыбнулся.

Улыбнулся и сидевший на переднем пассажирском Вовка Филиппов, который курил, стряхивая пепел в открытую форточку. Он уже не обижался на Андрея. Они сегодня не раз чокнулись и выпили. Потому что в этот день, триста шестьдесят пятый в году, все друг друга любят, все добрые.

Подъехали к автовокзалу, где на перроне уже заканчивалась посадка в его автобус

- Ну, бывайте, мужики. Спасибо. Саня.– Он вышел из машины и направился к автобусу, но крик Соловьёва заставил его остановиться и обернуться

- Андрюха, ты подарки забыл.

Опер из группы по борьбе с грабежами и разбойными нападениями догнал его, передал пакет

- Спасибо, Саня. С новым Годом.

- И тебя.

Они пожали друг другу руки.

- Вовка, с Новым Годом! – Прокричал Андрей в сторону машины Соловьёва, не заботясь о том, услышит ли его Филиппов.

Он протянул свой билет контролёру, улыбнулся ей, поздравил с наступающим, потом прошёл к своему месту, где, устроившись поудобнее, выглянул в окно и увидев, как Соловьёв выруливает со стоянки, снова улыбнулся и даже вздохнул облегчённо – ведь всё плохое кончилось.

Андрей достал свой мобильный из нагрудного кармана куртки, написал сообщение жене, что уже выезжает к ним в деревню, и выключил его. Затем снял заднюю крышку, вынул из нутра батарею и убрал её в другой карман куртки. Ему, пока он будет в деревне, и так не дозвонятся – там тайга, там глушь и там хорошо. Но без батареи в телефоне будет надёжнее.

Место его было сразу за кабиной водителя и потому он мог слушать радио из магнитолы. Пела Глюкоза про то, что снег идёт и по щекам бьёт - бьёт. Он улыбнулся. Сегодня он был счастлив…
Июнь 2012 – ноябрь 2013
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница