Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница4/30
Дата24.06.2015
Размер4,33 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Наконец, и сам Павел Леонидович раскрыл свои недоумённые глаза.

- Похож? - Спросил опер хозяйку комнаты, продолжавшую рассматривать его удостоверение, и убрав документ обратно в карман куртки, встал на ноги.

- Вроде. – Тихо ответила женщина, продолжая пребывать в недоумении.

- Мне тоже очень приятно с Вами познакомиться.

- Ты кто? – Спросил Пашка, тупо глядя на опера.

- А это, Павел Леонидович, как хочешь. Хочешь, я работник ЖЭКа, отопление вот проверяю. А хочешь, так я оперуполномоченный уголовного розыска лейтенант милиции Краюшкин, в тюрьму тебя забрать пришёл.

- В какую ещё тюрьму, на хер? – Пашка рывком поднялся со своей постели – матраца и по серым глазам его было видно, что он уже почти сообразил, что происходит. Гораздо раньше своей матери сообразил.

- Ну, в какую, Паша, тюрьму? – Поднялся на ноги опер и наигранно вздохнул. – В ту самую, которая плачет по тебе давно.

- За что это? – Спросил Артемьев, вставая с матраца и глядя поочерёдно на опера, свою мать и её гостью. Пашка оценивал обстановку.

- В розыске ты, Паша. – Ответил Андрей, доставая из кармана наручники. – В Суд надо ходить по повесткам. Или не получал повесток, скажешь? И под подпиской не ходишь? Давай сюда руки свои.

- Не получал я ни каких повесток! – Громко крикнул Артемьев, со всей силы толкнул Краюшкина в грудь и, расталкивая в разные стороны, свою мать и её гостью, выбежал из комнаты.

Андрей от толчка в грудь не упал, стена помешала, но больно ударился спиной об эту стену. Превозмогая боль, он так же, оттолкнув женщин, выбежал из комнаты в длинный коридор, за Артемьевым. Дальше бежать не пришлось – Пашка лежал на полу в коридоре, извиваясь ужом в попытках скинуть с себя Боровикова

- Андрюха! Давай браслеты! – Кричал Денис.

- Мусора вонючие! Козлы, бля! – Орал Пашка. – Твари позорные! Кирдык вам теперь! Суки! Я жалобу напишу! Я ни каких повесток не получал! Бля! Не получал!

Андрей, молча, защёлкнул на запястьях вора наручники.

- Мама! Скажи им! Я малолетка! Права не имеете меня заламывать! Мама! – Продолжал кричать Артемьев во всё своё горло.

- Не ври, Павел Леонидович. – Сказал опер спокойно, поднимая задержанного с пола. – Тебе вчера восемнадцать исполнилось, что теперь хуже только для тебя.

- Пошёл ты на хер, мент поганый! - Огрызнулся Артемьев. – Умный, думаешь? Хитрый? Сигарету дай лучше.

- Не старайся казаться наглее и круче, чем ты есть, Паша. – Ответил Денис за Краюшкина. – Сявка ты по жизни и крыса. Знаем.

- И ты на хер иди! – Заорал Пашка на Боровикова. – Понял, мусор!?

- Я не из милиции. – Ответил следователь военной прокуратуры и ударил Артемьева ладонью по щеке. – Успокойся и не ори, я из прокуратуры.

Опер улыбнулся тому, что Боровиков умышленно не стал говорить, что он не просто из прокуратуры, а из военной. Улыбки этой в темноте коридора видно не было, но зато Пашка замолчал. Замолчишь тут, раз уж тебя сами прокурорские бьют. Кому жаловаться-то теперь?

- Я жаловаться буду! – Мать задержанного, наконец-то, поняла, что происходит. – Вы не имеете права бить его! Даже, если из прокуратуры, всё равно не имеете права.

Интересно, куда же жаловаться будешь, прокуратура тоже теперь себя во всей красе показала, тоже об Закон ноги вытирает, задержанных вон зверски избивает, аж ладонью по щеке. Подумал Краюшкин, продолжая улыбаться, но вслух задавать этого вопроса не стал.

- Я жаловаться буду! – Повторила громко пашкина мать. – Вы обманным путём в мою комнату проникли! Вы не имели права врать! Должны были сразу честно сказать, что из милиции! Я жаловаться буду! Слышите вы, работники ЖЭКа, что бы вас понос прохватил!

- Ваше право, гражданочка. – Спокойно ответил Андрей, услышав себе в след давно знакомое

- Козлы! Мусора вонючие! Что бы вас всех понос прохватил!

Вышли из общежития, глубоко вздохнули свежего воздуха. Может, и не такого свежего. Но и не такого смертельно смрадного, как в общежитии.

- Подождите! - Услышал Андрей за спиной и обернулся. За ними из общежития вышла соседка Артемьевых, в шерстяном спортивном костюме.

- Скажите, куда его повезут?

- Пока в Залесский УВД. – Ответил Краюшкин и спросил. – А Вам зачем?

- А потом? Арестуете? Мне знать надо. Вы на мать его внимания не обращайте, она алкашка, напьётся сейчас и не вспомнит потом, что было, а так я ей хоть скажу, мать всё-таки.

- Пошла она к такой-то матери, мать эта. – Огрызнулся задержанный. – Дура тупая, мусоров в хату сама запустила. Алкашка, бля, всю жизнь пробухала. Всё, не сдохнет ни как, овца.

- Нельзя так, Паша, про мать. – Сделала замечание женщина.

- Да, ты заткнись тоже! – Опять огрызнулся Пашка. – Дура тоже, бля! Все вы бабы - твари тупые! Бля!

На этот раз Краюшкин сам ударил задержанного ладонью по лицу.

- Заткнись уже. – Спокойно потребовал опер и ответил женщине. – Я приложу все усилия, что бы его арестовали, что бы мне потом не бегать за ним опять.

Женщина не ответила и через долю секунды уже исчезла в тёмном коридоре общежития.

- Паша, чего ты так на мать-то? – Спросил опер задержанного, пока вели его к машине. – Передачки-то кто носить будет в СИЗО, посылки в зону слать?

- От неё дождёшься, как же. – Усмехнулся Артемьев. – Пропила всё. Воровал бы я разве, кабы не она, тварь такая. Меня, правда, в тюрьму?

- Во всяком случае, я постараюсь, Паша. – Честно ответил Краюшкин.

- Может, не надо? – Попросил задержанный.

- Надо, Паша, надо.

- Ну, и соси тогда, мусорок. - Огрызнулся Пашка вновь и тут же заработал подзатыльник.

- Чего ты бьёшь меня всё?! – Взвизгнул он. – Конечно, сковали по рукам и бьёте теперь! Герои! Ты, расстегни наручники и попробуй меня ударить!

- Давай расстегну и ударю. – Спокойно ответил Андрей. – Что будет?

- Ни чего. – Ответил Артемьев уже тише. – Знаете, что ни чего вам не сделаю, потому что менты, а сидеть потом не охота.

- Не ври, Паша. Боишься ты просто. – Улыбнулся опер. – Неужели ты думаешь, что я кому-то рассказывать стану про свой позор, что поймал жулика, потом сам же дал ему возможность, дать мне по морде и убежать от меня. Нет, я молчать буду об этом и тихо искать тебя снова. Да, и сам министр, вообще-то, разрешил бить гражданам ментов, если те, по мнению граждан, ведут себя неправомерно, нарушают Закон сами. Ну, так я расстёгиваю наручники, Паша? Или ты боишься всё-таки?

- Да, пусть катится, куда подальше министр ваш. – Буркнул Артемьев, глядя себе под ноги. - Всю страну разворовали и хоть бы одного посадили, а меня за хрень какую-то в полтора рубля ценой в тюрьму. Вот вам и министр ваш с президентом вместе. Суки! Все суки! Сосите все! Бля!

Бить его больше не стали - бесполезно, да и не хотелось.

Сели в машину. Пашка молчал. Боровиков включил зажигание и через секунду – другую машина послушно медленно тронулась с места.

- Добегался, Пашка? – Спросил участковый уполномоченный милиции Артемьева, но тот не ответил, продолжая глядеть себе под ноги.

Сапрунова уже давно перестала плакать и теперь с интересом разглядывала своего побратима по сегодняшнему их несчастью.

Андрей посмотрел в окно, и сердце его сжалось от тоски – по улице к общежитию шла его жена. С дочкой. Дочка в розовом зимнем комбинезоне. Хохочет чего-то. Жена улыбается ей в ответ. Краюшкин захотел выйти к ним, но тут же прогнал своё желание, отвернулся от окна. А зачем выходить? Жене всё равно, давно уже между ними холод. А дочка обрадуется, конечно, сначала, а потом, когда он снова пойдёт к машине, потому что ему надо будет идти, расстроится сильно, плакать будет – она так не любит, когда он уходит, а уходит он часто, и она всегда целует его в щёку и плачет. Нет, нельзя выходить к ним сейчас. Лучше вечером поздно придёт, поцелует её спящую, тёплую такую, родную, поправит её одеяльце и сам ляжет спать. А утром снова в бой. А зачем ему этот бой? Он не знал. Но иначе жизнь свою уже не представлял. Дочку опер любил больше жизни, потому что она и была его жизнью, и, может, ради неё он уходил каждое утро на эту невидимую войну, что бы она, когда вырастет, жила в нормальном по-настоящему цивилизованном обществе. Как у Игоря Талькова: «Я завтра снова в бой сорвусь, но точно знаю, что вернусь, пусть даже через сто веков, в страну не дураков, а гениев». Так всё перемешалось в сознании. Дочка – его жизнь и за неё он каждый день уходит туда, где царит вся грязь человеческих отношений, людской ненависти и равнодушия, что бы бороться с этим, с ненавистью, с равнодушием. И эта борьба – тоже его жизнь. Дочурка и служба - то, без чего он жить не может, не представляет себя без этого. Жизнь ради жизни. Как у поэта прямо. А жена? Жену он любил. А, может, нет уже. Он не знал. Но и расставаться с ней не хотел. И расставаться не хотел, и жить не мог. Как быть?

Краюшкин закурил.

***
Через порог ОВД по Залесскому району города Таёжный переступили через час с небольшим. Вчетвером: Андрей, задержанные Сапрунова и Артемьев, замыкающим Денис. Семёна высадили на его опорнике. Проходя мимо дежурной части, Краюшкин кивком головы поприветствовал оперативного дежурного майора милиции Чернова Ромку, опера в далёком прошлом, и его помощника старого уже, но в хорошей физической форме прапорщика милиции Николая Карпицкого, про которого и Андрей, и практически все сотрудники отдела говорили, что это человек с таким количеством гнили в душе, сколько и у половины населения города вместе взятого не найти. Поговаривали, что постукивает Коля, ой, как постукивает, и руководству районного управления, и руководству городского управления внутренних дел, и прокурорским, и в УСБ, иначе говоря, стучит всем и на всех, при этом сам не гнушается воровать по мелочам из того, что принадлежит его многочисленным подопечным – задержанным за различные административные правонарушения. Лично Андрей Карпицкого за руку на этих кражёнках не ловил, да и не стучал тот на него, вроде ни разу ещё, во всяком случае, оперу пока плохого от него ни чего не было, кроме нескольких словесных перебранок, но видя, как негативно относится к этому человеку весь коллектив, относился к нему так же негативно. И приветствовать этого сотрудника опер вовсе не хотел, но получилось, что приветствуя Чернова, поприветствовал и его – они рядом сидят. Хотя Коля должен неотлучно находиться в помещениях КАЗ, приказ, вроде, есть, а приказы Коля чтит, как верующие чтут Библию, по крайней мере, при каждом удобном случае, пытается дать понять, что приказы знает наизусть, слово в слово, и неуклонно следует их требованиям.

Настроение у Андрея испортилось.

Зашли в его кабинет на третьем этаже. Лейтенант милиции включил электрический чайник «Тефаль», скинул куртку и кепку, закурил.

- Раздевайся, Дэн. – Предложил он Боровикову снять куртку, но тот отказался, взял в руки журнал регистрации розыскных дел, как это делал всегда, бывая в кабинете группы розыска, и стал внимательно изучать то, что там было написано.

С кабинетом Краюшкину и старшему оперуполномоченному майору милиции Станиславу Васильевичу Ожегову повезло. Особенно это чувствовалось зимой – в любой мороз в кабинете было довольно тепло. Правда, летом было хуже – духота невозможная, жара.

Андрей достал из своего сейфа розыскное дело в отношении Сапруновой, раскрыл его и стал расшивать.

- Смотрю, у вас сейчас сто двадцать девять дел? – Спросил Денис, просмотрев журнал.

- Ну. – Подтвердил опер кивком головы, вынимая из розыскного дела постановление Суда на арест Сапруновой и заверенную ксерокопию её паспорта гражданки Российской Федерации. – На двоих с Ожеговым.

- Слабенько вы как-то в конце года? – Посетовал следователь военной прокуратуры вполне серьёзно.

- Нормально. – Ответил Андрей, наливая бурду три в одном в свою кружку с изображением зодиакальных близнецов, и добавил. – Незачем надрываться, остаток на уровне надо держать, ни кому не интересно, что бы были все пойманы, ну или почти все, интересно, что бы процент был красивым. Бывает, что в конце месяца можешь поймать больше, чем обычно, ну, к примеру, всех, кого объявили в розыск за месяц, а тебе сверху говорят, что не надо, потом поймаются, что для процента хватит, а пока бумагами занимайся. Ну, или, говорят, лови, закрывай в СИЗО, раз уж есть возможность и если это особо опасный какой-нибудь, а не мелочь, вроде вот этого же Павла Леонидовича, но карточки на прекращение розыска пока не пиши. В общем, на конец прошлого года было так же по нашему району, сто тридцать дел на остатке. Правда, в прошлом году на четыре дела заведено было больше, чем в этом. Короче, думаю, что сто двадцать три или даже сто двадцать пять дел на остатке в этом году вполне хватит. Сегодня, кстати, уже не сто двадцать девять, а сто двадцать шесть, минус три сегодня же.

- Двоих же всего взяли. – Поправил Денис.

- Я утром ещё одну по сто пятьдесят девятой, первой нашёл. – Пояснил опер и предложил. – Наливай себе кофе, Дэн.

Следователь от угощения отказался, пояснив, что это не кофе, а помои, на что хозяин кабинета совсем не обиделся, ибо помои они и есть помои, на правду не обижаются, но, как говорится, за неимением лучшего.

- Кредит, поди, опять?- Спросил Денис Андрея про задержанную им утром женщину.

- Ну, конечно. – Подтвердил опер. – Понаберут этих кредитов, а как рассчитываться будут, не думают, а рассчитываться, как раз, не чем. Представители банков заявы к нам на мошенничество, ну а эти горе-мошенники, соответственно, в бега, а мы за ними. В общем, веселуха круглосуточно. Истинно русские люди, постоянно сами себе создаём препятствия, а потом мужественно их преодолеваем.

- И куда ты её дел? – Спросил Боровиков.

- Да, она с подпиской, пришёл к ней с утреца пораньше, поднял с постели, взял обязательство о явке, что бы к девяти часам утра в Суд пришла, а не придёт, тогда повторный розыск и уже с арестом. Некогда мне каждого за ручку по судам таскать, я один, а их, сам видишь сколько. Пошла вроде. Я не уточнял ещё, надо бы позвонить, кстати, в суд-то. – Краюшкин искоса взглянул на часы над выходом из кабинета, которые показывали начало пятого часа вечера, и снял с рычажков телефонного аппарата трубку, набрал номер телефона одного из мировых судей их района.

- Вечер добрый. Краюшкин из розыска беспокоит. – Поприветствовал он Алину, нового секретаря судьи, ответившего ему, и спросил. – Григорьева сегодня пришла к вам?

Ответ был положительным, но разыскиваемую вновь отпустили под подписку о невыезде и надлежащем поведении, назначив ей судебное заседание уже на посленовогодние дни – у судей тоже показатели какие-то свои, много дел рассмотрел – плохо, мало, опять плохо, хотя Андрею это было не очень интересно, потому что свою работу он выполнил.

- Я тогда завтра заеду к вам с постановлением Вашим на объявление розыска её, Вы мне там отметите, что оно исполнено, и я могу розыск прекратить. – Предупредил он и, попрощавшись, вернул телефонную трубку на место.

Он залпом допил бурду, поморщился, но больше для приличия, и посмотрел на задержанных: Сапрунова сидела на стуле в углу кабинета и курила, улыбалась всё чему-то, Артемьев стоял в другом углу кабинета и задумчиво смотрел в окно, через весь кабинет.

- Ну, что, граждане беглецы, пойдёмте садиться. – Встал Андрей со своего стула и тут же обратился к Боровикову. – А ты прав, Дэн. У нас сегодня минус два, Артемьев не в счёт, на него дело ещё не заводилось, он же коротким будет, завёл и прекратил тут же, не в зачёт то есть.

Граждане беглецы не ответили лейтенанту милиции. И, вообще, вид у них, прямо, как у декабристов перед казнью. Невинные жертвы режима. Только вот декабристов опер уважал, а этих вот, которых задерживал почти каждый день, уважать как-то не получалось, хотя, когда начинал служить, то искренне пытался, если не уважать, то хотя бы понять, как они скатились на дно жизни. Не понял. Не получилось. Нет, хронологию и формальную сторону, конечно, понимал. Ну, пил – пил и спился, ну, кололся – кололся и скололся. А вот как они себя в эту бездну изначально загнали, зачем? Ведь знали же, чем всё это кончится. Не понял он их. Не получилось у него. Да, они и сами-то, скорее всего, не понимали, как это так получилось, просто получилось, и всё, день прошёл, и Слава Богу, завтра новый день - будь он проклят. Но ведь когда-то же они были детьми и у них были детские мечты - стать артисткой или космонавтом. Не стали и о своих детских мечтах уже давным - давно забыли. Не понимал их Краюшкин, а теперь уже и попытки всяческие прекратил хоть как-то их понять. Сам-то тоже вон тоже не идеал, с женой развод не за горами. И что дальше? А ничего. Разведённому на такой службе, как его, спиться легче лёгкого, и это даже не удивит ни кого, потому что бывало такое много раз со многими, кто Закон защищал, не жалея ни сил, ни здоровья и семьи собственной не жалея. Да, бывало. Бывало даже, что и наркоманами некоторые менты становились. Понять этого нельзя, но и отрицать не получится, ибо было, есть и будет, и ни какая реформа не поможет.

- Я тебя, Дэн, в кабинете пока закрою, что бы вопроса ни у кого не возникло, почему оставляю посторонних в режимном кабинете в своё отсутствие. – Сказал Андрей Боровикову и тот, молча, кивнул головой в знак согласия.

Вышли втроём из кабинета и сразу же столкнулись с заместителем начальника уголовного розыска Олегом Пуховцом, чему тот несказанно обрадовался, но виду не подал

- О! Краюшкин! Нагулялся!?

Андрей не ответил.

- Каковы результаты за первый день операции?

- Двое. – Просто ответил опер.

- Мало. – Посетовал Пуховец.

- А Вам всегда, то много, то мало, а так, что бы в самый раз, у вас не бывает. – Огрызнулся лейтенант милиции. - Вы уж определитесь как-нибудь.

- А ты почему мне грубишь? – Строго посмотрел заместитель начальника уголовного розыска на своего подчинённого. - Друга нашёл что ли? Или равного себе?

- Раньше, вроде, были и друзьями, и равными. – Заметил Андрей.

- Вроде в огороде. – Парировал Пуховец.

- Виноват, товарищ капитан, больше не повторится. – Краюшкин наигранно вытянулся в струнку, по стойке «смирно».

- Виноват военкомат. – Ответил Олег и, посмотрев на задержанных, добавил. – Сейчас, Андрей Алексеевич, отношения выяснять не будем. Будьте добры, зайти ко мне в кабинет, как только оформите людей, куда положено.

- Есть, товарищ капитан. – Снова наигранно ответил Краюшкин, всё его нутро в эти минуты сжигала неистовая злоба, но субординация, будь она не ладна.

- Иди уже. – Махнул рукой капитан милиции и пошёл дальше по коридору, но сделав всего пару шагов, остановился, посмотрел на опера. – Будут проблемы с оформлением людей, так обращайся.

- Естественно. – Буркнул Андрей в ответ и повёл задержанных вниз, на первый этаж, в помещения КАЗ. – На кого же мне ещё-то молиться, как не на тебя, Олег Михайлович.

Молодой заместитель начальника уголовного розыска этих слов розыскника уже не слышал, зашёл в кабинет нового следователя – молоденькой девушки, только летом окончившей юрфак госуниверситета, и что самое важное, ещё незамужней – можно смело налаживать рабочий контакт, что Пуховец умеет делать лучше всех в отделе, являясь местным Казановой, районного масштаба, несмотря на то, что женат. Так же вот рабочий контакт налаживал с молоденькой выпускницей юрфака госунивера, да перестарался.

А в помещении КАЗ царствовал прапорщик милиции Николай Карпицкий, и настроение Краюшкина стало ниже низшего – весь мозг ведь сейчас вынесет своими приказами, причём правильно сделает, Краюшкин это точно знал, ибо не имеет права он определять вора Артемьева до утра в клетку, нет на то оснований. И что же делать? Отпускать его на все четыре стороны? Но этого же нельзя делать – вор должен сидеть в тюрьме.

- В ИВС твоих арестованных не повезу, у меня для них места в машине нет, да и возиться я с ними там не собираюсь, сдам свою мелочь быстренько и обратно. – Предупредил Карпицкий опера сразу, принимаясь внимательно, очень внимательно читать постановление Федерального Суда Залесского района на арест гражданки Сапруновой, стараясь не пропустить ни одной буковки. Не дай Бог секретарь судьи снова с ошибками напечатала постановление, Карпицкий и слушать ни чего не станет, не примет Сапрунову в свои владения, и точка на этом, ибо постановление составлено неверно. И кто виноват? Краюшкин виноват, что сразу не проверил сам поступившие к нему материалы и не вернул обратно в Суд для устранения недостатков. И что же делать? Отпускать Сапрунову на все четыре стороны? Но нельзя ведь, нельзя - она социально опасна. К тому же другие же помдежи принимают, скрипя зубами, но принимают, зная, что нарушают Закон, но понимая, что делают это, в конечном итоге, во благо общества. А Карпицкий? А Карпицкий весь правильный и потому насквозь гнилой. Нельзя быть таким правильным – социально опасно это для общества. Обязательно должны быть хоть какие-то поправки на ветер, учёт сложившейся ситуации, говоря иначе.

- А девяносто первую кто будет выписывать? – Строго спросил Карпицкий у Андрея.

- Коля, у меня спецоперация, некогда мне с каждым возиться, один я, а их за сотню, бегунков этих. – Попробовал Краюшкин нормально договориться с помдежем. – Ну, сходи сам попозже к дежурному следователю, она выпишет.

- Я тебе говорю, что не повезу в ИВС их, нет у меня места в машине. – Повторил помдеж. – Ну, и какой мне смысл бегать, девяносто первые им выписывать?

- У меня машины, вообще, нет. – Заметил Андрей.

- А мне плевать. – Ответил Карпицкий и спросил, кивая головой на Артемьева. – А на этого где материалы?

- Коля, только ты не ругайся и не тупи. – Предупредил опер помдежа. – Этот с подпиской о невыезде. В розыске за Судом, вор, пробы негде ставить, один условный уже имеет. Не могу я его отпустить, не имею морального права. Закрой его до утра, а утром я его в Суд лично предоставлю.

- Как ты себе это представляешь? – Спросил Карпицкий. – На каком основании я буду закрывать в клетку человека, у которого мера пресечения подписка о невыезде?

- На основании мелкого хулиганства. – Как можно спокойнее ответил Андрей.

- Какого мелкого хулиганства? – Спросил Коля, прекрасно понимая, о чём идёт речь.

- Которое пэпээсники нарисуют.

- Какие пэпээсники?

- Которых ты сейчас вызовешь, Коля. Ну, или я сам их вызову, если хочешь.

- И какое же он мелкое хулиганство совершил? Что конкретно сделал?

- А это, Коля, не твоя головная боль, это пэпээсники сами придумают. Они же виртуозы в этих делах, ты же знаешь. Кстати, он при задержании на всю улицу благим матом орал.

- Ты бы при задержании тоже матом орал, так что не пойдёт, он же не из хулиганских побуждений, а потому что ему руки крутят и в тюрьму посадить хотят. Тут любой бы орал.

- Я не понял, Коля, ты защищаешь его что ли? – Андрей удивился. – В добровольные адвокаты что ли записался? Так какого здесь высиживаешь? бегом беги в коллегию адвокатов, тебя туда с радостью примут на работу, а здесь не та организация.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница