Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница5/30
Дата24.06.2015
Размер4,33 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

- Краюшкин, ты же понимаешь, что нарушаешь Закон и, более того, у тебя хватает наглости, требовать от меня, что бы и я его нарушил.

- Я понимаю только то, что вор должен сидеть в тюрьме. – Ответил розыскник.

- Суд пусть в тюрьму сажает, а ты на себя слишком много берёшь.

- Для того, что бы Суд его посадил, нужно его в этот Суд предоставить, а он бегает от него.

- Это проблемы Суда. – Заметил помдеж. – Пусть арестовывают сразу.

- У нас убийц на свободе оставляют, Коля, а по сто пятьдесят восьмой статье, части первой никто никого арестовывать не будет. – Возразил Андрей. – И это мои проблемы. Я за ними бегаю по всему городу с утра до ночи, а не судья лично. Сейчас отпустим его, завтра снова бегать за ним придётся.

- Да, не побегу я ни куда, начальник, – подал голос Артемьев, - отпусти, завтра сам в суд приду.

- Раньше надо было самому приходить, когда просили, а теперь молчи, пока тебя не спрашивают. – Ответил Андрей задержанному, не глядя на него.

- Хорошо. – Согласился Коля. – Это твои проблемы. Но твои, а не мои, и я Закон нарушать не буду, не буду я его закрывать. Можешь делать с ним, что хочешь, хоть домой к себе веди, с тебя потом спрос будет, а мне такие тёрки даром не надо.

Андрей со злостью посмотрел на задержанного Артемьева, грубо схватил его за рукав куртки, вывел из помещения КАЗ, поставил лицом к стене, сразу напротив места оперативного дежурного.

- Стой тут, и не дай тебе Бог хоть один шаг в сторону сделать. Понял?

- Я в браслетах, начальник. – Заметил Пашка. – Куда я денусь?

- Ваш брат и в наручниках бегает хорошо. – Ответил лейтенант. – Я тебя предупредил.

- Да, ладно… - Усмехнулся Артемьев, но опер не стал заострять на этом внимание.

- Рома, глянь за этим. – Попросил Краюшкин Чернова. – Если что, то стреляй, не боись, он в розыске.

Чернов, молча, кивнул головой, и Андрей вернулся в КАЗ.

- Ты какого лешего выкобениваешься тут, Коля?! - Повысил он голос на помдежа. - Ты хоть понимаешь, что этим вот нельзя жить среди нормальных людей, что их удалять нужно из общества, потому что они паразиты самые настоящие?!

- Меня это не касается. – Спокойно ответил Карпицкий. – С этими претензиями к руководству страны, они Законы принимают, а я исполняю, и нарушать не буду.

- А как же другие помдежи нарушают, и ничего пока с ними не сделалось! – Спросил громко Андрей.

- Это проблемы других помдежей. – По-прежнему спокойно ответил прапорщик милиции. – И ты правильно сказал, что пока с ними ни чего не сделалось, а как прокуратура их за задницу возьмёт, так визжать начнут, бегать будут, суетиться, отписки тупые придумывать.

- Прокуратура их не возьмёт, если только ты в прокуратуру не накапаешь, законник чёртов.

- Чего?! – Карпицкий поднялся со своего стула. – Да, ты, щенок, под стол пешком ходил ещё, а я уже в милиции служил!

- Сядь и не ори, прапор! Как с офицером разговариваешь?! Охамел?! Много наслужил, смотрю! Хоть раз в жизни сталкивался с жуликом один на один где-нибудь в подворотне?!

- А моё место здесь! – Ответил помдеж, продолжая стоять. – Не тебе указывать мне, сосунок!

- Конечно! Здесь сухо, тепло и мухи не кусают, и есть всегда, чем поживиться!

- Ты на что намекаешь?!

- Я не намекаю, я прямо говорю, что воруешь вещи задержанных.

- Ты меня ловил?!

- Не ловил, так поймаю ещё, а весь отдел зря одно и тоже врать не будет. Генка Моисей, чувствую, зря сел, не за своё...

- Да плевал я на весь ваш отдел! И Моисея твоего не знаю! А вы только и знаете, как людей пытать, признания выбивая! И, вообще, рапорт буду писать на тебя, что оскорбил меня при исполнении!

- Пиши рапорт, пиши! - Андрей вплотную подошёл к столу, пододвинул к себе ближе телефонный аппарат, и уже тихо, шёпотом, сказал. – Смотри, что бы парни тебе на морде как-нибудь свой рапорт не написали. Стукач. Пиши, давай рапорт свой, писатель...

- Ты ещё угрожаешь что ли мне?! – Возмутился помдеж.

- Предупреждаю. – Как можно спокойнее ответил Краюшкин.

- Ты чего телефон мой схватил?! – Карпицкий хотел забрать у опера телефонную трубку, но сразу передумал.

- Он не твой. Он служебный. – Ответил Андрей. – Твой у тебя в кармане. А, может, и не твой, а кого-нибудь из задержанных.

- Чего?

- Чего слышал. Гад ты, Коля, говорю. Зря ты со мной так. – Краюшкин набрал номер телефона заместителя начальника уголовного розыска.

- Олег, спустись в КАЗ, а то тут Карпицкий не даёт мне Закон нарушать.

Краюшкин вернул телефонную трубку на рычажки, взял со стола помдежа чистый лист бумаги, достал из кармана свою авторучку, начал писать рапорт на разрешение о содержании задержанного в КАЗ до принятия законного решения. Писал и понимал, что законное решение в отношении вора Артемьева уже давным – давно принято, и ни кем-нибудь, а судьёй, в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, и в постановлении на объявление розыска сказано, что меру пресечения Артемьеву, при его задержании, оставить без изменения. И всё равно Андрей писал рапорт на имя начальника УВД на разрешение содержания до принятия законного решения. Ну, так какого же ещё решения, если оно уже принято? А всё просто – правильного решения! Не просто законного, а ещё и правильного, справедливого, если можно так сказать! И про справедливость эту не им сейчас придумано, про неё в том же Законе и сказано. Так что всё правильно. Только почему это так трудно понять? Неужели Андрей – единственный, кто понимает, что решение должно быть не только законным, но и правильным, справедливым? Нет, не единственный. Поэтому он и писал сейчас – начальник УВД подпишет этот рапорт, а потом и в прокуратуре все вопросы из-за этой вынужденной милицейской вольности, уладит. Начальник у них дюже строгий, но справедливый. За это и уважают полковника милиции Опонасенко в их УВД.

- Ты с какого тут хозяйничаешь?! – Недовольно спросил Карпицкий. – Твоя бумага? Ты её покупал?

- Заткнись лучше, законник. – Огрызнулся опер. – Как ты, устав ходячий, только в армии служил с такими понятиями?

- Я в армии не служил. – Ответил Коля.

- Оно и видно. – Ухмыльнулся Андрей. – Тебя деды убили бы там. И, вообще, смотрю, удобно в жизни устроился, в армии не служил, в милиции тоже всю жизнь в дежурке, в помещениях КАЗ, воруешь потихоньку.

- Ты за базаром следи, оперок.

- Я слежу. И я не оперок. Я товарищ лейтенант. Для тебя лично, во всяком случае.

- Тамбовский волк тебе товарищ. – Огрызнулся в ответ помдеж. - Ты сначала посиди тут, потом будешь пацанов осуждать.

- Да, лучше уж тамбовский волк в товарищах, чем такой гад, как ты. И пацанов я не осуждаю, знаю, что и здесь не мёд, а ты не примазывайся к ним, к нормальным, я тебя осуждаю. Ты, кстати, тоже пойди, попробуй хоть одного жулика расколоть, когда Закон на его стороне.

В помещение КАЗ вошёл Пуховец

- Чего у вас тут?

- Да, вот товарищ помдеж не хочет вора в клетку закрыть? – Ответил Андрей .

- У него мера пресечения в виде подписки о невыезде. – Тут же пояснил Карпицкий Олегу. – Нет оснований закрывать.

- По мелкому хулиганству закрой. – Предложил заместитель начальника ОУР.

- Он не совершал его. – Возразил Коля.

- Ты как будто бы первый раз, Карпицкий. Всегда закрывали и ни чего страшного.

- Я ни разу не закрывал, и сейчас не буду закрывать, даже если будет протокол об административном правонарушении.

- А я тебе сказал, что будешь.

- Я буду вынужден доложить вышестоящему руководству.

- Докладывай. Сам же и отгребёшь от них по полной.

- За то, что сам не нарушаю Закон, и не позволяю этого делать вам, не отгребу.

- Отгребёшь. – Заверил Пуховец помдежа. – И Опанасенко, и Лукашов с оперов начинали, так что нашу позицию поймут, а твою вряд ли.

- Значит, в прокуратуру вынужден буду сообщить.

- И мы будем вынуждены сообщить. – Улыбнулся Олег ехидно. – О твоих кражах.

- О каких кражах?! Вы меня ловили хоть раз?!

- А тебя и ловить не надо, - усмехнулся Краюшкин, - все жалобы от задержанных после твоих смен.

- Твоё счастье только в том, что всех этих жалобщиков посылаем куда подальше и заявлений их о кражах у них вещей ни кто не регистрирует здесь, а надо бы ведь, по Закону-то. – Добавил Олег и внимательно посмотрел на помдежа. - Ну, так как, Коля?

- А я один что ли в смене? – Карпицкий отвёл свой взгляд в сторону.

- То есть, ты хочешь сказать, что Ромка Чернов ворует или водитель?

- Не знаю. – Огрызнулся Карпицкий. – Ни чего я не хочу сказать.

- Да, даже, если бы и захотел, всё равно в КАЗ ты главный, с тебя и спрос.

- Отстаньте от меня! Сказал, не буду закрывать этого, значит, не буду, и всё.

- Нет, не всё. Давай так. Андрей сейчас допишет рапорт о разрешении на содержание в КАЗ до принятия законного решения этого воришки, а Опанасенко положительную резолюцию поставит на нём, и всё, с тебя ответственность, если что случится, будет снята. Так уже сто раз делали.

- Опанасенко нет на месте, как он резолюцию поставит?

- Лукашов за него.

- Лукашова нет тоже. Они оба на двойном убийстве. Так что не пытайся меня обмануть.

- Ладно. Давай по-честному. Я за Опанасенко резолюцию поставлю.

- Как это ты за Опанасенко резолюцию на рапорте поставишь? – Удивился помдеж. – Тебя совсем загнуло, Пуховец? Кто ты и кто он. Или ты, как стал заместителем начальника уголовки, так великим себя сразу почувствовал? Опанасенко потом и с меня и с тебя три шкуры за это спустит.

- С тебя не спустит, а за меня не волнуйся, это мои проблемы, я и буду их решать. – Заверил Пуховец. – Да, и кто узнает-то?

- Кто-нибудь всё равно узнает.

- Ты не скажешь, ни кто и не узнает.

- А я скажу, потому что я обязан буду доложить.

- То есть, ты по принципу, мол, не стукач, но форму доклада знаешь? Так что ли, Коля?

- Ты, Пуховец, мне зубы тут не заговаривай. Не хитрее меня. Я сказал, я на этот подлог не пойду. Сам Опанасенко или Лукашов лично даст команду, тогда ладно, а так нет.

- Сам же знаешь, что их нет.

- Это не мои проблемы. Ждите, пока приедут.

- Пока они приедут, мы ещё троих можем поймать.

- Мне это не интересно.

- То есть, не договорились? – Уточнил Олег.

- Нет. - Ответил Коля. - Я сказал нет, и всё на этом. И даже, если Опонасенко сам подпишет, даже если сам начальник главка подпишет этот рапорт, это всё равно не законно.

- Почему?

- Потому что, о принятии какого-то законного решения и речи быть не может, оно уже есть в виде подписке о невыезде.

- Он скрывался от органов правосудия, он в розыске был. Какая ему теперь подписка о невыезде?

- Суд, если бы счёл нужным, мог его и арестовать заочно, но не сделал этого, оставив ему подписку. – Парировал помдеж. – Я не буду его принимать в КАЗ, пока не будет санкционирован его арест, тем более что и в этом случае, я не имею права сажать его в одну клетку с мелкими хулиганами, но это ещё уладить хоть как-то можно, а подписант это уже перебор…

- Ну, ты и мудак, Коля. – Протянул Пуховец со злобой в голосе. – Он вор. Ты понимаешь?

- А Вы понимаете, товарищ капитан, что он гражданин и в отношении него избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде? Вы это понимаете? На каком основании я его должен закрывать в клетку до утра?

- На том основании, что он вор, причём это доказано, и он сам этого при том не отрицает, а вор должен сидеть в тюрьме.

- Он в первую очередь гражданин, и у него такие же права, как и у нас, а уже потом вор, как ты, Олег, изначально гражданин, а уже потом милиционер.

- Да, он вор в первую очередь, а не гражданин, как и я - потомственный мент сначала, а уже потом гражданин. Пойми это уже.

- Сбрендили совсем начальнички, людей за людей не считают, устроили тут тридцать седьмой год. – Продолжал спорить Карпицкий. - Гражданин он. А даже, если и вор, то всё равно ему Суд разрешил оставаться на воле до вынесения приговора.

- Да, как же ему суд этот вынесет приговор, если он от него бегает?

- Это проблемы Суда.

- Нет, Коля, это наши проблемы, милицейские, потому что нам за ним бегать, потому что он и дальше на нашей территории ворует, продолжает шакалить. И скольких он ещё обворует, пока ему приговор вынесут? Это на нашей совести, милицейской! Это не судья, а мы в глаза людям смотреть будем! Судья высоко, у него неприкосновенность, а мы тут, среди этих людей! Как они нам помогать будут, как они могут понадеяться на нас, на помощь нашу, если видят наше бессилие? Как?

- Не хотите, не бегайте, я вас не заставляю. – Пожал плечами помдеж. – И что бы вы тут не говорили, какие доводы не приводили бы мне, в КАЗ я его не приму, не буду нарушать Закон. Точка.

- Ладно, чёрт с ним с этим подписантом. – Согласился Краюшкин и кивнул на Сапрунову. – А эту почему у меня не принимаешь? Она с арестом.

- У меня нет места в машине для неё, мелких хулиганов много в ИВС сдавать. – Ответил прапорщик милиции.

- Ни чего, один, а то и два из этих хулиганов ещё мужики, посадят её на колени к себе.

- Не положено.

- Ух, ты, не положено оказывается. А как ночью, когда уже транспорт не ходит, в УАЗик пэпээсников человек пятнадцать забивается, что бы домой подбросили, так это положено.

Помощник дежурного на это замечание опера не ответил.

- В общем, так, Коля, делаем. – Предложил Пуховец. – Дамочку закрываешь и девяносто первую ей организовываешь, и прилагаешь все усилия, что бы её приняли у тебя в ИВС и потом без проблем отправили в СИЗО, а воришку мы берём на себя и Опонасенко о твоём гнусном поведении не докладываем.

- Я не боюсь вашего Опонасенко. Так и скажу ему, что вы меня заставляли нарушать Закон.

- Ишь ты! – Улыбнулся Краюшкин. – Нашего Опонасенко он не боится. А вашего Опонасенко ты боишься, Карпицкий?

- Ну, что вы пристали ко мне?! – Крикнул Коля.

- Ни кто к тебе не пристаёт, успокойся. – Олег пристально посмотрел в глаза помощнику оперативного дежурного. – Ни кто тебя не заставляет и не заставлял нарушать Закон. Но дамочку ты сейчас примешь и сам всё сделаешь, а иначе не обессудь, потому что Опонасенко очень не понравится, что опера теряли время, сами сдавая задержанных в ИВС, и не ври себе, Опонасенко ты боишься, меньше, чем прокуратуру, конечно, но боишься, потому что он тебя махом уволит, и прокуратура тебе уже не поможет.

- Я сказал, нет. Точка. – И Коля выложил на стол козырного туза. - В УСБ писать буду.

- Ну, и сука ты. – Тихо и спокойно сказал заместитель начальника и вышел из помещения КАЗ.

- Чего?!

- Не чегокай. – Ответил Краюшкин и спросил. – С материалом Сапруновой всё в порядке?

- Да, вроде бы. – Ответил Карпицкий, просмотрев материал ещё раз, но уже не так тщательно.

- Ну, и хорошо. Вор Артемьев, который уже через неделю будет снова в розыске, и будет спокойненько продолжать воровать, пусть остаётся на твоей совести, а Сапрунову ты сейчас закроешь и в ИВС сдашь, и не пытайся возразить, ты себе и так уже врагов нажил, ладно меня послал, но Олега зря. – Андрей вышел из помещения КАЗ.

- Подожди, Краюшкин! – Услышал он себе в след. – Я не буду с ней возиться! У меня своих дел по горло!

- Будешь! – Ответил опер, не оборачиваясь, на ходу, и предложил. – Можешь рискнуть, отпустить её! Только не забудь, что у неё мера пресечения арест!

- Я начальству доложу о твоём беспределе! Сегодня же!

Напугал кота сосиской, подумал Андрей, усмехнувшись, подойдя к Артемьеву и расстёгивая наручники на его запястьях.

- Рома, спасибо, что за этим приглядел. Дай лист бумаги, а то я не захватил с собой. – Обратился он к оперативному дежурному.

- Бери.

Краюшкин взял то, что было нужно, посмотрел на Артемьева, указал ему на место для граждан.

- Присаживайся сюда, писать будешь сейчас.

- Что писать-то?

- Явку с повинной. – Ответил опер, стараясь быть серьёзным, положил на стол, перед задержанным лист бумаги и свою авторучку.

- Какую ещё явку? – Пашка недоумённо посмотрел на розыскника, спрятал свои руки в карманы куртки, показывая этим, что ничего писать не собирается.

- Как это какую? – Наигранно удивился Андрей. – Как Джона Кеннеди убивал.

- Чего?! – Испуганно крикнул Артемьев. – Какого ещё Джона?!

- Ладно. – Пожал плечами лейтенант. – Не хочешь про Кеннеди писать, не пиши, тем более что это убийство раскрыто. Пиши про то, как Троцкого убил.

Нужно было, очень нужно расслабиться, прогнать негатив, развеселиться как-нибудь, иначе он просто искалечит этого воришку, потому что зло через край. Потому что невозможно осознать и принять то, что сейчас отпустишь того, кого ловил, пускай всего какой-то час, но ловил, тратил свои силы, свою энергию, нервы свои во благо общества тратил, а теперь отпустишь, отпустишь на свободу того, кому место в тюрьме.

- Прикалываешься что ли, начальник! – Опять испуганно закричал Пашка. – Не убивал я ни кого! И этого вашего тоже не убивал! Как его там? Ну, и фамилия, блин! Я вор! Вор я! Вор!

- Тише, Паша, тише. – Стал Андрей успокаивать задержанного, глядя на то, как чуть ли не умирает со смеху Ромка Чернов, и, понимая, что перегнул палку.

- А чего ты гонишь?! Не убивал я ни кого!

- Да, не мокрушник ты, не мокрушник. Успокойся. Ты даже не вор. Ты крадун. Мелочь пузатая, но, правда, наглая.

- Чё вы все оскорбляете меня всегда?

- Всё, всё, Паша, успокойся. Кстати, для информации тебе, кто убил Троцкого нам тоже уже известно.

- Ясен пень. – Артемьев снял шапку, обнажив свою вихрастую давно не стриженную голову. – Как вы колете честных бродяг, так не проблема раскрывать убийства, опустили почки, поди, пацану какому, вот он вам и сознался, что убил этого Джона, сидит сейчас за то, чего не делал.

Оперативный дежурный уже готов был под стол сползти от смеха.

Андрей, улыбаясь, спросил.

- Пашка, а ты в школе-то учился?

- Учился. – Буркнул задержанный.

- Нет, Паша, ты не понял. Я тебя спрашиваю, ты в школе учился или ты просто ходил туда, и всё?

- Ходил. Учился. Какая к чёрту разница?

- Большая, Паша, разница. Скажи-ка, ты хоть знаешь, кто такой Ленин?

- Конечно, знаю. Думаете, Пашка Артемьев совсем дебил?

- Нет, Паша, что ты совсем того, мы не думаем. Ну, так и кто же такой Ленин?

- Ну, это, полководец там великий, медалей там и орденов было у него много всяких. Герой, короче.

- Полководец, значит? – Уточнил Чернов.

- Ну, да. А чё?

- А скажи-ка нам, людям тёмным, Паша, кого же этот великий полководец победил? – Спросил Краюшкин, еле сдерживаясь, что бы не рассмеяться во весь голос.

- Да, не помню я. – Огрызнулся Артемьев. – Карла там какого-то, по-моему.

- Либкнехта?

- Ну, да. – Кивнул головой задержанный. – Немца этого и победил. У него там ещё номер какой-то был в имени.

- Какой номер? Государственный что ли? Как на машинах?

- Да, не знаю я. Ну, двенадцатый он там какой-то или ещё какой, тринадцатый, может, я не помню точно, царём каким-то был.

Всё, Чернов под стол хоть и не скатился от смеха, но балаган этот надо прекращать. Андрей это понимал, потому что победа Ленина над царём Либкнехтом двенадцатым – перебор.

- Паша, у меня есть уважительная причина, не спрашивать тебя, сколько раз за историю русские брали Берлин и брали ли они Париж…

- Почему?

- Потому что географию ты точно знаешь лучше, чем историю, и это бесспорно.

- Не, ну, может быть, и не знаю. – Усомнился Пашка в своих познаниях.

- Я знаю, что ты точно знаешь. Всё. Пиши, давай.

- Что писать-то?

- Не бойся, пиши. Напишешь, и я тебя отпущу.

- Не обманешь, начальник?

- Слово офицера даю. Пиши.

- Ага. Ты дал, ты и забрал. Знаю я вас, надували уже, как лоха какого-то. - Артемьев ещё несколько секунд подумал и взял всё-таки ручку, приготовился к диктанту.

- Мировому судье первого судебного участка мирового суда Залесского района города Таёжный Борисовой А.А. – Начал диктовать опер.

Артемьев старательно выводил текст на бумаге, правда, с ошибками и коряво, но к этому Краюшкин уже давно привык – большинство его задержанных в слове из трёх букв делали ровно три ошибки, а то и четыре, исключение при этом составляли только лица, задержанные за мошеннические действия, эта категория преступников всегда была образованной, ибо развести какого-нибудь очкарика, что бы он сам отдал своё имущество, и не сразу понял, что его развели, нужно знать, что «судья» пишется с мягким знаком, а слово «мировой» произошло от слова «мир», а не от слова «мера»…

Андрей продолжал.

- Обязательство о явке. Я, Артемьев Павел Леонидович двадцать первого декабря тысяча девятьсот девяносто первого года рождения, уроженец города Таёжный, проживающий в городе Таёжный по адресу, улица Академика Павлова, дом три, комната сто двадцать семь, обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи сто пятьдесят восьмой УК России, обязуюсь прибыть в суд завтра, двадцать четвёртого декабря две тысячи девятого года к десяти часам. О том, что в противном случае, мне заочно будет изменена мера пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на содержание под стражей, и я вновь буду объявлен в розыск, предупреждён. Скрываться от правоохранительных органов в дальнейшем не намерен. Написано собственноручно. Подпись, расшифровка подписи…

- Чё?- Отвлёкся Пашка от диктанта. - Как это? Расшифровка?

- Это значит, что в скобках, после подписи своей пишешь свои фамилию и инициалы. – Пояснил Андрей.

- Понял. – Артемьев продолжил писать.

- Всё?

- Да.

- Дату поставь.

- Чего? Какую дату?

- Паша, Паша. – Вздохнул опер. – Цифрами пиши, двадцать три, точку поставь, двенадцать, опять точку, ноль девять.

Задержанный написал, что ему продиктовали.

- Ну, хвала Всевышнему. – Андрей взял лист бумаги, стал читать, то, что написал честный бродяга.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница