Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница7/30
Дата24.06.2015
Размер4,33 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   30

- Боюсь. – Ответил Пуховец. - А чего сам не позвонишь?

- А тоже боюсь. – Ответил Андрей. – Да, к тому же ещё и в стукачи запишут, на родное, мол, начальство настучал городскому руководству. Я в ППС работал когда, нам форму не выдавали, мы сами её покупали, за свой счёт, один из нас позвонил в главк, в службу тыла, те проверку устроили, как это так, почему это форма не выдаётся, почему сотрудники сами покупают. В конечно итоге, этот один из нас, который набрался храбрости, позвонить и пожаловаться, через неделю уже не работал. А форму, как оказалось, нам выдавали регулярно, документ даже соответствующий был, с подписями нашими.

- И как быть? – Спросил Пуховец.

- Не знаю. – Ответил опер.

- С меня требуют отчёта по Хрулёвой. – Напомнил Пуховец.

- Вот и отчитайся, Олег, мол, работаем. Они же отчёта требуют, а не того, что бы её поймали. Или ты думаешь, следственному комитету она до зарезу нужна, да ещё под Новый Год? Ничего подобного. Просто им тоже нужно отчитаться перед своими начальниками. Всё по стандартной схеме. Обычно мы с Ожеговым сами липовые справки пишем для начальства и следаков, что, мол, сделали то-то и то-то, и всех эти справки устраивают, но сейчас мне просто некогда, спецоперация идёт. Меня только не тереби больше, пожалуйста, а я обещаю поймать эту Хрулёву в самое ближайшее время, и не потому что она кому-то там нужна или не нужна, а потому что я не могу позволить, что бы убийца спокойно разгуливал на воле. Поймать её, как можно быстрее, это мой личный интерес.

- Знаю, что с трудом верится, но это и мой интерес. Только вот ты её поймаешь, Андрей, и наш интерес на этом кончится, а комитет её сразу же отпустит…

- Не, не сразу. – Перебил лейтенант капитана. – Сначала передопросят или даже обвинение предъявят, а уж потом отпустят, передадут дело в суд, и умоют руки, мол, теперь это проблемы суда, а суд снова розыск нам поручит, и это снова будут наши проблемы.

- Не проблемы, а интерес. А точнее сказать, и проблемы, и интерес будут нашими. Опять милиция будет виновата в том, что правосудие до сих пор не свершилось. Опять будут отчётов требовать.

- Ну, вот и договорились. Сам же всё лучше меня знаешь, потому и начальник уже. И если бы ты не позвонил бы мне сегодня с такой издёвкой, что, мол, начальству доложить, я бы и не сердился на тебя. Сам же знаешь принцип, какой вопрос, такой ответ.

- Ох, чувствую, рановато я в начальники подался, - посетовал Олег сам на себя, - лет десять – пятнадцать ещё надо было бы опером побегать по земле, а уж потом, перед самой пенсией лезть в руководители, только ради того, что бы пенсия побольше была.

- А тебе старики говорили, не лезь, мол. – Напомнил Краюшкин.

- Да, говорили, - махнул Пуховец рукой, - но я-то ведь как лучше хотел, думал, стану начальником, смогу изменить хоть что-то.

- Н-да, хотел, как лучше, а получилось, как всегда. – Грустно усмехнулся розыскник. – Олег, пока президент сам вместе с министром не захотят что-то изменить к лучшему, по-настоящему, изменить, а не на бумажках, сделать так, как быть должно, толку от наших телодвижений не будет. Ты же знаешь, что это система, и её нельзя сломать без разрешения того, кто на самом её верху, а он такого разрешения не даст, потому что его всё устраивает, потому что ему на стол кладут хорошие отчёты о нашей работе, в смысле, о работе милиции на местах.

- Причём, эти отчёты растут по инстанциям – сначала ты мне пишешь липовую, но красивую справочку, потом я для Опанасенко её переписываю, он для начальника городского управления, там в главк, а оттуда в министерство.

- Ну, вот, опять во всём виноват лейтенант милиции Краюшкин. Но ведь это вы, мои начальники, требуете красивых справочек, потому что вы, а не я пойдёте с ними к генералу на доклад. Получается, мы все сами себя постоянно обманываем, потому что за правду боимся ответственности, но в бардаке при этом виним высшее руководство страны. Сами заврались, запутались и не можем выбраться из этой путаницы, называемой системой. Почему нет ни одного честного начальника отдела, как минимум, который спросит с меня правду – матку и доложит её наверх потом, не боясь, что накажут, что снимут за эту правду, а с целью, что проблема будет решаться на министерском уровне и обязательно решится положительно? Почему?

- Да, потому что министерство не будет ничего решать, оно снимет такого начальника и всё. Министерству нужна красивая цифра, но что бы затрат при этом было мало. Спрос рождает предложение. Министерство спрашивает с нас то, что они там хотят видеть, и мы даём то, что они хотят видеть, а не то, что есть на самом деле, дабы не лишиться своих должностей. Всё очень просто.

- То есть, мы им врём, потому что они хотят, что бы мы им врали, но тем самым мы и себе врём. – Подытожил опер.

- Примерно так.

- И как же быть?

- Не знаю я. Тупик какой-то. - Ответил Пуховец. – Я когда в начальники шёл, думал что смогу изменить что-то, а поначальствовал и понял, что ни чего менять не хочу, сил нет, да и не дадут. Тупик. И верхи могут жить по-старому, и низы хотят жить по-старому. В стране бардак, преступники распоясались окончательно, но всех всё устраивает, потому что в бумажках написано, что всё хорошо. Тупик. Тупик.

Вновь закурили. Долго сидели, молча, каждый думая о своём и, скорее всего, об одном и том же.

- Кофе будешь? – предложил Пуховец своему оперу. – У меня пара бутеров с ветчиной осталось с обеда.

- Давай. – Согласился Андрей. – Жрать хочу, и заметь, не есть культурно, а именно жрать, как зверь, потому что не завтракал и не обедал.

Заместитель начальника уголовного розыска, молча, налил в свою кружку кипяток из чайника. Затем достал целофанновый пакет с бутербродами, пододвинул его Краюшкину.

Андрей насыпал в кружку настоящий кофе и сахар. Сделал глоток этого обжигающего благородного напитка, прицелился к бутерброду, и тут зазвонил мобильный.

- Слушаю.

- Андрей Алексеевич, здравствуйте. – Звонивший говорил очень тихим голосом. Это Сбеглов Сашка. Братец мой дома, приезжайте.

- Нагулялся? – Спросил Краюшкин звонившего.

- Не знаю, пришёл с час назад, наелся и спать завалился.

- Сейчас приеду.

- Жду. – И в мобильном телефоне запикали короткие гудки.

Опер убрал свой телефон обратно.

- Кофе отменяется.

- Чего так? – Спросил Пуховец.

- Человечек один отзвонился, может, сейчас ещё одного поймаю. Кто сегодня ответственный по управлению нашему?

- Начальник МОБ.

- Надо бы решить вопрос, что бы Карпицкий мелких сейчас не возил в ИВС, а то сдаст их сейчас и спать завалится, а нам потом этого самим всё-таки в ИВС придётся тащить. А так я ему и этого ещё подкину, если поймаю, что бы не расслаблялся, а то совсем охамел, погоны прапора носит, а выступает, как генерал целый.

Пуховец наконец-то улыбнулся и Краюшкин, взяв один бутерброд, пошёл к выходу из кабинета.

Сашку Сбеглова он помнил, и всю жизнь будет помнить, из-за него смог утвердиться в уголовном розыске, но мог и опорофиниться, причём настолько, что пришлось бы уходить из этого подразделения, добровольно пришлось бы, после всего лишь пяти с небольшим месяцев службы, а уходить не хотелось, потому что в уголовку стремился всей своей душой, когда был ещё патрульно-постовым милиционером, и не зря стремился, нравилась ему его работа, не смотря ни на что, он иначе себя уже не представлял. Да, именно так, скорее всего, и было бы, пришлось бы уходить, если бы не Денис Боровиков. Вспомнив о следователе военной прокуратуры, опер вернулся к столу своего руководителя, взял с него второй бутерброд, и вышел из кабинета.

Раз, два, три, четыре, пять,

Выхожу тебя искать,

Кто не спрятался, я не виноват...

***
Денис спал, откинувшись на спинку стула, сложив руки на животе, запрокинув назад голову и похрапывая, но услышав скрип открывающейся двери кабинета, сразу открыл глаза, выпрямился на стуле.

- Чего так долго, дядя? Я уже весь журнал регистрации дел от корки до корки перелистал два раза, данные лиц, находящихся в розыске, выучил наизусть. Другой журнал вон почитал, «Профессионал», интересная статья там, кстати, есть, о виктимологии, это наука о жертве, значит.

- Документы на задержание оформлял. – Ответил Андрей, не обращая внимания на рассказы друга о том, что он читал, тем более что эту статью сам уже раза три перечитывал, первый раз из интереса, а потом от скуки.

- Бюрократ ты, товарищ лейтенант, да и, вообще, у вас в ментовке, одна сплошная бюрократия.

- Можно подумать, у вас, в военной прокуратуре, бумаг меньше нужно писать. Есть будешь?

- Буду. – Утвердительно кивнул головой Боровиков. – У нас бумажной волокиты не меньше, чем у вас, но приятно осознавать, что мы не единственные негодяи в этой стране.

- Было бы, как в США. – Андрей протянул Денису бутерброд, откусил кусок от своего. – Там, говорят, полицейский пишет рапорт окружному прокурору, и всё, вся его писанина на этом заканчивается, дальнейший уголовный процесс является головной болью прокурора, а полицейский идёт дальше охранять покой и порядок, на самом деле, охранять, а не как у нас, пока один материал по мелкому хулиганству собираешь, в ста метрах от тебя уже двоих граждан спокойно ограбили.

- То в США, а то у нас. – Ухмыльнулся следователь. - Мы совершенно разные.

- Разные-то мы, разные, только всякую хрень от них себе тащим, например, образование, а как чему хорошему поучиться, например, охране правопорядка, так это нам не надо, тут мы и сами с усами.

- Я слышал, у них тоже замутки бывают. Например, если группа полицейских задерживает негра, то в этой группе задержания обязательно должен быть хоть один негр, и наоборот, а иначе не поверят полицейским, мол, группа бледнолицых из собственных чувств расизма, пользуясь своей властью, решила над чёрным поглумиться. Только не знаю, правда ли это или нет.

- Зато, у них там, полицейским разрешено стрелять безо всяких опасений, а не нагорит ли потом за неправомерное применение оружия. – Ответил Андрей. – Да, и Бог с ними, с этими американцами, пускай они там, как хотят, живут, только к нам со своими нравоучениями не лезут, у нас тут своих дел по горло. Поехали, кстати, подвиг совершать.

- Что? Есть тема?

- Есть. Специально по заказу следователей военной прокуратуры. Поехали.

Андрей закрыл кабинет на ключ, опечатал дверь.

- Куда едем, дядя? – Спросил Денис, когда сели в его машину.

- Ты Сашку Сбеглова помнишь? – Ответил опер вопросом на вопрос. – Дезертира того, которого вместе брали?

- Ну, помню. – Ответил следователь, выруливая с автостоянки. - Такое не забудешь. Особенно, как ты дрых, сидя на ступеньках в подъезде. Ты ещё тогда мне сказал, что в уголовном розыске это, ну, спать в подъездах, называется засадой.

- А кто его нам сдал тогда, тоже помнишь? – Задал Краюшкин очередной вопрос, не обращая внимания на шутку друга.

- Брат его младший. А что?

- А то, что месть, это такое блюдо, которое подаётся холодным.

- В смысле?

- Без смысла. Тот самый младший брат Сашки, по имени Игорёк, уже с осени у меня в федеральном розыске за серию разбойных нападений в группе лиц с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевших. С арестом судейским, между прочим. Из зала Суда во время приговора ушёл прямо, от лохов – конвоиров.

- Как?

- Да, вот так. Не знаю, не был я там. Он один с подпиской из всей своей группы был, так как первый раз, характеристики положительные, да, к тому же, незадолго до этого только совершеннолетие отметил. В общем, вышел тогда покурить и четыре месяца потом курил где-то, я всё перерыл, нет его нигде, а сейчас Сашка звонит, мол, появился, наелся и дрыхнет.

- Мстит Сашка, значит. А откуда он знает, что братец его сдал тогда?

- А чего там знать-то? Его друга, у которого он прятался, кроме братца и не знал ни кто, даже мать их.

Боровиков вёл машину в правильном направлении, он помнил, где тогда жил Сбеглов.
***

Тогда тоже была зима. Андрей помнил, как ранним морозным утром они с его напарником, Стасом Ожеговым, пробираясь от дома к дому, лазили по пояс в сугробах в посёлке на окраине города, где и находилась улица, куда, в один из неказистых домиков переехала семья Сбегловых из роскошной квартиры в центре. Это была первая зима Краюшкина в уголовном розыске, и была она не менее холодной, чем сейчас, спустя четыре года. Посёлок тогда занесло снегом чуть ли не по самые крыши домов, но оказалось, что лазали зря, потому и не нашли тогда Сбеглова. Понял это младший оперуполномоченный спустя несколько недель, после того, как они с Ожеговым уехали из посёлка, не солоно хлебавши, потому что в доме, где Сбегловы прописались, жили совершенно другие люди, которые о разыскиваемом и его семье слыхом не слыхивали, да и, судя по записям в их домовой книге, не были Сашка, его мать, брат и бабушка прописаны в этом доме. Ошибочка тогда какая-то вышла. Зря всё было. Наведя справки, по поручению Ожегова, о семье Сбегловых, Андрей, по вечернему морозцу, что, по показаниям термометров, был ниже тридцати пяти, сходил в тот дом, где они жили раньше, поговорил с соседями, и узнал, семейка-то эта переехала уж точно не в тот дальний, окраинный посёлок, а в частный сектор в центре города, недалеко, кстати, от дома, в котором жили раньше. Затем Андрей сходил в школу, в которой учился Сашка, а посетив её и узнав, что младший брат разыскиваемого, Игорь, до сих пор там учится, узнал кое - что интересное. Оказалось, что в справочной города им по недоразумению сказали, что интересующая их улица, находится в том самом окраинном посёлке. Посёлок до недавнего времени был за чертой города, а как только вошёл в его административные границы, так его улицы сразу были включены в общий список всех городских улиц. В тоже время, одна из улиц частного сектора Центрального района города с недавнего времени стала именоваться точно так же, как и та улица в посёлке, хотя ранее называлась иначе, но при этом в справочник изменений внесено не было. В школе и сказали, что у Игоря брат старший недавно из армии вернулся, и почти каждый вечер встречает его из школы, провожает домой, потому что морозы сильные стоят, темнеет рано, а частный сектор, в котором ровно два фонарных столба исправны, полон всяких жуликов, в общем, мало ли чего с парнишкой случиться может. Тут всё и встало на свои места. Не вернулся Сашка из армии, а сбежал. Как он, правда, осенью сибирской, дождливой, через всю тайгу пробрался, от Приморья до Западной Сибири, на чём, с помощью кого, оставалось неизвестным, но это было и не важно. Важным было, что добравшись до родного дома, стал воровать. В руки оперов из отделения по раскрытию квартирных краж, Влада Столярова и Вовки Филиппова попался сразу почти, на четвёртом своём деле по счёту, явки с повинной тоже сразу написал, уговаривать его долго не пришлось, но про его прошлое героическое военное никто интересоваться не стал. Зачем интересоваться-то, когда вор сидит в кабинете оперском на стульчике и полностью сознаётся в неоднократном нарушении заповеди библейской «не укради». Дали подписку о невыезде Сбеглову, а он тут же и сбежал - очередное доказательство того, что фамилия человеку не просто так даётся толи Богом, толи Матушкой - природой, толи ещё кем. Сбеглов сбежал! Разве можно было ожидать другого от человека с такой фамилией? Хотя, если подумать, то в розыске людей с какими только фамилиями не было, и далеко не все с соответствующими побегу, пряткам, преступлению не все Слеповы слепые, не все Летуновы летают, а Воровские воруют. Был даже мошенник по фамилии Краюшкин. Во как! Но Сбеглов именно сбежал. И да здравствует вечный федеральный розыск. Раз, два, три, четыре, пять, выхожу тебя искать...

Краюшкин тогда ничего в этом толком не понимал, а Ожегов долго – долго матерился, мол, зачем отпускать под подписку того, кто четыре кражи за неделю совершил, и нет ни каких сомнений в том, что ещё воровать будет. Ругань старшего оперуполномоченного из группы розыска ни кто не слушал, он всегда ругался, хотя практически всегда был при этом прав. И стали искать Сашку Сбеглова. Сначала надеялись, что на новой какой-нибудь краже попадётся, но не попался. Встал вопрос – Сашка из города удрал или просто завязал с кражами и отсиживается? Опять же, где отсиживается? Дома нет, у немногочисленных родственников нет, у друзей – подруг тоже нет. А, может, и есть, но врут родственники с друзьями, да только, как проверить-то, врут или нет всё же? Это же в кино только слежки, прослушки, а на деле нет этого. Нет слежек с прослушками, нет и Сашки Сбеглова. А где есть? А кто же его знает? И так прошло месяца полтора. И тут дело на проверку в главк забрали. С чего бы это? По разыскиваемым за преступления средней и небольшой тяжести дела редко проверяет начальство, обычно делает упор на делах «убойных» и «разбойных», ну, разве что за тем исключением, когда воры – домушники, находясь в федеральном розыске, продолжают свой криминальный промысел. Так ведь Сбеглов-то нигде на новых кражах не засветился. Выяснилось всё очень быстро. В областное ГУВД из далёкого – далёкого приморского военного гарнизона депеша пришла, так, мол, и так, помогите, житель вашей области, наплевав на святой долг гражданина, защищать Отечество Родное, сбежал из воинской части по лесам и просторам этого самого Отечества, и теперь не исключено, что дома может объявиться. Розыскники из главка проверили дезертира по базе данных и узнали, что дезертир-то уже в розыске, так как вором стал. Потому дело и затребовали на проверку и очень - очень срочно. В деле ничего такого, что могло бы им помочь, сию минуту подвиг совершить, то есть незамедлительно задержать Сашку Сбеглова, главковские розыскники не нашли, и потому дело вернули обратно в район с чёткими указаниями, найти негодяя, хоть из-под земли достать и не более, чем за месяц, а иначе. Ух, что было бы иначе, даже представить страшно было, особенно младшему оперуполномоченному Краюшкину, ибо старший оперуполномоченный Ожегов выговоров уже не боялся, у него их, к тому моменту, было штуки три, не меньше. Назначенный месяц к исходу своему подошёл очень быстро, а где прячется Сбеглов, известно так и не стало. Розыскники из главка не ограничились проверкой дела и дачей указаний, а помогли, чем могли своим коллегам из районного управления: быстренько проверили Сбеглова и членов его семьи на приобретение билетов на железнодорожный и авиационный транспорт, установили номера сотовых телефонов всех интересующих лиц и организовали-таки прослушивание телефонных переговоров и детализацию звонков, а иначе, долго бы все эти мероприятия организовывались бы и ещё дольше проводились бы, потому что только в кино бывает раз и послушали телефоны безо всякой волокиты судебной, раз и организовали скрытое наблюдение безо всякого согласования с вышестоящим областным милицейским руководством, ибо только оно решает, по каким делам можно задействовать профессиональную наружку, а по каким – нечего дурью маяться, а потом ещё раз, и поймали всех, кто жить у нас не хочет честно. Но все эти мероприятия ничего обнадёживающего не дали: телефона у Сашки не было, его родственники ему не звонили, он им тоже, на транспорт билетов никто из них не приобретал, то есть, если Сашка и уехал из города, то на попутках только, которые не отследишь. Скрытое наблюдение не организовывали, не знали толком, за кем и по какому адресу. Но повезло именно Андрею. Игорь Сбеглов на момент визита опера в школу, был, как раз, на занятиях ещё, буквально на последнем уроке за этот день. Краюшкину показали личное дело ученика, в котором его интересовала лишь фотография учащегося. Смотрел долго, пока урок шёл, запоминал и запомнил. Потом узнал, во что Игорь одет, и пошёл ждать на улицу. Ждал недолго, ровно столько, что бы успеть покурить. Сбеглов старший встречал своего брата у ворот школы. Андрей не решился задерживать его прямо здесь, на виду у многочисленных учеников и учителей, и других прохожих, что бы избежать травмирования психики первых и бурного негодования других, мол, ах и ох, за что парню руки крутите, менты поганые. Он проводил братьев почти до их дома, шёл следом, постоянно курил. Волновался, настолько сильно волновался, что не чувствовал мороза. Когда дошли до улицы, где в одном из домов и обитало семейство Сбегловых, Андрей остановился на углу, не решаясь пойти дальше, потому что улица была безлюдной и хорошо просматривалась, и Сбеглов мог догадаться, зачем Краюшкин идёт за ними от самой школы, кто такой есть на самом деле, что совсем не праздный прохожий. Ждал Андрей вновь недолго, но уже без перекуров, пока шёл, накурился до тошноты. Он успел прочитать несколько раз название улицы, на которой жили Сбегловы. Красивое название. Цветочная. А до недавнего времени называлась Сталинским проездом. В стране, которой он долго правил, Сталин давно не в почёте, но улицу переименовали только теперь забыли, видимо, изначально, и хорошо, что Усатого давно в помине нет, а то расстрелял бы за такую забывчивость. Андрей ещё по нескольку раз успел прочитать бумажные объявления на фонарном столбе. Квартиры и тогда были дорогие, как и сейчас. Так и будет Андрей с семьёй по съёмным общагам мотаться, если семья ещё останется у него, конечно. Сашка в дом не заходил, проследил, что бы Игорь зашёл и стал возвращаться обратно. Проходя мимо Краюшкина, спросил у него закурить. Андрей угостил разыскиваемого сигаретой и мгновенно принял решение, задерживать. Здравствуйте! Руки в гору! Мордой в пол! В смысле, в снег! Работает ОМОН! В смысле, не ОМОН, а уголовный розыск! Всё, как в кино, поэтому молодой сыщик всех этих слов и не говорил, даже не вспомнил в этот момент свою любимую детскую считалочку, а, молча, показал своё удостоверение. Сбеглов всё понял без слов, обмяк как-то даже, не ожидал такого поворота, но младший оперуполномоченный всё-таки предупредил его, что бы не вздумал он бежать или сопротивляться, мол, застрелит, как лицо находящиеся в розыске и пытающееся скрыться бегством, рука не дрогнет. Сашка бежать и сопротивляться, судя по его поведению, и не собирался, молча, пошёл туда, куда ему указал Андрей, который шёл следом. Краюшкин скромно промолчал о том, что стрелять ему в Сашку, случись чего, будет не из чего, так как пистолета у него с собой не было. Наручники задержанному Краюшкин надевать не стал, потому что их, как и пистолета, у него тоже не было. До ближайшего отделения милиции дошли скоро, за несколько минут, оно было через две улицы от Цветочной. Андрей вкратце объяснил оперативному дежурному и его помощнику, кого привёл и за что, попросил, что бы присмотрели за задержанным, а сам пошёл к местным операм, что бы позвонить своему начальству и в военную комендатуру заодно. На мобильном денег не было, но зачем пошёл к операм, этажом выше, когда можно было позвонить из дежурной части, Андрей не знал до сих пор, спустя четыре года. Радость от первого самостоятельного и такого удачного задержания затмила разум. Ну, хоть бы с собой его к операм тогда взял, так, нет же, взял и оставил в дежурной части. Позвонил Ожегову и начальству, и в военную комендатуру, доложил о задержании, выслушал похвалы в свой адрес, довольный собой донельзя вернулся в дежурную часть, и Сбеглова там не увидел. На вопрос, где задержанный, оперативный дежурный развёл лишь руками, а помощник сказал, что тот просто сбежал, а догнать он его не успел, у него, мол, тут чуть было все задержанные мелкие хулиганы не убежали, причём одному из них удалось сбежать вместе со Сбегловым. Вот тебе и раз, два, три, четыре, пять! Младший оперуполномоченный сразу понял, что произошло, но полностью ещё не осознал. Осознал только через несколько минут, когда позвонил вновь своему начальству, Ожегову и в военную комендатуру, выслушал в свой адрес такие грязные ругательства и насмешки, которые, наверное, ещё никогда в своей жизни не слышал, согласился с тем, что он бездарь, и ему не то что в уголовном розыске служить нельзя, а даже в патрульно-постовой службе. Затем ему был задан вопрос, что он собирается делать, как исправлять сложившуюся ситуацию? Не хватало ещё уголовному розыску перед военной комендатурой обделаться. Гордыня молодого сыщика обуяла, и он поставил вопрос ребром, либо до утра ловит Сбеглова, либо, если ему это не удастся, утром напишет рапорт об увольнении по собственному желанию. Начальство усмехнулось недобро и дало ему добро на поиски Сбеглова до следующего утра. Потом звонил ещё Ожегов, долго и громко матерился, но случившегося не вернёшь. На просьбу о помощи, Стас ответил отказом, мол, сам сплоховал, сам и выпутывайся, пусть тебе наказанием будет, дабы впредь поперёк батьки в пекло ты не лез. Андрей не обиделся на Стаса, потому что по его голосу было понятно, что он просто до невозможности пьян, и куда-то ехать, кого-то ловить не в состоянии. Да, и, по сути, он был прав. Поймать до утра. Легко сказать. А как сделать? Краюшкин понял свою ошибку. Не надо ему было задерживать Сбеглова, не узнав, где он всё-таки прячется. Ну, неужели было так трудно догадаться, проследить за Сбегловым дальше, до его, так сказать, конечной остановки? Трудно, признался Андрей сам себе, по неопытности, трудно, да к тому же, тот, за кем он следил, обратил на него своё внимание, закурить спросил, и если бы Андрей после этого дальше пошёл за ним, то тот мог заподозрить неладное. Это в кино наружка через каждый перекрёсток меняется. Всё просто и легко. А тут ни о какой профессиональной наружке и речи быть не могло. Тут был розыскник и разыскиваемый. Один на один. И никого больше. А ещё потому что замёрз всё-таки и кто его знает, сколько ещё пришлось бы следить, а хотелось в тепло. Ох, сглупил Андрей, но теперь охай, не охай, а нужно искать выход из положения. Машину ему не дали, не было машин, местные опера тоже отмахнулись от его проблемы, потому что их всего было трое и один из них дежурил в составе следственно-оперативной группы, а другой после суточного дежурства поспал часа три в кабинете на диванчике и снова работал, как будто бы и не было предыдущих дежурных суток. В общем, понять их было можно. Обращаться за помощью к своему начальству Андрей просто боялся теперь. Но что-то нужно было делать. Первым делом он проверил по журналу доставленных и по базе данных того мелкого хулигана, который убежал вместе с разыскиваемым, потому что была высока вероятность того, что Сбеглов к попутчику теперь и пошёл прятаться, но не повезло, потому что сбежавший мелкий хулиган был гостем Таёжного из далёкого города Тишин, что на юге области, задержан был за пьяный дебош по поводу очень дорогих цен в торговом центре, где хотел купить какой-то подарок своей жене, но на который денег у него не хватило, так как слишком много потратил на выпивку. При досмотре у него был обнаружен билет на рейсовый автобус до его города, который вместе с его паспортом и оставшейся от прогулки по Таёжому мелочи, а так же мобильным телефоном и брючным ремнём, хранился в сейфе помдежа, но время отправления этого автобуса уже давно и безвозвратно прошло. Андрей позвонил в справочную автовокзала и узнал, что больше в этот день автобусы до Тишина не пойдут, последний ушёл пять минут назад, и успел ли на него сбежавший мелкий хулиган, а вместе с ним, вполне возможно, и Сбеглов, оставалось теперь неизвестным, и узнать это можно будет только на следующий день, а такого срока у Андрея не было. И вариант в этой ситуации был теперь один – идти в дом Сбегловых, а там, как получится. А вдруг всё-таки повезёт, и этот гад, Сашка, домой попёрся с испугу. И Краюшкин пошёл. Раз, два, три, четыре, пять - будь она неладна, эта детская считалочка. На улице уже давно стемнело, мороз приближался к сорока, да ещё и ветер начинался. Вечернее время к десяти часам уже подходило. Не сладко. В окнах дома Сбегловых света не было, но было видно, что работает телевизор. Краюшкин не стал стучать, всё равно не откроют, решил понаблюдать, что будет происходить дальше. Он занял позицию в бане у раскрытой двери в предбанник и стал ждать, сам не зная чего. Хотелось курить, но боялся, что заметят огонёк его сигареты, а мороз всё крепчал и крепчал, да и баня давно нетопленная была, ладно хоть ветер сюда не задувал. Так он просидел около часа, но ему казалось, что гораздо больше, и вывод напрашивался один, ничего он тут теперь не высидит. Он уже собрался всё-таки постучать в дверь дома, и проверить, если ему откроют, нет ли Сашки там, и, если нет, то как-нибудь узнать, где он, а, если не откроют, то идти домой, спать, а с утра в управление, писать рапорт об увольнении, когда заскрипела калитка и во двор вошли трое. Лиц вошедших в темноте видно не было, но судя по их одежде, они были мужчинами. Сбеглова среди них не было. Это Андрей тоже сразу понял, потому что ни один из троих вошедших, по своему телосложению не был похож на Сашку. Нужно что-то было делать, но что, выходить из засады своей или нет. Младший оперуполномоченный решил подождать, что будет дальше, что бы понять, кто такие эти визитёры. Он осторожно вытащил из поленницы полено потяжелее и подлиннее. Так, на всякий случай. Но его или увидели, или услышали, или просто догадались о его засаде, предложили выйти на свет Божий, назвав при этом Сбегловым. Андрей вышел, держа в руках полено, которое ему тут же было предложено бросить, снова назвав Сбегловым, пригрозили, что в противном случае, ему очень не поздоровится. Краюшкин, поняв, что это кто-то из своих, полено отбросил в сугроб и сказал, что он не разыскиваемый Сбеглов, представился, как положено. Ему тоже представились. Из прокуратуры ребятки были. Ни чего себе, какие детинушки надзирают за исполнением законодательства в органах внутренних дел. Их бы в эти самые органы, жуликов ловить. Андрей испытал непонятное ему чувство, толи испугался, толи ещё чего. А, вообще, прокуратуре-то здесь чего надо? Или, не успел жулика упустить, а они ему уже будут сейчас предъявлять за это, под какую-нибудь статью уголовного кодекса подводить, мол, не специально ли ты упустил-то Сбеглова этого. А что? С них станется. Андрей помнил, как его несколько раз в прокуратуре допрашивали, когда он ещё в ППС служил, по жалобам задержанных им ранее граждан, в которых всегда было написано одно и то же, что избил, мол, или деньги отобрал. И спасало Андрея тогда только то, что не бил и денег не брал, то есть на него, действительно, просто наговаривали. За что? Бог их знает. Может, за то, что слишком принципиальным в таких ситуациях был милиционер-то, и договориться с ним не получалось. А как за грабителя по кличке Чокопай и якобы задушенную операми собаку прошлой ранней весной отписывался, так до сих пор вспомнить и смешно, и неприятно, Ну, и Бог им всем - судья. А что вот теперь говорить господам из прокуратуры? Не специально отпустил Сбеглова, а по глупости лишь, по халатности. Зачислите меня в штрафбат, я кровью искуплю. Даже жалко как-то, что не война теперь и батальонов штрафных нет. Но прокурорский работник протянул ему свою большую руку и представился следователем военной прокуратуры гарнизона майором Боровиковым Денисом Викторовичем. У Андрея, как гора с плеч свалилась, пожал в ответ руку, сказал, что ему приятно познакомиться. А какое там приятно? На улице минус сорок и ветер. Из прокуратуры был только один Боровиков, двое других были сержантами контрактной службы из военной комендатуры. Боровиков мёрзнуть в засадах не собирался, а сразу постучал в дверь дома Сбегловых. Открыли почти мгновенно, как будто бы ждали. Плохой признак – нет разыскиваемого здесь, иначе не открыли бы или открыли бы, но не так скоро. Дома был только Игорь и их с Сашкой бабушка. Осмотрев комнаты, подпол, чердак, заглянув буквально в каждый угол и убедившись, что Сбеглова старшего в доме нет, Андрей и Денис приступили к обработке его родственников. Бабушка молчала, только тяжко вздыхала и крестилась, и не понятно было, знает ли она, где её внук прячется или нет. Игоря вывели в сени и, нарушая Закон, стали объяснять этому несовершеннолетнему парню, что ему грозит, если он не скажет, где его брат. Ему не грозило ничего согласно статье пятьдесят первой Конституции России, но он этого не знал, и потому быстро назвал имя и фамилию друга, у которого прятался его старший брат, адреса его он не знал, но сказал, что они вместе служили в армии. Боровиков тогда пошутил, мол, вместе служили, вместе, поди, и сбежали. В доме оставили сержантов – контрактников на случай, если Сбеглову старшему вдруг вздумается вернуться к родным и близким, а сами поехали в местное отделение милиции, где быстро узнали адрес сослуживца Сашкиного. Из отделения милиции сразу и поехали к этому самому боевому товарищу, но товарища дома не оказалось, да и, вообще, никого не оказалось, во всяком случае, на стук к двери никто не подошёл, и пришлось ждать. Пришёл он, когда время перевалило уже далеко за полночь. Пока ждали, Краюшкин уснул, сидя на ступеньках – подъезд дома был тёплым, сморило Андрея. Товарищ тоже, на счастье, в партизана играть не стал, честно сказал, что Сашка у него в квартире, спит, наверное, а сам он до подруги ходил. Вошли в квартиру, но Сбеглова не нашли, балкон был открыт. Со второго этажа спрыгнуть в сугроб, который по пояс, дело не хитрое. Но когда спрыгнул? Тогда, когда в двери постучали младший опер со следователем или только сейчас, когда ему стало понятно, что всё равно его теперь возьмут в этой квартире. Разница часа в два. И куда он теперь подевался? Где его искать? Боевой товарищ Сбеглова ответа на этот вопрос не знал. Было решено вернуться домой к Сашке, что бы подробнее расспросить его родных о его связях, где ещё он мог спрятаться. Вернулись. Подъезжая к дому, увидели, как во дворе идёт борьба. Один из контрактников, как мог, сдерживал мать разыскиваемого, которая не понять, откуда, заявилась, не было же её дома, а второй боролся с самим Сашкой. С появлением во дворе дома Боровикова и Краюшкина исход борьбы был решён. На этот раз на запястьях Сбеглова защёлкнулись наручники. Его отвезли в ближайшее отделение милиции, там закрыли в КАЗ. Утром нужно было срочно запрашивать постановление на арест Сбеглова из военной прокуратуры того гарнизона, в котором он не дослужил. А до утра Краюшкин с Боровиковым пили водку в кабинете местного участкового уполномоченного, потом Андрей пришёл на службу, направил следователю своего райотдела уведомление о том, где находится бывший уже разыскиваемый, доложил начальству своему, что исправился, и после обеда был даже отпущен домой, отсыпаться. Через два месяца без малого, дезертир и вор по совместительству, или наоборот, на суде жалобно поведал всем присутствующим, что из части убежал, потому что мать написала письмо жалобное очень, мол, бабушка болеет, при смерти, ну а воровать стал, понятное дело, почему - где же ему теперь работать без паспорта и военного билета. Нет, можно, конечно, было на рынок грузчиком к нерусским каким-нибудь, но не охота так, охота по-людски, что бы трудовая книжка была, что бы пенсия начислялась. Но суд к Сбеглову оказался на редкость строг и назначил наказание в виде пяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима, по двум статьям уголовного кодекса России – кроме части второй статьи сто пятьдесят восьмой, ему ещё приплюсовали часть четвёртую статьи триста тридцать седьмой. Говоря иначе, то такое не везёт, и как с этим бороться? Сбежать с зоны он не смог, да, наверное, и не старался, прошлой зимой освободился условно-досрочно за примерное поведение, устроился дворником, жил с матерью и младшим братом. Бабушка старшего любимого внука не дождалась, умерла через месяц после Суда над ним. Но жить можно, и жить нужно. И жил бы, не тужил Сашка Сбеглов, да младший брат Игорёк наворотил такого, что волосы на голове дыбом встали, мать ещё больше постарела, да к тому же в бега сорвался, прямо из зала Суда, и на пороге их дома вновь появился этот Краюшкин, который сейчас в очередной раз ехал к ним, и снова с этим здоровенным Боровиковым.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   30


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница