Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница8/30
Дата24.06.2015
Размер4,33 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   30

Раз, два, три, четыре, пять,

Выхожу тебя искать...
***

Дом Сбегловых, как и следовало ожидать, стоял на прежнем месте, только ещё больше обветшал, краска на ставнях облупилась, и даже калитки не было. Из трубы валил дым. Улица теперь называлась Первой Цветочной, по-видимому, из-за того, что не только милиционеры путали её с другой одноимённой улицей, которая находилась в посёлке на окраине города. Та улица теперь называлась, естественно, Второй Цветочной. От того места, где должна была быть калитка, до самой входной двери в дом, дорожка была давно нечищеной, в снегу, которого было чуть выше голени, ногами была просто протоптана узкая дорожка. Если не знать, то и не подумаешь, что в доме живёт дворник из местного РЭУ.

Дверь дома была закрыта изнутри. Андрей постучал. Дверь открыли не сразу, а когда открыли, то на пороге Краюшкин увидел женщину, хотя ожидал увидеть самого Сашку Сбеглова. Женщину эту опер узнал сразу – это была мать братьев Сбегловых, она тогда, четыре года назад, когда задержали её старшего сына, всю ночь сидела в райотделе, надеясь уговорить начальство, вновь отпустить её чадо неразумное под подписку о невыезде. Надеялась она зря.

- Здравствуйте. – Поприветствовал Краюшкин хозяйку дома, испытывая интерес, узнала ли она его. – Уголовной розыск Залесскогого района, лейтенант милиции Краюшкин.

Боровиков тоже, довольно сухо, поздоровался с женщиной, но представляться не стал.

- Слушаю вас. – Мать братьев Сбегловых ни Андрея, ни Дениса не узнала.

- Нам нужен Александр Сбеглов. – Соврал опер хозяйке дома, не моргнув и глазом. Опыт, как говорится, не пропьёшь. – Он дома?

- Зачем он вам? – Спросила женщина.

- А ему сколько лет? – Ответил Денис вопросом на вопрос.

- Двадцать три уже. – Ответила мать Сашки и Игоря. – А причём тут это?

- То есть, взрослый дяденька уже и в опеке мамы не нуждается. – Констатировал Боровиков. – Тогда позвольте, мы сами ему всё объясним.

- Я ему мать, имею право, знать, что он натворил.

- Не имеете, если он не захочет, точнее, мы с ним переговорим сначала обо всём, а потом, если он позволит, объясним и Вам. – Ответил следователь и добавил. – Тем более что ничего он и не натворил, нам нужно просто поговорить с ним, и всё.

- И всё? – Уточнила женщина.

- И всё. – Подтвердил Краюшкин.

- Хорошо. – Согласилась хозяйка дома. – Я сейчас его позову.

- Если Вы не против, хозяюшка, то мы пройдём в дом, а то холодно на улице стоять. – Андрей первым переступил через порог, прошёл в сени, за ним зашёл Боровиков.

- А я вас не приглашала к себе в дом, так что постоите и на улице, мороз не такой уж и сильный. - Женщина попыталась воспрепятствовать мужчинам, пройти в её крепость, но они оказались более настойчивыми.

- И всё же, Елена Васильевна, мы пройдём. – Андрей открыл дверь, ведущую из сеней в дом, пропустил хозяйку первой. – Мы ведь тоже не по собственной воле сюда пришли, не дела бы государственные, так тоже дома у себя сидели бы перед телевизором.

- Меня это не касается. – Ответила мать Сбегловых, но незваным гостям уже не препятствовала, они вошли в тёплую кухню, служившую, как и во многих таких же домах, ещё и прихожей.

- Откуда вы знаете моё имя? – Спросила женщина.

- Мы всё знаем, что нам надо знать. – Ответил Андрей. – Работа у нас такая.

Елена Васильевна ничего не ответила, прошла в зал.

Сашка Сбеглов был здесь же, в кухне, сидел на корточках у печи и курил. На гостей старался не смотреть, даже не поздоровался с ними.

- Здравствуй, Александр. – Сказал Краюшкин. – Потолковать надо.

- О чём? – Спросил тот, выбрасывая окурок в топку.

- Ну, у опера с ранее судимым всегда найдётся, о чём поговорить. – Усмехнулся Краюшкин.

- Не о чем мне с вами говорить, гражданин начальник. – Сбеглов старший встал с корточек и прошёл в зал.

- Чего так грубо, Александр? - Андрей и Денис прошли следом за ним. - Обиделся за прошлое что ли? Так сам виноват.

- Разулись бы хоть, товарищи милиционеры. – Посетовала хозяйка дома. – К людям в дом пришли, а не в сарай к свиньям.

- Чего вам надо? Я за то, что натворил по глупости своей, уже ответил, по Закону, между прочим, ответил. На учёт встал, отмечаюсь исправно, Закон больше не нарушаю, на работу устроился. – Сашка зачем-то надел свитер. – Чего пристали? Не о чем мне с вами толковать.

- Ладно. – Согласился Краюшкин, глядя на диван, стоявший в зале у окна. – А это кто под одеялом лежит?

- А какая разница? – Спросила Елена Васильевна. – Вы к Александру пришли, он перед вами, говорить с вами не хочет, так что можете уходить.

- И всё же, Елена Васильевна, кто на диване у Вас, с головой в одеяло укутался?

- Это мой дом, и моё дело, кто у меня, в моём доме, где лежит, сидит, стоит. – Спокойно ответила хозяйка, пристально глядя в глаза оперу. Краюшкин свой взгляд тоже не отводил, боковым зрением наблюдая за диваном.

Мать Сбегловых молчала, на диване ни каких движений не было, Сашка смотрел в экран телевизора, но, Андрей понимал, что ничего он там не видит, тем более что звук был выключен.

- Ну, Елена Васильевна. – Поторопил Боровиков.

- Что вы нукаете? – Уже раздражённо спросила хозяйка дома и добавила. – Вы же сами всё знаете, работа у вас такая. Так неужели, не знаете, кто сейчас под одеялом? И пришли вы не к Александру вовсе, так что не надо сценки тут передо мной разыгрывать.

- Ну, хорошо. – Согласился Краюшкин и подошёл к дивану вплотную, однако одеяло поднимать не стал. – Игорь, вылазь уже из своего укрытия, всем понятно, что давно не спишь.

Сбеглов младший ещё секунду – две не шевелился, затем всё-таки откинул одеяло, но с дивана вставать не спешил. Его старший и единственный родной брат, по-прежнему, пялился в телевизор, так и не включив звук, а мать подошла к платяному шкафу, достала оттуда большую спортивную сумку и стала складывать в неё зимнюю одежду: свитер, тёплые трико, шерстяные носки.

Игорь всё-таки встал с дивана, прошёл в кухню, сел к печи, закурил. Краюшкин прошёл за ним.

Все молчали. Елена Васильевна собрала сумку, поставила к порогу.

- Ну, всё, Игорь, хватит курить, пойдём.

Парень встал, надел зимнюю куртку, стал обуваться. Маленького роста, худенький, щупленький какой-то, восемнадцатилетний всего лишь, с красивым чуть смуглым лицом и давно нестриженными тёмно-русыми волосами, похож на замёршего воробышка. Жалко даже его стало – пацан ещё, дитя. Но Краюшкин знал, что это дитя натворило. Знал и не понимал, как же это дитя разбои совершал? А всё просто. В толпе. Один бы не смог, да и не стал бы даже, испугался бы. А тут стая таких же, как и он. Стая зверей. Нет, стая зверёнышей. И всё равно жалко его, этого мальчишку.

- Его надолго? – Спросила мать.

- Не знаю. – Честно ответил опер. – Пока до Суда в СИЗО, а там, как Суд решит. Может, повезёт, и условный срок дадут, хотя надеяться не стоит, потому что он из зала Суда ушёл, а судьи такой наглости не любят.

- А кто вам сказал, что он дома? Только не врите, мне, ради Бога. Его четыре месяца не было, я сама не знала, где он, места себе не находила, он только два часа назад пришёл, и тут же вы следом.

- Соседи видели, как он заходил во двор. – Соврал-таки Андрей.

Хозяйка больше ничего не стала говорить.

Когда уже выходили в сени, услышали, как мать Сбегловых сказала своему старшему сыну

- Сволочь ты, Сашка. Сволочь и подлец.

Она, несчастная женщина, всё поняла сразу, как только пришли в их дом гости незваные.

- Да, идите вы все, знаешь куда. - Ответил матери старший её сын. - Я терпеть вас не могу. Ты его всегда любила и жалела больше, чем меня, а меня только бабушка одна и любила, и если бы не то письмо твоё, я бы сейчас нормально жил бы, без судимости за плечами...

- Нормально ты ни когда не жил бы и жить не будешь, потому что ты сволочь и подлец..

- Заткнись! Надоела!

Вышли во двор. Ни мать, ни, тем более, старший брат Игоря не провожали, остались в доме. Андрей надел ему на запястья наручники, сам донёс до машины его сумку с вещами. Поехали.
***

Помощник оперативного дежурного по разбору с задержанными, прапорщик милиции Карпицкий возмущался и в этот раз, но недолго и очень тихо, просто ворчал, и не по поводу документов на заочно арестованного Судом Сбеглова, потому что с ними было всё в порядке, то есть, Игорёк в СИЗО отправлялся на вполне законных основаниях, а из-за того, что не хотелось ему после двадцати одного часа суток куда-то ехать, кого-то везти и сдавать в ИВС. Не хотелось, но пришлось – указание начальника милиции общественной безопасности, бывшего в эти сутки ответственным по райотделу. Да, к тому же, к вечеру вернулись в родной отдел и начальник, и его заместитель, оба злые из-за оставшегося нераскрытым двойного убийства, настолько злые, что все, кому не посчастливилось задержаться на работе, сидели в своих кабинетах, как говорится, тише мышек, что-то писали и писали, забивали дела справками, ибо очень скорая и очень доскональная проверка этих самых дел теперь была неизбежной, а за ней и наказание. А кому посчастливилось, разойтись по домам раньше, спешили уже обратно, на свою любимую работу.

Сбеглов младший за всё время пребывания в компании Боровикова и Краюшкина так ни слова и не проронил. Смотрел на них исподлобья, как загнанный зверь. Оскала только не было. Вспомнил ли он их? Осталось неизвестным. Да, и что изменилось бы оттого, что он и его мать вспомнили бы их, и что они об этом знали бы? Ни чего, ровным счётом ни чего. Только, наверное, как – то более тяжко стало бы на душе. Или не стало бы? Игорь ждал недолго, его увезли из райотдела в ИВС очень быстро – Карпицкий очень сильно спешил избавиться от всех своих подопечных и завалиться на боковую. Это Сапрунова и другие задержанные ждали долго, пока их увезут, потому что они были задержаны ещё при свете дня. Всех вместе их и увёз Карпицкий, полностью набив дежурную машину живым грузом. Правда, что бы дежурный следователь девяносто первые и на Сбеглова, и на Сапрунову выписала, розыскник бегал договариваться, всё-таки, сам.

Олегу Пуховцу Андрей не смог доложить о ещё одном удачном задержании за день, потому что того вместе с начальником участковых у себя в кабинете ругал, и это ещё мягко говоря, сам Опанасенко, и Краюшкин попасть под горячие руки многочисленных начальников совсем не спешил. Можно было доложить начальнику уголовного розыска райотдела подполковнику милиции Рыбалко, срочно отозванному из отпуска. Можно, но не стоило, потому что отозван он был так срочно уж точно не для того, что бы Опанасенко и Лукашов поздравили его с наступающим Новым Годом. Рыбалко, к тому же, у себя в кабинете засиживаться и не собирался, тем более выслушивать опера Краюшкина. Он тоже спешил в кабинет к Опанасенко, что бы слушать, слушать, слушать… Увы, не песни слушать…

Ладно, завтра можно будет доложить. А сейчас что? Конец рабочего дня, длинного, холодного серого какого-то и очень нудного. Домой? А домой не хочется. А почему не хочется? А к кому хотеть-то? К дочке. Так она спит уже. К жене. А ей это надо? И ответа на этот вопрос нет. Давно нет.

- Ну, и какие планы на вечер, дядя? – Спросил Боровиков Андрея, когда стало ясно, что подвиги на сегодня закончились.

- Не знаю. – Пожал опер плечами.

- Давай домой тебя отвезу.

- Не надо. - Ответил розыскник таким тоном, что любому бы, а не только толковому следователю, сразу стало бы понятно, почему не надо.

- У-у-у, как всё запущено. Рассказывай, давай, дядя.

- Да, нечего, Дэн, рассказывать.

Помолчали.

- Слушай, а давай водки выпьем. – Предложил Боровиков.

- А тебе домой не надо?

- Надо, но оставлять тебя одного здесь я не имею морального права, а то ещё застрелишься. Вы, менты, последнее время взяли моду, вешаться да стреляться.

- Да, ну тебя с твоими подколками. – Отмахнулся Андрей, но Боровиков на это внимания не обратил и, наигранно вздохнув, сказал

- Но и сидеть вдвоём ночью в служебном кабинете и без водки, это ненормально, могут не так понять.

- А жена твоя как отнесётся к тому, что ты домой не придёшь?

- Нормально отнесётся. Тот этап семейной жизни, который у тебя сейчас с твоей женой, у меня с моей лет семь, как прошёл, и замечу, мне было не легче, чем тебе, но выдержали.

- Как?

- Подожди с вопросами своими. Давай водки, всё-таки, выпьем.

- У меня денег нет.

- А у ментов их никогда нет. – Усмехнулся Боровиков. – Спонсирую, не первый же раз.

- Не дави на мозоль больную.

- Да, ладно тебе. Вопрос в другом. Где пить будем?

- Не знаю. Ни куда не хочется совсем. Знаешь, Денис, последнее время всё чаще ловлю себя на мысли, что этот кабинет мне дом родной, что я здесь родился, вырос, и уходить отсюда не хочу.

- Ну, тогда здесь и будем пить водку, раз это дом родной тебе.

- Здесь всё начальство.

- Андрюха, ты как первый день замужем. Мы же тихо.

- А, давай. – Вдруг согласился Краюшкин. Пить ему не хотелось, но, может, отвлечёт от грустных дум. – Погоди только, я ствол в сейф спрячу от греха подальше, потом, попозже сдам, схожу в оружейку.

Когда вернулись из магазина с пакетом, в котором были водка и закуска, в коридоре встретились с заместителем начальника уголовного розыска. Хорошо, что не с Опанасенко или Лукашовым. Первый заместитель начальника районного управления зашёл в кабинет позже, когда Андрей, Денис и Олег втроём уже приняли грамм по сто, закусили и курили.

- Краюшкин! Завтра с утра тебе будут приданы областные гаишники с машиной, и полными баками бензина, и не дай тебе Бог, Хрулёву не поймать в течение спецоперации.

- Понял, товарищ полковник.

- А чего у вас тут, вообще, происходит? – Строго спросил начальник криминальной милиции, медленно оглядев предметы, стоявшие на столе.

- Да, так, товарищ полковник, с устатку, да с мороза по чуть – чуть решили. – Заступился Пуховец. – Всё под контролем.

- Ты мне, Олег, про своё «всё под контролем» лучше не рассказывай, я сегодня посмотрел своими глазами. У участкового ни какой профилактики на участке,

- А я за участковых, товарищ полковник, не в ответе, с этими претензиями к начальнику участковых, ну или к начальнику МОБ на худой конец.

- Дерзить изволите, товарищ капитан. - строго заметил начальник криминальной милиции и, сразу же смягчившись, добавил, но язвительно. - У зонального опера тоже ни каких оперативных позиций на обслуживаемой им территории. Вот зачем он там тогда нужен, такой вот зональный опер, если даже людей, проживающих на участке, не знает, и не просто людей, а многих преступников? Да, ну вас... – Махнул рукой Лукашов и вышел из кабинета. – Закройтесь хотя бы, работнички, забодай вас комар…

Налили в очередной раз, чокнулись, не произнося тоста.

- Караулов им не нравится, надо же. Нормальный опер, раскрытия постоянно, а то, что всё не успевает и не всех знает, так не его вина, а нашей системы, закидали материалами, отказняки только и успеваешь сочинять, да дежурить в СОГах по два, а то и три раза в неделю...

- Ты, и правда, чего не закрылся-то, дядя? – Перебил Денис Олега, обращаясь к розыскнику, и добавил. – Сейчас возьмут и уволят за распитие на служебном месте.

- Да, затупил чего-то. – Ответил лейтенант милиции честно. – Да, и хрен с ними, с начальниками этими, всех не выгонят, работать и так не кому. Тому же Караулову, с его спецназовксим послужным списком, в СОБРе лучше работать, а его в уголовке держат, потому что больше работать не кому...

- Кто это такой, Караулов-то?- Спросил Денис. - Первый раз слышу.

- да, опер зональный в Северном. - Отмахнулся Андрей и, забыв о присутствии в своём кабинете одного из руководителей районного управления, констатировал. - Задолбали эти начальнички, сами работу организовать не могут, как положено, а потом крайних ищут в своей немощи, участковых да оперов простых...

- Ладно, уже серчать на начальство, оно у нас нормальное, бывает и похуже, сам видел. А Лукашов с Опанасенко, кстати, тоже от главковского начальства получили за мокруху эту, и получили вполне по-взрослому, не сюсюкались с ними. – Сказал Олег, совершенно не обидевшись на слова своего подчинённого и вновь наполняя рюмки. – А уж как нас с Рыбалко переехали, но, в общем, понять можно их.

- Интересно, ты до того, как накатил капель так несколько, думал о том, что понять их тоже можно? – Спросил Боровиков, но заместитель начальника уголовного розыска ему не ответил, потому что, как говорится, вздрогнули, а потом просто забыли уже, перешли на другую тему, а потом снова вздрогнули и снова перешли на другую тему, и потом ещё и ещё, тем более что Олег кому-то позвонил, и через полчаса в кабинете на столе появилась ещё одна литровая бутылка водки. О том, как пережить этап семейной жизни, когда не хочется идти домой, так и не поговорили, да, наверное, и не надо было. Или надо? Но легче Краюшкину стало.

Уснул он, как и всегда в таких случаях, на четырёх стульях, составленных в ряд у стены, подстелив под спину свой и Ожегова бушлаты и укрывшись своей курткой – пуховиком. Пуховцу Олегу, в отличие от Краюшкина, пока ещё хотелось домой, и потому он вызвал какого-то своего друга, который и увёз его к молодой жене, и к сыну. Боровиков ушёл спать в свою машину, во всяком случае, обещал Андрею, что пьяным на ней ни куда не поедет, а будет именно спать, потому что ему там комфортнее, чем в кабинете оперском…

ДЕНЬ ВТОРОЙ
То, что ему снилось, было тяжёлым, вроде и не кошмар, но душило своей тяжестью. Какие-то яркие вспышки, неясные расплывчатые лица, чей-то утробный голос. Он не понял, что ему снилось. Проснулся от настойчивого звонка мобильного телефона. Скинул на пол куртку, встал со стульев, чувствуя, что всё тело затекло и словно окаменело от сна в таких условиях, потянулся до хруста в костях. Долго не мог понять, где лежит и настойчиво продолжает звонить его мобильник. К звонку добавился ещё не менее настойчивый стук в дверь. За окном ещё темно и, значит, он не проспал. Андрей не без труда нашёл на столе, среди пустых бутылок, рюмок и посуды из-под закуски свой телефон. Так настойчиво ему звонил в столь ранний час Колька Городилов – опер из убойного отдела, но зачем. Надо ответить на звонок и ответ на вопрос будет получен незамедлительно, но Краюшкин не ответил, а пошёл открывать дверь кабинета, стук в которую был всё более настойчивым, и кто-то там даже позвал опера по имени. Этим кем-то и был Городилов, собственной персоной.

- Ты чего такую рань, Коля? – Спросил Андрей, включив свет в кабинете.

- Может, в кабинет запустишь? – Спросил Николай. – А то я на утреннем морозце чуть совсем дуба не дал.

- Ну, заходи.

- Да, мне вчера уже за полночь Пуховец позвонил, сказал, что бы я к семи утра был, как штык у тебя, Хрулёву помогать тебе, ловить.

- А что, у убойного отдела своих дел нет? У вас целое двойное со вчерашнего дня глухарём повисло.

- Да, там городские решили раскрывать, им тоже показатели нужны, ну, а, вообще, Сан Саныч наш будет всё поднимать, под их чутким руководством, а меня к тебе, значит, но ненадолго, на операцию эту твою только.

- Понятно. – Ответил Краюшкин, наливая себе в кружку воды.

- О, да, тут вчера сабантуй был, смотрю. – Усмехнулся Городилов.

Андрей ни чего не ответил, стал убирать со стола, составлять пустые бутылки и консервные банки с пластиковыми одноразовыми тарелочками в мусорную корзину, рюмки и столовые приборы - в стол.

- Куда поедем, где ловить её будем? – Спросил Коля.

- Не знаю. – Ответил розыскник. – Сейчас со стола уберу пока, и подумаю, надо с мыслями после вчерашнего собраться.

- Ясно. Ну, ты пока собираешься со своими мыслями, я чайник поставлю, а то замёрз, надо согреться.

- Ставь. – Согласился Андрей. – Будь, как дома, не забывай, что в гостях.

Городилов включил чайник и стал внимательно смотреть, как Андрей убирает со стола, а убирал он с большим трудом, голова была тяжелее той двадцатичетырёхкилограммовой гири, что забытая напрочь всеми с незапамятных времён стояла в углу их кабинета, за сейфом Ожегова. Откуда и когда появилась здесь эта гиря, не помнил уже ни кто. Хорошо хоть, что ещё помнили, зачем она нужна, но, правда, только помнили и по назначению не использовали.

- Тебе бы пивка сейчас, а то, вообще, потерянный, гляжу. – Искренне сочувствуя состоянию здоровья коллеги, сказал Городилов.

- Ты волшебник что ли? – Спросил розыскник.

- Нет. Жаль даже, что нет.

- Вот именно, что жаль, потому и молчи лучше. – Краюшкин кое-как убрал, всё-таки, со стола.

Он налил себе и Городилову кофе три в одном, от которого помощник отказываться не стал, ибо ему без разницы было, что пить сейчас, лишь бы погорячее.

- Сейчас гаишники подъедут, и поедем. – Сказал Краюшкин, осторожно делая глоток из кружки. Он уже решил, куда поедут первым делом, и хотел сказать об этом Коле, но в дверь постучали.

Коля Городилов волшебником не был, он был всего лишь таким же лейтенантом милиции, как и Андрей, а жаль, но зато волшебником оказался Денис Боровиков, и принесённая им полулитровая бутылка пива, была опустошена в две минуты, если не меньше.

- Спасибо, Дэн. – Закуривая, поблагодарил розыскник следователя военной прокуратуры и спросил. – Какие планы на сегодня?

- В контору к себе сейчас. – Ответил друг. – Надо же посмотреть, какова там обстановка.

- Жаль. Я тебе хотел предложить, ещё один подвиг совершить, поймать самого настоящего убийцу.

- Ты так говоришь, дядя, как будто бы я ни когда убийц не ловил.

- Таких, какого мы будем сегодня ловить, ещё не ловил. Держу пари.

- Почему это ты так уверен?

- Потому что он женского пола. – Ответил Краюшкин и добавил. – В армии женщины, конечно, служат, но только я не слышал, что бы они кого-то убивали.

- Тут ты прав, дядя. – Согласился следователь. – У нас только пьяные прапора с такими же пьяными курсантами мужиков, мимо проходящих, до смерти могут запинывать и в мусорные баки мёртвые их уже тела, скидывать.

- Да, было дельце. Если бы не ты тогда, долго бы я ещё того прапора искал.

- Ну, главное, справились. Семь лет ему дали, два года теперь уже отсидел. – Сказал Денис и протянул операм руку для прощания.

- Так ты не с нами? – Уточнил Краюшкин.

- И рад бы, но, увы, свои непосредственные обязанности тоже забывать нельзя. Я позвоню, если что. – И Боровиков вышел из кабинета, не закрыв за собой дверь.

- А как же наилучшие пожелания?! И дверь за собой закрыть?! - Даже как-то слишком задорно крикнул в след ему Краюшкин, и тот вернулся, улыбнувшись сказал
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   30


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница