Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница9/30
Дата24.06.2015
Размер4,33 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30

- Ну, ни пуха, ни пера вам, сыщики районного масштаба.

- Иди ты к чёрту. - Ответил Андрей, так же улыбнувшись.

- Всё, всё, уже иду. - И Боровиков, не переставая улыбаться, закрыл за собой дверь.

- Это про какую мокруху и про какого пьяного прапора он сейчас говорил? – Спросил Городилов, когда звуки тяжёлых, удаляющихся вниз по ступеням, шагов Дениса стихли.

Андрей не сразу ответил, а сначала включил компьютер, запустил приложение: «Шахматы с Гарри Каспаровым», приготовился поставить компьютерному противнику мат, точно зная, что не поставит. Играл он белыми, сделал первый ход и посмотрел на Николая.

- А, года три назад во дворе девятиэтажки на Советской восемнадцать, вечером в одной из квартир этого дома, прапор с курсантами из зенитно-артиллерийского бухали, а потом пошли приключения искать, и нашли их сразу, как только вышли из подъезда, мужик мимо шёл, ну, они, небрежно так, попросили у него закурить, а он некурящим оказался. В общем, всё банально оказалось, никакого такого детектива века не было. Обидевшись на эту самую банальность, прапор дал команду курсантам, дать мужику прикурить, то, что тот некурящий, прапору было плевать, вот и дали, пинали мужичка долго, с особым каким-то остервенением даже, среди бела вечера, на глазах у бабушек соседских, а потом в мусорный бак его забросили и пошли дальше приключения искать. Поймать их тогда не смогли сразу, потому что, не смотря на то, что множество свидетелей набирали ноль два в тот вечер раз сто, милиция подъехала, как всегда, минут так эдак через полчаса…

- Да, зачем ты мне рассказываешь это всё? – Перебил Николай Андрея. – Помню я то дело, Рыбалко тогда раскрывал, он, как раз, старшим опером был по тяжким, а я у него стажёром. Мы же и задерживали их всех на следующее утро, прапора на хате, а курсантов в училище уже. Училище тогда сразу от них открестилось, уволили задним числом, что бы честь мундира не марать, не только милиция этим грешна. Я не пойму, причём тут ты и этот друг твой?

- А мы потом подключились. – Ответил Краюшкин, делая очередной ход и тут же осознавая, что неправильно пошёл, иначе надо было. – Когда вы уже всё раскрыли, и следствие, тогда ещё, прокурорское всех этих бравых воинов под подписку отпустило. Курсанты-то по домам разъехались, под контролем родителей находились, привыкли в училище всё по команде делать, поэтому, находясь под подпиской, из дома ни шагу не сделали без ведома следователя, а вот прапор – был птицей вольной, в бега подался, понимая, что курсанты его по полной грузят. Да, и бабушки соседские его грузили, курсантов-то они не знали, те в училище, в казармах всё время, а вот прапор в доме том жил, водку каждый вечер жрал, покоя соседям не давал, на чеченский синдром всё пенял.

- Ну, и где поймали его тогда?

- ты же всё знаешь и дело то помнишь. - Подначил Андрей Николая.

- Да, я после того раскрытия в учебный центр ушёл, как раз, так не помню, чем там закончилось, знаю только, что в оконцовке курсантам судья по три года условно дал, а прапору семь реального. - Ни чуть не смутившись ответил Городилов. - У Рыбалко спрашивать неудобно было, он к моему возвращению из учебки, уже начальником стал, так запросто с ним не поговоришь.

- А не надо было судье хамить, грубить и бегать от следствия, тогда бы тоже условным отделался бы, там же четвёртая сто одиннадцатой была, а не сто пятая, да боевое прошлое за плечами, да впервые, да спьяну, сдуру, точно на условный соскочил бы, если бы в ноги судье бухнулся, поплакался бы ему. А он давай гонор свой показывать, судью тыловой крысой обозвал, вот и отхватил по полной, да года через два по условно-досрочному выйдет, поди, если за ум взялся, а, не взялся, так ему кум в зоне чего-нибудь придумает, что бы он, не слезая с нар, новый срок получил себе.

- А он реально воевал, не знаешь?

- Не знаю, не расспрашивал, боялся с ним общую тему найти, начал бы мне на больную мозоль давить, скажи я ему, что тоже был в горячей точке, мол, вместе же, братишка, по горам чеченским шагали, не отдавай меня прокурорам да судьям, помоги, ну и тому подобное. Кстати, он меня тогда тоже крысой тыловой обозвал, так и сказал, что я ни жизни нормальной пацанской не видел, ни службы мужицкой, спрятался в ментовке своей и чувствую себя главным, а сам-то трус и чмо, мусор, одним словом. – Усмехнулся Краюшкин, делая очередной глоток кофе и читая оповещение, что компьютерный противник опять поставил ему мат. Какая-то быстренькая партейка получилось, но начинать новую не хотелось, да и незачем было.

- А ты бы пошёл у него на поводу? – Спросил Городилов.

- Не задавай, Коля, провокационных вопросов. Не знаю я, но было мне очень как-то не по себе, мог бы сорваться, и прибить его там же, что бы не прикрывался боевым прошлым и братишками. А оно мне не надо, сидеть потом за него.

- Андрюха, я вот всё спросить хотел, а ты сам-то воевал?

- Смотря, что понимать под словом «воевал». Как деды наши в Великую Отечественную, не воевал, конечно, и не приведи Господь такую войну на своих плечах вытащить, а так-то послужил полгодика, посмотрел, пару раз пострелять пришлось, не герой, в общем, и, вообще, говорить об этом не хочу, приятного мало.

- Ладно. Извини. Просто я-то в стройбате всего год пиджаком, ничего, вообще, за срок службы не видел, строили и строили дачи генералам, вот и всё, вспомнить не чего. – Городилов закурил. – Где гаишники эти, блин? Скоро восемь уже.

- Не извиняйся, проехали. – Махнул Краюшкин рукой, тоже закурив. - А поймали его тогда в соседней области, в маленькой деревушке, которая ближе к Казахстану, чем к нам, где он жил у прабабушки своей жены бывшей.

- Жена сдала?

- Нет. Она в Москве давным – давно живёт. С любовником умчалась туда, пока этот воевал, но семья её не поняла, зятя бывшего жалела. Только пока мы всех родственников жены устанавливали бы, бывшей, заметь, жены, которая ещё и за тридевять земель отсюда, к тому же без прописки там, то есть не так просто её просто опросить, не говоря уже о том, что бы установить её прабабушку, да ещё и по линии матери, лет так – эдак пяток прошёл бы, может и меньше, конечно, но точно не месяц и даже не два, и не три, а найти надо было быстро, брат невинно убиенного жалобу генералу на стол положил, потому дело на контроле было, чуть ли не каждый день теребили из главка, чего мы с Ожеговым наработали.

- Ну, а кто сдал-то? – Нетерпеливо спросил Городилов.

- Всё банально и скучно, Коля. Никакой интриги и заговора тёмных сил или светлых там. Лучший друг и сдал. Тот самый, с которым прапор этот войну чеченскую бок о бок ломал, в одной палатке жили, в одном окопе сидели, из одного котелка спирт пили. Тоже, кстати, прапор. Где сейчас он, я не знаю, училище-то расформировали, а так, вроде, до последнего дня служил, может, перевёлся куда. Правда, мне не сдал, как я ни старался, как ни подкатывал к нему, а только мало у меня опыта было ещё, только – только младшего лейтенанта тогда получил, не умел ещё разговорить человека, это же наука целая, не зря Жеглов говорил, да и сейчас-то ещё толком не умею, а тогда, вообще, тем более, военного, они же обучены тайну хранить. Ожегов тоже не смог его расколоть. Друг этот только видел нас, так сразу морду тяпкой, мол, знать ни чего не знаю, товарищи милиционеры, и, вообще, мне, человеку военному, прошедшему войну, с ментами, крысами тыловыми, разговаривать не о чем. Вот и все наши разговоры. Прослушку хотели на него поставить, так Аренский, судья наш из областного трусливый дюже, не подписал, не увидел, как всегда, оснований для ограничения гражданина в его конституционных правах, и не важно, что тот лучший друг разыскиваемого. В общем, пришлось к Дэну за помощью обращаться, сделали ставку на то, что со следователем военной прокуратуры друг этот будет поразговорчивее. Милицию-то они, люди военные, не боятся, а вот военную прокуратуру опасаются. Ну, и не прогадали. Полчаса разговора всего было у них, один на один, и всё поехали и задержали дружка его - душегуба, правда, почти сутки пришлось его выкуривать, не хотел сдаваться, двери не открывал, а деревня вдалеке от города, ОМОН не приедет, да и двери ломать не могли, он же под подпиской был тогда. Ну, выкурили, привезли, тут же его и под стражу. Самое противное и смешное одновременно было видеть, как друг его прибежал, хавку ему принёс, обнимался всё с ним, сокрушался всё, как же это менты поганые смогли поймать-то, найти. Так и подмывало, вломить его перед задержанным нашим, что он и сдал его, что бы не выёживался никогда больше, да честь оперская дороже.

- Ты думаешь, прапор этот сам не понял, кто его сдал?

- Не знаю. – Пожал розыскник плечами. – Может, понял, а, может, и нет. Ну, где там гаишники эти, действительно?

Краюшкин налил ещё кофе и снял трубку телефонного аппарата, позвонил в дежурку.

- Алло! Там гаишников областных не видать? Как уже давно ждут? А к нам чего не поднимутся? А! Ты, оказывается, сказал им, что я ещё не приходил сегодня. Рома, я ещё не уходил, что бы ты знал. И ты забыл, что инициатива, как правило, дрючит инициатора. Ладно, спускаемся.

- Чего там? – Спросил Городилов, когда Краюшкин положил трубку на рычажки.

- Да, Чернов, видать, устал. Сутки, наверное, тяжёлые были, гаишники давно приехали, а он им сказал, что я ещё не приходил сегодня, вот они и не поднимаются, ждут в машине у себя.

- А, ты ему говорил, что ночевать здесь будешь? – Ожидая, пока Андрей уберёт бушлаты в шкаф и наденет куртку.

- Не помню. – Ответил Краюшкин, после нескольких секунд замешательства и, надев свою куртку и открывая свой сейф, что бы достать кобуру и наручники.

- Ну, вот, человека не предупредил, а обвиняешь его. – Усмехнулся опер из «убойного». - Скоро ты там?

- Сейчас уже. – Ответил розыскник, доставая кобуру и с удивлением в неё заглядывая. – Всё равно, Чернов виноват, потому что тупит сам. Я же ствол ему вчера не сдал. А, если ствол не сдал, значит здесь, потому что, если бы я домой с ним ушёл, он бы уже кипеж поднял, а так тихо, значит, знал, что я здесь. И кабинет не был опечатан, а это тоже кипеж был бы. Короче, Чернов знал, что я здесь. Может, ему Пуховец сказал, а, может, я сам звонил, но он знал и он забыл.

- Ладно тебе умничать, аналитик ты наш. – Вновь усмехнулся Городилов. – Пошли уже.

- Пошли. – Согласился Андрей и, взяв со стола папку с бумагой и сунув в карман куртки наручники, вышел из своего кабинета, пропустив вперёд Николая.
***
Ожидавший окончания последнего часа своего очередного суточного дежурства Ромка Чернов к замечанию Краюшкина по поводу того, что ввёл в заблуждение сотрудников областной ГИБДД и несданного Краюшкиным в оружейку табельного оружия, отнёсся безразлично. Зевнул и махнул рукой, иди, мол, Андрей, иди уже. Не произнёс ни слова. Гаишники безмятежно спали в своём патрульном автомобиле. Опер постучал в ветровое стекло водительской двери, и инспектор открыл ему заднюю дверцу.

- Здорово, парни. – Поприветствовал розыскник инспекторов, открывая другую заднюю дверцу Городилову.

- И вам не хворать. – Заспанным голосом ответил водитель.

- Куда едем? – Спросил Андрея напарник водителя.

- В Сосновск.

- Ну, в Сосновск, значит, в Сосновск. – Сказал инспектор – водитель, громко зевнув, и завёл двигатель. - Ваше дело указывать, наше рулить.

- Зачем? – Спросил Николай розыскника.

- У Хрулёвой друг там или муж гражданский. В общем, не знаю, как его назвать, но они последнее время вместе жили и он последний, кто её видел.

- Сожитель он называется. – Пояснил Городилов.

- Не умничай. – Парировал Андрей.

- Ладно. Не буду. Думаешь, она там?

- Нет, там у него родители и сестра старшая со своей семьёй, так что этой там места нет.

- А он сам-то там?

- Там. Я звонил его родителям, разговаривал с ними. Говорят, что он не знает, где она, сам сидит и трясётся, боится на улицу выйти.

- Так, может, правда, не знает?

- Может, и не знает, но в любом случае начинать поиски надо с него.

Дальше, пока выезжали из города, ехали, молча, и только напарник инспектора – водителя сделал единственное шутливое замечание

- Сразу видно, что опера в машине, стёкла аж запотели.

Спорить с гаишниками и доказывать им, что накануне спиртного не пил, учитывая, что, как раз, пил, Андрей не стал – у них, у инспекторов ГИБДД, на эти дела нюх особый, они специально обученные люди в таких вопросах, и спорить с ними бессмысленно.

Засыпая, Андрей поймал себя на мысли, что жена-то ему ни разу за сутки не позвонила, и даже СМСку не прислала – совсем не интересно ей, что с мужем. Почему не пришёл ночевать домой. Подумав об этом, он почему-то не расстроился. Почти заснул, даже и не подумав, почему же сам-то не позвонил жене. А зачем? Что скажет ей? Поинтересоваться только, как там дочурка. Так ведь жена неправильно поймёт вопрос. Наверное, неправильно. А, может, и правильно. Гордый Андрюха. И жена его гордая. И как быть? Наверное, развод, всё-таки. После праздников новогодних в ЗАГС надо будет сходить, подать заявление. А Новый Год-то где, как и с кем встречать? Семейный же праздник, да только семьи нет. Или есть?

Когда патрулька вырвалась из города на федеральную трассу «Сибирь» и стала приближаться к Сосновску, до которого от Таёжного было всего-то пятьдесят километров, Городилов разбудил Андрея своим вопросом

- Андрюха, а я всё думаю, прабабке-то этой сколько лет?

Краюшкин не сразу понял, о чём его спрашивает напарник, усиленно пытался не проснуться, но тот был настойчив, недаром, ведь опер из «убойного», если вцепится, то пиши «пропало».

- Какая прабабка ещё, Коля? – Розыскник опустил форточку, закурил. – Чего ты пристал ко мне?

- Ну, та, у которой прятался прапор тот? – Пояснил Городилов.

- Да, лет восемьдесят, наверное. – Ответил Андрей и добавил. – Про неё там все говорили, что она ведьма, дом у неё на отшибе, так его селяне стороной обходили. И чего она тебе далась? Померла уж, поди.

- Чего же она, коли ведьма, не узнала, что вы уже знаете, где этот прапор и едете брать его?

- Да, ну тебя с твоими вопросами. – Попытался рассердиться Краюшкин, но почему-то не получилось. – В больнице она тогда лежала, так что прапор этот один в её доме хозяйничал.

- А чего почти сутки-то выкуривали его?

- Да, он прознал про нас откуда-то, только уйти не успел, хотя идти-то ему, по сути, не куда было.

- Может, бабка эта, ведьма которая, ему дар свой передала чуть- чуть?

- Иди ты к лешему со своими подколками! – Андрей усмехнулся. – Ни какая она не ведьма, просто живёт на отшибе, за большаком, а меньше, чем в полукилометре от её дома, церковь заброшенная и кладбище старое, жила одна все последние годы, и лесопосадок много вокруг её дома, с улицы и не увидишь, чего там делается, в доме-то, вот односельчане и навыдумывали…

- Так, а он-то тогда как узнал про вас? – Не отступался Коля.

- Да, кто его знает? Он нам не сказал. Может, увидел нас, хотя мы ещё до рассвета дом-то его окружили. Кстати, жутко было. Темно, звёзд на небе нет, а луна яркая такая, большая, а кругом, говорю, кусты да деревья. В общем, почти как в голливудских фильмах ужасов. Он тоже, может, и не спал. Говорят, будто бы жулик чувствует, что его вот-вот возьмут. Сам сколько раз слышал при задержаниях, как задерживаемые сокрушались, мол, чувствовали же, что душно как-то становиться, что уходить надо, что со дня на день менты нарисуются, да на чудо понадеялись, а чудо не пришло, менты пришли. А, может, друг этот, который его сдал нам, отзвонился ему, совесть, может, у него не выдержала. Позвонил ему, так, мол, и так, прости меня, а только менты поганые пытали, иголки под ногти засовывали, не выдержал, сдал тебя, беги. А этот, вроде, и рад бы бежать, да не куда, а, может, поздно ему этот товарищ отзвонился, он бежать, а мы-то уже тут, вот он и заперся в доме. Орал, кстати, через двери, что спалит дом вместе с собой, если не дадим ему уйти. Поэтому мы и не грубили, в лобовую атаку не шли, уговаривали его, что бы сам сдался, что бы не дурил.

- А, если бы спалил всё-таки? Не отписались бы потом.

- Не спалил бы. Кто себя убить хочет, тот, молча, делает это, сразу, и всё. А всё остальное – это понты, напугать нас думал.

- Раз не испугались, чего возились сутки? Надо было выносить двери и брать его, раз уверены были, что на понт берёт просто.

- Умный такой ты, Коля. Тебя бы туда. Мы на чужой территории работали, там своё начальство. И мы же не знали, кто там у него в доме ещё. Мало ли. А вдруг себя-то не убил бы, а нас бы в упор бы из чего-нибудь. Бывало и такое. На войне-то был, так кто знает, какие тараканы в голове у него. Да, и, вообще, он ли это?

- В смысле, не знали, он или нет? Сами не знали, кого ловили?

- Представь себе. Его там никто не знал и не видел. Дом-то нам дружок его точно обрисовал. Так мы за этим домом ещё часа три наблюдали из кустов, я на черёмухе сидел, смотрел всё, кто выйдет во двор, а ни кто не выходит и не выходит. Ну, а как рассвело, так уже и таиться не стали, вплотную к дому, дверь, окна обложили, через запахнутые двери видим, что ходит кто-то, а кто, понять, разглядеть, не можем. Участкового местного спрашиваем, а он тоже не знает, за дом знал, а кто там и что, не знал, потому что сам боялся ведьмы. Да, ему, по большому счёту, главное было, что жалоб не было же на жильцов этого дома, так чего ему туда лезть, узнавать, кто там и зачем, без надобности ему это было. В общем, сломай мы дверь, а там, вообще, люди другие, ни в чём не повинные, вот тогда точно отписываться пришлось бы.

- Ясно. – Констатировал Городилов и закурил.

- Ладно, открою я тебе тайну. – Вновь улыбнулся Краюшкин. – Прапор этот узнал, что мы его сейчас брать будем, только потому, что…

Розыскник специально не стал договаривать, ожидая реакции своего напарника, которая не заставила себя ждать, хоть и не была такой, какой он её ожидал

- Что? – Спокойно спросил Городилов.

- Потому что собаки во дворе залаяли, нас почуяв. Вот и весь секрет, Коля. Мы-то с дороги, да в ночь ещё ехали же, как-то и не подумали, что во дворе деревенского дома, да ещё на отшибе стоящего, обязательно есть собака, и не одна. Ладно, хоть на привязи все были, не доставали до нас.

- Так я и думал. – Подытожил напарник, выкинув окурок и поднимая форточку – Ничего интересного в нашей работе. Рутина.

- Ага. - Согласился розыскник и добавил. - Вот тебе, Коля, и раз, два, три, четыре, пять...

Дальше ехали, молча, хоть и недолго уже. Краюшкин убедившись, что Николай, наконец-то, заснул, задремал и сам.
***
- Приехали. – Оповестил инспектор-водитель. – Куда дальше?

- Давай в их отдел местный. – Проснулся Краюшкин, посмотрел в окно, за которым было ещё темно, затем на часы на своём мобильнике, которые показывали без четверти девять утра. Декабрь. Сибирь. Не скоро ещё рассветёт. Они стояли на окраинной улочке Сосновска.

- Тормозни где-нибудь, - попросил Колька, - по малой нужде надо.

Инспектор выполнил просьбу, а Андрей проворчал

- Не мог попросить, пока по трассе ехали, обязательно надо было дождаться, когда в город въедем.

Но сам тоже воспользовался возможностью, как и инспекторы ГИБДД, благо, что на улице, как раз, не было ни души.

Сосновск был не столько городом, сколько маленьким посёлком городского типа, где преобладал частный сектор. Одноэтажный Сосновск, усмехнулся розыскник про себя, вспомнив название передачи Владимира Познера «Одноэтажная Америка», которую сам никогда не смотрел и понятия не имел, о чём там шла речь, но её название ему вспоминалось всегда, как только он находился в каком-нибудь частном, одноэтажном, секторе или деревне.

Сосновский райотдел тоже был одноэтажным, но длинным зданием, в котором опера ютились в трёх кабинетах.

Местный розыскник уже с раннего утра был где-то на территории, операция «Розыск» идёт ведь, министерская. Но в отдел он, после того, как ему позвонили, прибежал скоро – городок-то маленький, за пару часов можно обойти, прогулочным неспешным шагом.

Рассиживаться долго и строить грандиозные стратегические планы, не стали, а сразу выдвинулись на территорию, при этом сосновский розыскник был восхищён, что машина у гостей есть, сам-то всегда пешком бегает по городу, хоть в спецоперацию, хоть в обычный день службы.

- Толян этот с детства какой-то пришибленный, я его знаю давно, он по мелочи воровал раньше, а потом каждый раз трясся так, как будто президента целого убил. – Стал рассказывать сосновский розыскник о друге Хрулёвой. - Вот и сейчас трясётся.

- Сейчас-то ему есть, чего трястись. – Пояснил Городилов. – Свидетель по убийству.

- А, может, это он того мужика, а не Хрулёва. – Спросил Краюшкин опера из «убойного».

- Не, Толя не может, он сачок, у него руки постоянно трясутся от страха. – Ответил за Кольку местный опер.

- Руки трясутся, а воровал. – Заметил Андрей.

- Да, он воровал-то по собственной глупости. И всё время боялся. Он класса три в школе окончил, заикается чего-то с детства. Говорю же, пришибленный какой-то. И один он не воровал никогда, всегда по чьей-то указке, в основном, соседа своего, Гришки Ванина. Его же невменяемым признали потом, он в психушке лежал, но потом врачи сказали, что он социально не опасен, и отпустили на волю.

- Так, а семья-то у него нормальная? – Спросил Андрей.

- Да, нормальная, вроде. Только сам знаешь, ни одной семьи без своего скелета в шкафу нет. В общем, тёмная история, почему в нормальной семье, один чисто дурак.

- А, может, его роняли в детстве? – Предположил инспектор, сидевший на пассажирском сидении.

- Может. – Согласился местный розыскник с предположением.

- Ну, и как с ним работать теперь, раз он дурак? – Спросил Андрей.

- По ситуации. Кстати, он, если что-то знает, то расскажет, его только напрягать сильно не надо, а то он со страху такого напридумывает, чего и не было никогда. Я, кстати, тогда, когда от тебя задание розыскное получил, поговорил тут с их соседями, аккуратно так, но они все пояснили, что разыскиваемая в адресе не проживает уже давно и даже в гости не появляется. В общем, нет её здесь, зря вы, наверное, приехали.

- Не пой заупокой раньше времени. – Ответил Краюшкин. - Здесь она или не здесь, это одно, и это не так важно, важнее, что нам сам Толя расскажет, с ним, по-любому, общаться нужно и под письменное объяснение, хотим того или нет, а то там уже начальство наседает.

- Ну, а если он не расскажет, воспользуясь тем, что всё равно дурак, и ничего мы с ним не сделаем? – Спросил Городилов и добавил. – В общем, нет у нас методов против Толи Иванова.

- Ну, на нет и суда нет. - ответил Андрей. - Будем думать тогда, другие варианты искать.

В нём стал просыпаться обычный азарт охотника и он снова, в тысячный раз уже, наверное, за свою не такую уж ещё и долгую жизнь, прошептал свою детскую считалочку, чего ни кто из присутствующих в машине не услышал или просто не обратил на это внимания.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница