Исследования в области французского языка



страница1/27
Дата26.08.2015
Размер6,15 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
Министерство образования Российской Федерации

Исследования

в области

французского языка

и французской культуры:

новое тысячелетие – новый этап

Материалы международной научной конференции

14 – 18 января 2004

Москва – Пятигорск – 2004

УДК 804.0 Печатается по решению

И 88 редакционно-издательского

совета ПГЛУ

Исследования в области французского языка и французской культуры: новое тысячелетие – новый этап. Материалы Международной конференции: Пятигорск: ПГЛУ. 2004. 308 с.
В сборник включены материалы Международной научной конференции, которые отражают широкий спектр теоретических и прикладных исследований французских языка и культур.

Книга представляет собой своеобразный отчет о научных исследованиях отечественных и зарубежных специалистов в области французского языка и французской филологии и определяет перспективы на новый этап их изучения.

Редакционная коллегия:

д-р пед. наук, профессор Н.В.Барышников (отв. редактор);

д-р филол. наук, профессор Н.К. Гарбовский;

д-р филол. наук, профессор А.А. Корниенко;

д-р филол. наук, профессор А.В. Алферов;

д-р филол. наук, профессор С.Г. Тер-Авакян.



ISBN 5-89966-417-7 © ПГЛУ, 2004.

СОДЕРЖАНИЕ

Айрапетов Г.Э. Речевые роли в полилогическом общении 6

Алахвердиева Л.Г. Концепт «запах» как часть языковой модели восприятия
в творчестве Ги де Мопассана. 8

Алексеева Е. А. О предикативных свойствах деепричастия во французском языке 10

Алферов А. В. Полиаспектный синкретизм речевой интеракции 17

Астахова Ю.А. Некоторые идиоматические особенности французской телевизионной речи 19

Иоанн Барберо Littérature et art contemporains après le siècle de l’art moderne 21

Барышников П.Н. Языковые средства выражения комического на материале современного французского каламбура. 26

Белавина Е. М. Поэзия Поля Верлена: музыка стиха и стратегия рифмовки. 31

Береговская Э.М. Канонические и неканонические формы однофразового текста во французской и русской поэзии» 37

Бунтман Н.В. Развитие теории Жерара Женетта об интертексте на примере французских афоризмов. 42

Быков Д.В. Ассонансные фразеорефлексы французского язык 47

Воротнева Е А. Учебник как источник повышения мотивации учащихся в обучении иностранному языку. 49

Вострикова Н.В. Некоторые социолингвистические парамет­ры французского делового письма 54

Гарбовский Н.К. Теория перевода во Франции: история и современность 55

Герасимова Н.И. Образ персонажа как средство проявления авторской субъективности в литературе “Нового романа” (на материале произведений Натали Саррот). 63

Глазова Е. А. Temporalité dans les méthodes du Français sur Objectifs Spécifiques : russes et français. 71

Григорьева Е.В. О некоторых проблемах обучения невербальным средствам иноязычного общения. 78

Гукетлова Ф. Н. Диалог культур: роль языка в обучении этнической толерантности. (На материале французского, кабардинского и русского языков) 80

Давыдов Ю.С., Барышников Н.В. Болонский процесс и проблемы франкофонии. 83

Доронина В.Ю. Эксплицитность и имплицитность фатической французской речи 91

Дорошенко С.В. Некоторые языковые формы реализации смысловой компрессии. 93

Загрязкина Т.Ю. L`image de la langue et l`enseignement du FLE 97

Закамулина М.Н. О структурных и референциальных особенностях средств неглагольной темпоральности во французском языке 98

Заморщикова Л. С., Кобякова И.С. Гендерные аспекты перевода произведений якутского эпоса на французский язык. 101

Заречнова Е.А., Келейникова А.Г. Образование во Франции в 90 годы ХХ века: методический аспект. 108

Зиновьева А.Ф., Уша Г.В. Дидактика профессионального общения. 113

Иванов С.А. Семантико-синтаксическая характеристика безличного местоимения il и оборота il y a. 117

Иванова Ю.М. Проблемы интертекстуальности в творчестве Жюльена Грака. La réécrite dans l’œuvre de Julien Gracq. 120

Ильина М. Г. О полифункциональности двоеточия. 127

Какаянц С.Г. Консекутивы alors и donc - аргументативные коннекторы и маркеры интерперсональных стратегий 131

Ковальчук И.Ю. Повтор в тексте малой художественной формы (на примере новеллы К. Аслера «Les fruits sont mûrs»). 134

Кокоева З.Р. Гендерный компонент во фразеологии французского и осетинскогог языков 138

Корниенко А.А. Проблемы нарративного синтаксиса. 141

Костерина Ю. А. Понимание иноязычного текста как этап процесса
перевода 146

Костикова О.И. Становление теории переводческой критики во Франции 149

Крюкова О.А. Дистанционное образование. L’enseignement à distance. Содержание и реальность концепта. 155

Кузнецов В. Г. Лингвисты Женевской школы – осново­положники функционализма во французской грамматике 159

Кузнецова Г.П. Использование киноэкранизации при анализе произведений современных французских авторов (к вопросу о соответствии языка литературы и кино). 169

Курганова Н.И. Сравнительное изучение представлений о Франции у Россиян и Французов 174

Кустова Е.Ю. Звукосимволическая репрезентативность междометных речевых единиц 179

Лесничая Л.И., Пескова Н.В. Особенности структурной семантики в поэтической метафоре Поля Верлена. 182

Марцелли А. А Фразеологические мелиоративы-обозначения лица и их отличие от смежных явлений (эвфемизмы, перифразы) 188

Мельничук О.А. «Прием ложной когезия в произведениях современных французских авторов» 191

Моисеев А.П. Средства самообучения французскому языку в контексте высшего лингвистического образования 196

Моисеев П.А. Особенности перевода произведений русской классики на французский язык на примере переводов Гоголя. 201

Моисеева И.В. Модусные фразеологические единицы как один из способов отображения метаязыковой картины мира (на материале французского
языка). 206

Молостова Е.П. Фразеологические единицы и контекст (на материале русского и французского языков) 209

Молчанова Н.А. Функционирование Present в современном художественном тексте 212

Нефедова Н.П. Полемические дискурсивные стратегии 217

Новиков М.Ю. Настоящее время (Le present) как время виртуальной реальности в современной французской новелле 220

Одинцова А.Э. Наречные эмотивы во французском и английском диалогических дискурсах 226

Петренко Т.Ф Слепакова М. Б. Риторическая функция невербальных элементов. 227

Петренко Т.Ф Слепакова М. Б. Учебное пособие «France: arts, culture, litterature» как средство развития социокультурной компетенции студентов 233

Попова Г.Е. Релевантность как суперкатегория речевой интеракции 236

Пренко Л.И. Некоторые способы выражения этнических предубеждений в современном французском языке. 238

Потаенко Н.А. Сфера темпоральности в структуре языковой картины мира: французский язык. 240

Рыжова Л.П. "Французская школа" конверсационного анализа 244

Рященко М.А. Ассимиляция латинизмов в среднефранцузском языке 250

Сидоров Е.В. La theorie de la communication: l`avenement d`un paradigme” 254

Соколова Н.С. К проблеме изучения интенсификаторов во французском языке 257

Тамбиева Ф.А. Приветствие как речевой акт в русском и карачаевском 262

Тамразов А.В. Универсальное в речевой номинации: делокутивность в русском и французском языках 266

Тен Э.Г. Использование аутентичных текстов при обучении чтению на французском языке на начальном этапе средней школы 268

Тер-Авакян С.Г. О некоторых понятиях французской грамматики с позиции генерационных составляющих 273

Тимашева О.Н. «Изучение языка и литературы Франции (к постановке проблемы) 279

Толасова И.Б. Сонет Артюра Рембо «Гласные»: российская судьба 284

Туманян А.М. К вопросу о лингвистической интерпретации бытийных предложений. 293

Ханкова С.М. Концепция метафоры Поля Рикёра. 295

Чернухин А.Ю. Фигура Вольтера в «гении христианства» Шатобриана: к проблеме преемственности просвещения и романтизма. 298

Шомахова Т. М. Структурно-семантическая парадигма имени, представленная в системе языка словом Голова (на материале французского и кабардино-черкесского языков) 302

Г.Э. Айрапетов,
Пятигорск, РФ


РЕЧЕВЫЕ РОЛИ В ПОЛИЛОГИЧЕСКОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ

Лингвистический анализ речевого взаимодействия, как в отечественной, так и зарубежной лингвистике до недавнего времени ограничивался исследованиями монолога и диалога (разговора двух человек). Речевое взаимодействие более чем двух участников рассматривалось лишь как частный случай диалога. Однако, как показали дальнейшие исследования, практически сузить количество участников до двух без потерь для речевого взаимодействия, оказалось невозможным. Таким образом, накопленные теоретические данные позволяют выделить полилог (разговор более чем двух человек) в самостоятельную форму вербального взаимодействия. Итак, если полилог это взаимодействие более чем двух коммуникантов, то трилог есть первая форма полилога, в которой в полной мере прослеживаются качественные отличия от дилога. Более того, необходимо заметить, что прибавление третьего участника имеет гораздо более существенные последствия для речевого взаимодействия, нежели дальнейшее увеличение количества коммуникантов. Так, по мнению Андре-Ларошбуви (1984:47): трилог и дилог фундаментально отличаются, в то время как разговор четырех и более участников подразделяется на структуры диадические и триадические. Полилог есть речевое взаимодействие коммуникантов, а значит, каждому его участнику отведена определенная роль. Если в дилоге ролей может быть только две ( говорящий и слушающий) и вся структура дилога представляет собой структуру ababab, то при появлении третьего участника (с) структура полилога усложняется многократно (ABC, CAB, BAC и т.д.), причем каждый из участников вербального взаимодействия может играть не одну роль, а чем дольше длится разговор, тем больше различных ролей берет на себя каждый участник. Говоря о речевых ролях участников трилога необходимо указать прагматические характеристики всех трех участников по вертикали и горизонтали, а также и по характеру общения между ними:

Вертикальные отношения подразумевают под собой: равенство/неравен­ство; горизонтальные: близость/дистанция; характер отношений: сотрудничество/конфликт.

Отношения по вертикали подразумевают под собой социальные отношения, существующие между участниками коммуникации. Эти отношения зависят в некоторой степени от социального статуса участников. Социальный статус есть все социальные «позиции», занимаемые индивидом (пол, возраст, специальность, семейное положение, политическое мировоззрение и т.д.).

Сопоставление статуса участников дает четыре типа триад.


  1. А=В=С

  2. А

  3. A>B, B=C

  4. A>B>C

  5. Горизонтальные отношения складываются также из четырех типов собеседников.

  1. полноправный (члена семьи, близкие отношения)

  2. законный (друзья, коллеги)

  3. разрешенный (круг очерчен теми, к кому можно обратиться в определенной вынужденной обстановке (полиция и т.д.))

  4. маловероятный (абсолютно незнакомый человек, до которого вам нет никакого дела, в экстремальных ситуациях он может стать разрешенным собеседником).

Наконец: характер общения накладывает определенный отпечаток на роль коммуниканта (сотрудничество/конфликт).

В связи с тем, что в полилоге не действуют строгие правила дилога о чередовании реплик участников, возникает некоторое разнообразие схем речевого взаимодействия. Кербрат - Ореккиони настаивает на двух формах слушателя как роли участника: 1) прямой адресат, 2) косвенный адресат; поэтому речевое взаимодействие строится по трем схемам:

1) L1 L2 (L3 – непрямой адресат);

2) L1 L3 (L2 – непрямой адресат);

3) L1 L2 и L3 (коллективный адресат).

Какова бы ни была структура, по которой развивается речевое взаимодействие в любой из них возникает ситуация в которой один из участников оказывается «исключённым» из взаимодействия: это так называемый «третий». Именно этот феномен даёт возможность говорить о полилоге как о частной форме речевого взаимодействия. Но как раз именно «исключенный» третий участник позволяет считать трилог самостоятельной формой речевого воздействия: а именно его речевые роли.

Итак, у участников трилога есть три роли:

1) говорящий,

2) слушающий,

3) «третий», у которого есть возможность выступать в самых разных формах: а) «молчаливый свидетель» – эту роль играет тот из участников, который на данный момент времени не принимает прямого участия во взаимодействии. Причины могут быть самые различные (отсутствие интереса к обсуждаемой теме; нежелание вступать во взаимодействие; не является компетентным в данной области и т.д.). У “третьего”, находящегося в роли молчаливого свидетеля, есть три пути: 1) оставаться в этой роли дальше; 2) войти в коммуникацию и сыграть одну из речевых ролей, предложенных Капловым (Caplow,1971) и став посредником, самозванцем или же провокатором;

- Роль посредника или «арбитра»: коммуникант играет эту роль, чтобы помешать возникновению конфликта, регулировать чередование реплик, управлять речевым взаимодействием, защищать одного участника от другого. Посредник или “ведущий” исполняет роль руководителя дебатов в теле- или радиопередачах. При этом статус этого участника гораздо более высокий, нежели у остальных коммуникантов.

Переводчик это тот же посредник, но с несколько другими речевыми функциями: наладить коммуникацию между оппонентами, использующими разный языковой код.



  • Самозванец, «вор» вмешивается, чтобы использовать разногласия оппонентов в своих интересах (сменить тему, положить конец конкретному обсуждению или даже прекратить коммуникацию).

  • «Провокатор» или же деспот провоцирует, развивает конфликт, спор, разногласия оппонентов, чтобы подтолкнуть их к чему-либо в свою пользу. 3) войти в коммуникацию, образовав коалицию с одним из оппонентом против другого.

Библиографический список

1. André Larochebouvy. La conversation quotidienne, Paris: Didier-Crédif, 1984.

2.Kerbrat-Orecchioni C. Les interactions verbales. T 1. P.: A.Collin,1990.-318p.

3.Caplow T. Deux contre un, Paris: A.Collin, 1971



Л.Г. Алахвердиева,
Махачкала, РФ


КОНЦЕПТ «ЗАПАХ» КАК ЧАСТЬ ЯЗЫКОВОЙ МОДЕЛИ ВОСПРИЯТИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ ГИ ДЕ МОПАССАНА

В настоящее время все больше предпринимается попыток проникнуть через механизм языка в природу мышления и поведения человека. Рассматривая язык как средство выражения знаний о мире и как форму существования художественной картины мира в словесном творчестве, мы попытаемся реконструировать фрагмент индивидуально-авторской картины мира, связанной с концептом «запах» в творчестве Ги де Мопассана, и способствующий становлению новой дисциплины - лингвистической персонологии.

В работе используется интегративное понимание концепта, разработанное в трудах С.Х. Ляпина [1996, 1997], В.И. Карасик [1996,1997, 2003] и других, т.е. концепт трактуется как многомерное культурно-значимое социопсихическое образование в коллективном и индивидуальном сознании, опредмеченное в той или иной форме. Концепты могут иметь прямую языковую проекцию, а могут быть связаны с тактильными, вкусовыми, обонятельными ощущениями, не имеющими прямой языковой проекции и обозначающимися сочетаниями слов, например: «запах свежевыстиранного белья, запах подгорелого молока» и т.д. Отдельные концепты, суммируясь, образуют концептуальное поле текста, а совокупность этих полей формирует концептуальное пространство языковой личности, т.е. автора текста, которое характеризует индивидуальное авторское видение мира и его индивидуальную манеру письма. Это позволяет безошибочно дифференцировать творчество различных писателей.

Рассматривая концепт «запах» как часть языковой модели восприятия, представленной основными лексическими единицами «восприятия» - "видеть", "слышать", "ощущать вкус", "осязать и обонять", мы заметили неравномерность разработанности данного фрагмента языковой картины мира. Возможно, это объясняется различной степенью важности разных видов восприятия. Так, зрение и слух существенно важнее обоняния, поскольку они сегодня дают человеку более 90% информации об окружающем мире, и поэтому соответствующие концепты описаны языком в большей степени. Обоняние потеряло значение первого и главного чувства жизни, каковым оно было миллионы лет назад для первых примитивных одноклеточных существ. Однако оно остается одним из пяти основных органов чувств. Заметим, что в животном мире обоняние служит важнейшим жизненным ориентиром, в человеческом обществе оно оказывает воздействие (еще плохо изученное) на поведение и психику человека (как на уровне бессознательного, так и на уровне сознательного). В настоящее время «запах» нередко становится средством манипуляции нашего поведения.

Лексические единицы (ЛЕ) «запаха», обнаруженные нами в произведениях Ги де Мопассана, систематизированы исходя из источника запаха и формируют три класса: а) запахи природы, б)запахи пищи, с) абстрактные запахи.

К первому классу относятся природные естественные запахи, существующие вне воли человека и использованные в тексте с различными целями: повлиять на чувства и мысли героев, на их поступки, привлечь внимание читателя к красоте природы, приблизить действия текста к реальной действительности, научить читателя любить и беречь свою землю, как ее любил сам автор и т.п. Нами обнаружено 40 ЛЕ, описывающих запахи природы - растительности, водных бассейнов, земли, места обитания, которые как бы естественно вплетаются в текст: l’odeur d’herbe, l’odeur de fleurs, l’odeur de jasmin, le parfum des boules roses de pommier, l’odeur de la vigne en fleurs, les armates de la montagne , la senteur de la terre, l’odeur de mer, un parfum de la campagne, la senteur de l’table etc. Заметим, что наиболее частотными синонимами для l’odeur (для всего исследованного материала) являются la senteur, le parfum , хотя в произведениях Мопассана используется весь синонимический ряд, представленный в словаре Benac [1972].

Ко второму классу мы отнесли ЛЕ «запаха», связанные с пищей, ее приготовлением, т. е. запахи антропогенного характера, зависящие от человека и его намерений. Эти запахи вводятся в текст преднамеренно и являются той значимой деталью, мастером каковой является Мопассан. Нами обнаружено 28 ЛЕ: le fumet de gril, une odeur de pot--feu, une odeur de pommes piles, la senteur de bouillon chaud, la senteur de la viande, un parfum de choux, les manations des nourritures etc. В творчестве Мопассана запах еды становится пультом управления человеческим поведением, орудием манипуляций его психикой, которое нередко делает из человека зверя. Свои наблюдения Мопассан описал очень тонко и физиологически верно. Однако у этих запахов есть и другие функции: показать бытие различных слоев французского общества, его вкусы и пристрастия. Иногда по запахам можно определить даже время года и регион, где происходит действие.

Если два первых класса существуют в природе, то последний существует только в нашем воображении и представляет метафоры типа «запах свободы», «запах измены», которые вводятся в текст с целью создания определенной атмосферы, оценки событий и поступков героев. Этот класс запахов имеет часто скрытый смысл, рассчитанный на чуткость и наблюдательность читателя. Нами обнаружено 16 ЛЕ: l’odeur de l’invasion, l’odeur des paquebots, l’odeur de son pays, la senteur indcise des vieux appartements, le parfum des souvenirs etc.

Итак, анализ данных свидетельствует, что ЛЕ «запаха» придают текстам жизненную силу и определяют индивидуальность эстетики автора.

Е.А. Алексеева,
Воронеж, РФ


О ПРЕДИКАТИВНЫХ СВОЙСТВАХ ДЕЕПРИЧАСТИЯ ВО ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ.

Организующая роль, которую выполняет в языке его грамматический строй, не сводится к формальному регулированию процесса построения высказывания. Само это регулирование, напротив, становится возможным только в связи с тем, что все элементы этого строя имеют своё особое содержание. Используемый нами семантико-функциональный подход, учитывающий достижения лингвистических теорий, уделяющих внимание изучению номинативной, содержательной стороне языковой единицы, позволяет уточнить предикативный потенциал некоторых языковых единиц. В этой связи интерес представляет изучение предикативных возможностей деепричастия во французском языке.

Деепричастие получило весьма неоднозначную трактовку в лингвистической литературе. При определении функций деепричастия обычно исследователи сходятся во мнении, что оно интерпретирует глагольный признак как добавочное, побочное, второстепенное действие, сопутствующее основному действию, заключённому в главном предложении и придаёт высказыванию значение сосуществования двух (или более) действий.

При определении синтаксического статуса деепричастия обычно его рассматривают как одну из форм зависимой предикации. В соответствии с этим деепричастие трактуют либо как второстепенное сказуемое (Шахматов,1941; Благовещенский,1957; Потебня, 1958; Богданов, 1977; Камынина, 1983; Прияткина, 1990; Савина 1994 – см. библ. Белявцева 1999), либо как оформитель отдельного компонента сложноподчинённого предложения, возникший как результат преобразований (трансформаций) сложных предложений (Мещанинов, 1978; Слобин, 1984; Левицкий 2002); либо как синтаксему в зависимой позиции, представляющую синтаксические категории второй группы (темпоральность, каузативность и т. д.) (Мухин, 2002); либо как сказуемое независимого предложения (применительно к более 40 языкам, не принадлежащих к языкам среднеевропейского стандарта [3].



Для синтаксической интерпретации деепричастия в рамках нашего подхода необходимо учитывать, что деепричастие номинирует определённое «положение дел», ситуацию, пониженную в ранге пропозицию и обладает двойной отнесённостью: оно ориентировано одновременно и на имя (подлежащее), и на глагол-репрезентант главного сказуемого. На грамматическом уровне, деепричастие входит в предикативное ядро предложения, «удваивая» основное сказуемое, создавая с ним своего рода сказуемостный комплекс, состоящий из основного (базового) сказуемого, выраженного личным глаголом, и пониженного в ранге сказуемого, выраженного деепричастием. Указанные компоненты сказуемостного комплекса состоят в определенных отношениях, которые будут рассмотрены ниже.

Виды отношений между деепричастным и основным сказуемыми

Чаще всего отношения, возникающие между матричной и деепричастной пропозициями, являются в общем виде хронологическими, так как действия, заключённые в обоих сказуемых, находятся в определённых временных соотношениях. Точнее эти взаимоотношения можно назвать таксисными, при которых один сообщаемый факт характеризуется не по отношению к моменту речи, а по отношению к другому сообщаемому факту в рамках одной пропозиции.

Иногда временные хронологические отношения между двумя различными действиями не актуализуются, затушёвываются под влиянием наслаивающихся на них иных смысловых значений, которые определяются в основном по лексическим и морфологическим показателям. Такие отношения квалифицируются как осложнённые [1].

Следует отметить, что «чистые» таксисные отношения возникают между матричным и деепричастным сказуемыми тогда, когда они репрезентируют два различных действия, производимые одним предметом-подлежащим. Осложнённые отношения возникают в тех случаях, когда деепричастие не номинирует своего отдельного действия, а именует один из аспектов, одну из сторон события, называемого всем комплексным сказуемым.

В соответствии со сказанным выделяем два основных типа отношений, складывающихся между базовой и деепричастной пропозициями: хронологические и осложнённые. Целью данной статьи является анализ хронологических отношений.

Хронологические отношения, возникающие между главным и деепричастным сказуемыми, являются, как уже отмечалось, таксисными, регулирующими взаимоотношения между событиями не относительно временной оси, а относительно друг друга. Таксисные отношения характеризуются несколькими необходимыми признаками (ограничениями). Это, прежде всего, целостность временного периода, охватывающего комплекс действий, между которыми устанавливаются таксисные отношения. Этот признак отражает единство комплекса действий, связанных временными отношениями. Целостность временного периода предполагает однородную отнесённость всех компонентов данного комплекса сообщаемых фактов к одному моменту речи, который может быть отнесён как к прошлому, так и к настоящему и к будущему. Таким образом, отношения одновременности или неодновременности на самом деле устанавливаются внутри определённого временного периода, который объединяет соотносящиеся по времени действия.

Следующим признаком, характеризующим понятие "таксис", является однородность действий в плане их конкретности/типичности. Все сообщаемые факты должны быть представлены либо конкретными действиями, либо типичными (узуальными, повторяемыми).

Третьим признаком таксисных отношений является то, что сфера их реализации ограничена рамками высказывания.

Что касается понятий "таксис" и "относительное время", то существуют точки зрения, согласно которым эти понятия либо совпадают, либо частично пересекаются, но не являются идентичными. Таксис же, выраженный деепричастными конструкциями, признаётся относительным временем, так как деепричастия, как известно, не выражают абсолютной временной ориентации, а имеют лишь относительное время, соотнесённое с временем матричного сказуемого (Бондарко 1984.с.75).

Таксис принято делить на две разновидности – независимый и зависимый. Различие между ними состоит в том, что независимый таксис обозначает временные отношения между сообщаемыми фактами в условиях отсутствия формального выражения градации главного и сопутствующего действий. Он имеет свои компоненты - центральные (соотношение видо-временных форм в сложноподчинённых предложениях с придаточным времени и в предложениях с однородными сказуемыми при возможном участии лексических элементов) и периферийные (соотношение видо-временных форм в сложноподчинённых предложениях с придаточным условия, причины, следствия, уступки и в сложноподчинённых предложениях с придаточным изъяснительным). В свою очередь зависимый таксис предполагает временное отношение между действиями, из которых одно является главным, а другое – сопутствующим. Зависимый таксис, также как и независимый, имеет свои центральный и периферийный компоненты. Центральным, основным средством его выражения как в русском, так и во французском языках, является деепричастие в сочетании с глаголом основного сказуемого. Деепричастие создаёт здесь явно выраженную иерархичность, ранжированность основного и добавочного действий.

Между зависимым и независимым таксисом может осуществляться взаимодействие, которое проявляется в возможности замен, хотя и не полностью регулярных и равнозначных. Ср. зависимый таксис: En rentrant la mère nous a tout expliqué; независимый таксис: 1) в предложениях с однородным сказуемым: La mère est rentrée et nous a tout expliqué; 2) в сложноподчинённых предложениях с придаточным времени: Quand la mère est rentrée elle nous a tout expliqué. Как указывает А.В. Бондарко, взаимодействие зависимого и независимого таксиса проявляется в том, что говорящий «в определённых условиях может осуществить выбор между языковыми средствами в зависимости от направленности формирующегося высказывания на тот или иной оттенок смысла» [2, 80].

Таксисные отношения представлены двумя основными вариантами – одновременность и неодновременность (следование, предшествование), реализация которых в сфере деепричастного сказуемого осуществляется на основании следующих закономерностей.

Одновременность обычно реализуется либо в виде полного совпадения действий по времени протекания, либо в виде неполного, или частичного совпадения. Выбор того или иного значения одновременности зависит от характера протекания действия и семантики глаголов обоих сказуемых. Значение полной одновременности реализуется: а) при использовании в матричном и деепричастном сказуемых непредельных глаголов, обозначающих длящееся незавершённое действиe: Les trois garçons gesticulaient en marchant, élevant la voix (Troyat); Elle dormait déjà en agrippant un de mes doigts (Cardinal); Ce même garcon conduisait un aveugle en le tenant par la main gauche (Robbe-Grillet); Elle a connu papa le jour où, ayant perdu sa chaussure, elle rentrait chez elle en clopinant, un pied nu, l’autre chaussé (Civilisation frfnçaise quotidienne); Il leva les yeux vers elle. Djinn le regardait en souriant (Robbe-Grillet); Les petits enfants de Paris sautent sur la”terre” et le “ciel” en chantant les chansons des grands (Riffaud); б) при использовании в основном и деепричастном сказуемых предельных глаголов, при этом глагол основного сказуемого обозначает завершившееся действие, а деепричастие – действие, равное ему по длительности (что выводится из содержательного анализа пропозиции, так как деепричастие не обладает категорией времени): J’entre en poussant la porte qui n’a plus de serrure (Robbe-Grillet); Vous me connaissez, Mademoiselle? demanda-t-il en s’inclinant (Sanitas); Le malade a souri en lui tendant le bras (Boule).

Неполная одновременность отмечается в тех случаях, когда деепричастие, выраженное непредельным глаголом, контактирует с основным сказуемым, представленным предельным глаголом, обозначающим завершённое, законченное действие; здесь деепричастная пропозиция служит фоном для протекания действия базисной пропозиции: …le liquide visqueux avec lequel je me suis souillé les doigts, en palpant le sol à proximité de la blouse de toile grise, n’est pas du sang (Robbe-Grillet); - Elle ne s’arrêtera jamais de couler, dit papa en regardant l’eau (Vercors); En passant près de nous, elle fait un petit signe à Marie (Robbe-Grillet); Que de fois j’ai pleuré en copiant les chapitres où vous tenez tаntôt le rôle de la fiancée mystérieuse, tantôt d’une épouse infidèle (Maurois); …j’avais decidé de me rendre à l’adresse indiquée dans cette offre d’emploi bizarre, que mon ami avait retrouvée en lisant un hebdomadaire écologique (Robbe-Grillet).

Отношения неодновременности реализуются в двух вариантах: деепричастное действие либо предшествует глагольному действию, либо следует за ним. Первый вид отношений более предпочтителен в анализируемых конструкциях. Глаголы в функции обоих сказуемых являются здесь предельными, обозначают завершённое действие, принадлежат к лексическим группам глаголов движения и активного действия. В условиях отсутствия видовых показателей у французского деепричастия квалифицировать действие, представленное деепричастным сказуемым, как однократное, завершённое, позволяет логический, содержательный анализ ситуации. При этом деепричастная пропозиция располагается как в препозиции (большей частью), так и в постпозиции относительно матричного сказуемого: En apercevant Daniel il dressa le cou dans un mouvement d’interrogation: - Alors? (Troyat); En pénétrant dans la boutique de M.Billard, la première chose qu’elle remarqua, ce fut son automate (Troyat); En sortant du lycée Carnot… il s’étonna que le ciel fût si bleu (Troyat); En voyant le chien, l’homme saisit un énorme baton, prêt à se defendrе (…); J’ai trouvé un télégramme de ton père ce soir en rentrant (Troyat); Il eut un sursaut en découvrant le visage: celui de Djinn (Robbe-Grillet); Avant-hier, j’ai bu un verre, seule avec lui, aux “Deux Magot”, en sortant de l’Ecole, reprit Françoise (Troyat); Aliq Rahimi s’est fait connaître en publiant un bref roman d’une intensité explosive (Label France).

Второй вид отношений – следование – реализуется достаточно редко, при этом деепричастное сказуемое употребляется в постпозиции: Il a levé son visage en me jetant un court coup d’œil (Boule); зачастую значение следования передаётся с помощью сопутствующих лексических форм или лексического значения глагола, от которого образовано деепричастие: Il s’est engagé dans cette avanture, en rapportant plus tard de la fortune pour sa famille (Sanitas); Le jeune écrivain s’est lancé dans la voie difficile en remportant des victoires qui se suivent (Figaro); Quant à l’alcool, il endort peut-être mais il engendre surtout un sommeil de mauvaise qualité en provoquant de frequents réveils nocturnes (Modes&travaux).

Ввиду того, что французское деепричастие, как уже отмечалось, не располагает аспектуальной характеристикой, иногда бывает затруднительно провести чёткую разделительную линию между значениями завершённости/незавершённости и, следовательно, между значениями одновременности и неодновременности действий основного и второго сказуемого (французский язык оставляет скрытыми некоторые смыслы): En disant ces mots il déchira la photo. Ср. рус.: Говоря эти слова, он разорвал фотографию; или: Сказав эти слова, он разорвал фотографию. В таком случае для полного понимания необходимо обращение к контексту, который может прояснить ход событий, зачастую и этого может оказаться недостаточно, тогда свою роль должна сыграть интерпретация данного положения дел со стороны получателя информации.

Иногда зависимый таксис, репрезентированный деепричастием, вообще может не выражать эксплицитно отношения одновременности / неодновременности. В этом случае собственно временные, хронологические отношения между действиями оказываются неактуализованными: L’auteur nous éclaire sur le cheminement du poète auprès d’Octave Auguste, en évoquant les raisons qui conduisirent la plupart des écrivains républicains français, après 1958, à se rallier à la V République; en notant qu’il existe deux sortes d’auteurs: la première…qui idolâtre son enfance, la seconde … qui la déteste (Label France); En abordant ce sujet le chercheur trouve une solution bruillante de plusieurs problèmes scientifiques (Figaro); En engageant cette discipline, encore très largement cosidérée comme réservée aux hommes, sur la voie de la reconnaissance sportive, l’équipe de France feminine, a déjà marqué un point (Label France); Mais le G8 aiguillonne le travail de la communauté internationale en émettant des recommendations et en donnant des impulsions (Le Monde). Для данных высказываний существенно лишь значение парралельности главного и добавочного событий без актуализации отношений одновременности/неодновременности. Таким образом, в конструкциях с включённым деепричастным сказуемым совмещены признаки специализированного выражения временных отношений с их возможной неактуализованностью. Это, однако, не ведёт к исчезновению категориального значения данных конструкций – соотнесённости главного и побочного, сопутствующего действий, которое предполагает общую временную связь между событиями и целостность временного периода, охватывающего матричное и добавочное действие.

Обычно отношения между главной и деепричастной пропозициями просматриваются в подавляющей массе случаев достаточно отчётливо. Однако иногда их чёткая идентификация бывает затруднена. Это происходит в том случае, когда отношения между двумя событиями, заключёнными в комплексном сказуемом, не поддаются логической интерпретации вследствие несовпадения субъектов, производящих действия. По традиции, свойственной как французскому, так и русскому языкам [Ломоносов, 1952, 10; 9], считается, что для достижения чёткости, ясности высказывания герундий, особенно употреблённый в препозиции, должен относиться к субъекту главного предложения: Il a vu son fils en sortant du bureau. Применительно к французскому герундию требование тождества субъектов было сформулировано только в XVIII веке. До этого периода наблюдаются его многочисленные нарушения и произвольное употребление деепричастия по отношению к субъекту главного предложения в произведениях художественной литературы, характерные для писателей XVII века Расина, Фенелона, Лафонтена, Лабрюйера: En disant ces paroles les larmes lui vinrent aux yeux (Fénélon); Je voy qu’en m’écoutant vos yeux au ciel s’adressent (Racine) (прим. Le Bon Usage 1993 с.512-513). Тенденция к отрыву герундия от конкретного субъекта объясняется тем, что в старофранцузском языке он был ещё достаточно близок к субстантивной форме латинского герундия, вследствие чего был более независимым, чем в более поздние века. Но и позже, вероятно, под влиянием авторов периода классицизма, писатели иногда допускают отход от правила соответствия субъектов: La première fois que, en s’habillant, les mailles d’acier avaient brillé sur ses membrеs blancs…(Villiers de l’Isle-Adam) (пример Grammaire du français contemporain 1964); Mon cœur bondit en voyant la signature (Robbe-Grillet); La rue que vous cherchez est la troisième à droite, en continuant sur l’avenue (Robbe-Grillet). Против такого некорректного использования деепричастия в русском языке предостерегал ещё М.В.Ломоносов: «Весьма погрешают те, которые по свойству чужих языков деепричастия от глаголов личных лицами разделяют, ибо деепричастие должно в лице согласоваться с главным глаголом личным, на котором всей речи стоит сила» (Ломоносов, 1952, с.567). По наблюдениям Белявцевой И.В., в современном русском языке некорректное использование деепричастия – явление редкое, однако в литературе XIX века в произведениях А.Радищева, А.Герцена, Л.Толстого отмечается достаточно свободное употребление деепричастия, что объяснялось влиянием французского языка.

В последнее время наблюдается распространение сферы употребления деепричастия, оно становится принадлежностью не только книжно-письменной речи, но и всё больше используется в разговорной речи и в публицистике, что способствует большему распространению некорректного использования деепричастия: Côté mer, l’atmosphère irisée, nimbée de brume, de l’estuaire de la Gironde offre une superbe occasion, en quittant Royan par bateau, de découvrir la proue de Talmont – ancienne ville militaire…(Label France); Le “grignotage” est à la mode. Il se pratique au bureau, en regardant la télévision, en marchant ou en voiture (Francoscopie’89).

Наблюдения показывают, что существует несколько разновидностей некорректного употребления деепричастия.

Нарушение координации между субъектом основного и деепричастного сказуемых происходит, если деепричастное сказуемое соотносится с собственным субъектом, не формируя с ним аналога предикативного ядра и оставаясь элементом базовой пропозиции; собственный субъект герундия может быть «закодирован» либо в виде притяжательного прилагательного: Mon cœur bondit en voyant la signature (Robbe-Grillet), либо в виде дополнения: Son assurance lui revint en pénétrant dans le café (Troyat); La furreur du ministrе redoublait en voyant l’imperturbable sang-froid de la Noue (Mérimée) [10]; либо в виде субъекта придаточного предложения: La rue que vous cherchez est la troisième à droite, en continuant sur l’avenue (Robbe-Grillet); Projet minceur. Autorisez-vous un peu d’alcool; pas plus d’une dеmi-bouteille de 75 cl de vin par jour. Si vous n’aimez pas le vin, un petit apéritif fera l’affaire, en évitant les amuses-gueules hypercalorifiques type biscuits d’apéritif, cacahouètes ou olives, au profit des tomates cerises, radis ou bâtonnets de carottes (Modes&travaux).

Рассогласование субъектов матричной и деепричастной пропозиции наблюдается также в том случае, когда субъект герундия не эксплицирован в предложении, а лишь подразумевается, и объективируется только из контекста: En attendant les réformes, quels sont les moyens disponibles pour gérer les précautions à prendre? (Le Monde) = Пока реформы не вступили в силу, какими средствами мы располагаем, чтобы выйти из этой ситуации?; из монолога безработной молодой девушки: C’est dur d’être chômeur en entrant dans la vie (Passe Partout); Ceci dit, en supposant que la relation amoureuse de Mlle Damien et M.Brun perturbe le travail, pourquoi licencier la femme plutôt que l’homme? (Danilo) = Если мы (читатели, те, кто анализирует эту ситуацию) предположим, что любовные отношения между мадмуазель Дамьен и господином Брэн мешают работе, то почему работодатель должен увольнять именно женщину, а не мужчину?

В некоторых случаях несовпадение субъектов является следствием логического «сбоя», приводящего к синтаксической «ошибке»: En entrant dans l’église le regard s’arrête sur un beau jubé de la Renaissance (France) (прим. 9, 512); Le “grignotage” est à la mode. Il se pratique au bureau, en regardant la télévision, en marchant ou en voiture (Francoscopie’89); Le mot loisir désigne en principe le temps libre dans sa totalité, mais semble être utilisé surtout pour évoquer de courtes périodes de temps, en résèrvant vacances pour des blocs de quinze jours ou plus (Plus ça change…); Mais la principale originalité de cette opération réside sans doute dans la place d’honneur qu’elle a réservée à la littérature, en invitant des écrivains de renom à participer à cette redécouverte maritime de l’Afrique (Label France).

Такого рода употребление некогда «оторвавшихся» от субъекта форм герундия сохранилось и в некоторых поговорках: L’appétit vient en mangeant; La fortune vient en dormant; а также в виде наречий en attendant (пока что), союзных оборотов типа en attendant que, en admettant que и т. д.

Проведённое исследование показывает влияние номинативного потенциала французского деепричастия на возможности его синтаксической интерпретации.



  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница