Софи Кинселла Брачная ночь



страница1/33
Дата24.06.2015
Размер5,82 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

Софи Кинселла

Брачная ночь





Аннотация



Когда 33-летняя Шарлотта Грейвени поняла, что Ричард отложил мысль о свадьбе в долгий ящик, ее сестра Флисс приготовилась к худшему. На какое безумство Лотти решится в отчаянии? Уволится с работы? Сделает немыслимую татуировку? Кардинально сменит имидж? А может, начнет серьезные отношения с самым неподходящим для нее человеком? Только бы она не совершила ошибок, о которых потом придется горько жалеть…

Софи Кинселла

Брачная ночь




Посвящается Сибилле

Пролог. Артур

Ох уж эта молодежь!

Суетливая, непоседливая, вечно спешащая, требующая немедленных ответов на свои вопросы… У некоторых и вовсе шило в одном месте. От этих надоед нет никакого спасения; они меня утомляют, и в то же время мне их жаль, бедняжек…

Никогда не возвращайтесь назад, говорю я им. Никогда!

Ваша юность навсегда осталась в прошлом, и там ей и следует быть. Все, что могло пригодиться вам на жизненном пути, вы забрали с собой.

Зачем оборачиваться назад?

Я твержу одно и то же вот уже двадцать лет, но разве меня кто-нибудь слушает? Как бы не так. Эти упрямцы лезут и лезут, в полной уверенности, что здесь их ждет зарытое невесть когда сокровище.

А вот, кстати, и еще один… Пыхтя и отдуваясь, он карабкается по тропе, ведущей на вершину утеса. На вид ему под сорок, и он довольно неплохо сохранился. Сразу видать, в юности был красавцем. Кто он? Политик? Крупный менеджер? Или даже известный актер? Впрочем, все равно…

Этого парня я не помню. Не помню его лица. Впрочем, это ничего не значит. В последнее время я порой и себя-то не сразу узнаю́, когда гляжу по утрам на свое отражение в зеркале. Взгляд пришельца блуждает по сторонам, пытливо вбирая все детали обстановки, потом останавливается на мне. Я сижу в кресле под своей любимой оливой и смотрю на него.

– Это вы – Артур?

– Виновен, ваша честь…

В свою очередь, я тоже окидываю его взглядом. Парень не из бедных: мой наметанный глаз сразу подмечает логотип известной – и дорогой – фирмы на темно-зеленой рубашке поло. Пожалуй, его можно раскрутить на хороший стаканчик скотча. Или даже на два…

– Не хотите ли промочить горло? – вежливо спрашиваю я. Всегда полезно с самого начала направить беседу в сторону бара.

– Я не хочу пить, – отвечает он. – Мне нужно узнать, что случилось когда-то…

Я с трудом подавляю зевок. Так я и думал! Ему нужно знать, что случилось… Очередной банковский менеджер, переживающий кризис среднего возраста, возвращается в места, где прошла его юность. «Оставь прошлое в покое!» – хочется сказать мне. Не буди его, не трогай, и пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Да, пусть мертвые хоронят своих мертвецов! Повернись лучше к своим сегодняшним проблемам, к своей нынешней, взрослой жизни, ибо того, что умерло, все равно не оживить.

Впрочем, вряд ли он мне поверит. Они никогда не верят.

– Ты хочешь знать, что случилось?.. – мягко переспрашиваю я. – Ты вырос – вот что случилось.

– Нет!.. – нетерпеливо перебивает он и вытирает вспотевший лоб. – Вы не понимаете. Мне нужно выяснить… Выслушайте меня!..

Он делает несколько шагов вперед. Он довольно высок, и на фоне солнца и света его фигура кажется огромной или, по крайней мере, внушительной. На его лице застыло выражение непреклонной решимости.

– Мне нужно узнать одну вещь, – снова говорит он. – Я не собирался вмешиваться, но обстоятельства сложились так, что я просто вынужден… Мне очень нужно знать, что произошло…



1. Лотти



Тремя неделями раньше…
Я купила ему обручальное кольцо. Скажете, зря? Скажете, я поступила глупо?

Но ведь это настоящее мужское кольцо – узкая полоска из белого золота с единственным небольшим бриллиантом. Продавец в магазине сказал, что это – именно то, что надо. К тому же если Ричарду не понравится бриллиант, он всегда может повернуть кольцо камнем внутрь.

Он может вообще не носить это кольцо, а хранить его, скажем, на ночном столике у изголовья кровати или еще где-нибудь.

А еще я могу спрятать это кольцо и никогда больше о нем не вспоминать. Честно говоря, с каждой минутой я все больше сомневаюсь, верно ли я поступила, когда купила для Ричарда эту безделушку. С другой стороны, мне казалось неправильным, что он ничего не получит. Мужчинам и без того нелегко приходится – чтобы сделать женщине предложение, они должны сначала подготовить почву, потом – выбрать подходящий момент, опуститься на колено и произнести Слова. К тому же им ведь тоже нужно покупать обручальное кольцо, тогда как от женщины требуется только сказать «да».

Или – «нет».

Интересно, спрашиваю я себя, сколько женщин говорит «да» в ответ на предложение руки и сердца, а сколько – «нет»? Я имею в виду – в процентах. Было бы любопытно это узнать. Я открываю рот, чтобы спросить, что думает по этому поводу Ричард, но успеваю вовремя прикусить язык.

Идиотка.

– Ты что-то хотела сказать? – Ричард вопросительно глядит на меня.

– Ничего. – Я улыбаюсь как можно шире. – Просто… здесь неплохое меню.

А кстати, он-то уже купил кольцо или нет? Меня, однако, это не особенно тревожит. С одной стороны – было бы очень романтично, если бы он преподнес его мне сегодня. С другой стороны – еще романтичнее было бы выбрать подходящее кольцо вместе.

И так хорошо, и эдак неплохо.

Я делаю крошечный глоток минеральной воды из бокала и с любовью смотрю на Ричарда. Мы сидим на веранде ресторана, за угловым столиком, над самой рекой. Это новый ресторан на Стрэнде, недалеко от «Савоя». Все здесь отделано черным и белым мрамором, на столах – подсвечники под старину, у обитых серой кожей стульев – мягкие спинки с пуговками. Все довольно элегантно и в меру скромно, без вычурной, показной роскоши. На мой взгляд, это место прекрасно подходит для романтического ланча вдвоем, во время которого мужчина намерен сделать своей избраннице предложение руки и сердца.

Я, как мне кажется, так же одета, как подобает женщине, которая вот-вот станет невестой. На мне – скромная белая блузка, юбка из набивного ситца и «несъезжающие» чулки – без резинок, с эластичным верхом. Я надела их специально на тот случай, если ближе к вечеру мы решим соответствующим образом скрепить нашу помолвку. Раньше я никогда не носила такие чулки. Впрочем, и предложений мне тоже еще никто не делал.

А вдруг Ричард забронировал для нас небольшой номер в «Савое», чтобы мы могли?..

Нет, вряд ли. Ричард не из таких. Он не мот и никогда не совершил бы столь экстравагантного поступка. Изысканный ланч вдвоем – сколько угодно, но номер в «Савое», за бешеные бабки – никогда. И я уважаю его за благоразумие. В конце концов, мы не дети, мы – взрослые люди, которым предстоит жить вместе еще очень долгое время. Я, во всяком случае, на это надеюсь.

Между тем Ричард заметно нервничает. Он то поправляет манжеты, то возится со своим мобильным телефоном, то принимается вертеть в руках бокал с минералкой. Заметив, что я за ним наблюдаю, он улыбается.

– Ну?.. – говорим мы одновременно.

Можно подумать, мы – два шпиона, которые обмениваются заранее оговоренными фразами, не имеющими видимого отношения к действительной теме разговора, хотя каждый понимает, что́ имеется в виду.

Я разглаживаю на коленях салфетку и ерзаю на стуле. Ожидание становится непереносимым. Почему бы ему не сказать наконец главное и не покончить со всем этим?!

Нет, не то чтобы «покончить»… Ведь это не прививка, не укол, когда нужно просто перетерпеть самое неприятное. Это нечто совсем другое. Первый шаг. Новая ступень. Начало новой, захватывающей жизни, в которой мы будем уже не по одиночке, а вместе. Рядом. Как команда. Как семья. Мы оба этого хотим. И ни один из нас не представляет себе жизни с кем-то другим, потому что мы любим друг друга. Я люблю Ричарда, а он любит меня.

Я чувствую, что впадаю в сентиментальность, но не могу ничего с собой поделать. Я безнадежна. Мечтательно-романтическое настроение владеет мною уже несколько дней – с тех самых пор, как я впервые поняла, что́ задумал Ричард.

Он довольно неловок, мой Ричард. В хорошем смысле слова, естественно. Зато он методичен и последователен: если уж он что-то решил, ничто не может сбить его с избранного пути. Еще он не любит ходить вокруг да около (и слава богу!), и не любит устраивать разного рода сюрпризы. Например, накануне моего предыдущего дня рождения он довольно долго и прозрачно намекал, что намерен подарить мне туристическую поездку, благодаря чему я сумела заранее собрать вещи, необходимые для короткого путешествия.

Впрочем, сюрприз все-таки получился, поскольку это оказался не обычный тур выходного дня по историческим окрестностям Лондона, а настоящее путешествие в Страуд, графство Глостершир, куда нужно было добираться на поезде. Билет посыльный доставил прямо мне на работу, поскольку в тот год мой день рождения выпал на середину рабочей недели. Поначалу я даже растерялась и не знала, что делать, но оказалось, что Ричард за моей спиной договорился с моим начальством, чтобы мне предоставили два отгула. Когда же я наконец приехала в Страуд, на вокзале меня ждала машина, которая в мгновение ока доставила меня в очаровательный коттедж в Котсуолде, где меня уже ждал Ричард, в камине горел настоящий огонь, а на полу была расстелена мягкая овечья шкура. Должна признаться честно, что секс на овечьей шкуре перед пылающим очагом – это что-то совершенно исключительное. И даже горячая искра, которая выскочила из камина и обожгла мне бедро, не смогла испортить настроение. В конце концов, что такое небольшой ожог по сравнению с полученным наслаждением?! Так, мелочь. Сущий пустяк.

И в этот раз, когда Ричард начал делать свои намеки, я сразу поняла, что́ он затевает, благо никакой особой тонкостью они не отличались. Ричард как будто расставлял на моем пути огромные дорожные указатели с надписью: «Внимание! В ближайшее время я намерен сделать тебе предложение!» – не заметить которые было невозможно. Начал он с того, что пригласил меня на этот ланч и при этом несколько раз назвал его особенным и важным. Потом он сказал, что намерен обсудить со мной один «очень серьезный» вопрос. При этом Ричард почти подмигнул (мне, разумеется, пришлось сделать вид, будто я ничего не понимаю), хотя на самом деле я сразу догадалась, к чему он клонит. Последние сомнения исчезли, когда он принялся в шутку допытываться, нравится ли мне фамилия Финч (это его фамилия, если что). Мне она, кстати, нравится. Это вовсе не значит, что мне не по душе быть Лотти Грейвени, просто я очень не прочь называться впредь миссис Лотти Финч.

Словом, я почти жалела, что Ричарду не хватило изобретательности и он так и не сумел сделать мне настоящий сюрприз. С другой стороны, я по крайней мере позаботилась о том, чтобы сделать к сегодняшнему знаменательному дню хороший маникюр.

– Ну, Лотти, что ты решила? – спрашивает Ричард с мягкой улыбкой, которая мне так нравится, и я чувствую, как внутри у меня все переворачивается. На мгновение мне даже кажется, что он уже сделал мне предложение, а я его почему-то прослушала.

– Гм-м… – Я опускаю взгляд, стараясь скрыть замешательство.

Разумеется, ответ может быть только один, и этот ответ – «да». Радостное и счастливое «да». Полное и безоговорочное согласие. Мне даже не верится, что мы с Ричардом дозрели до этой стадии наших отношений. До брака, я имею в виду… Мы вместе уже три года, и все это время я сознательно избегала темы брака – как, собственно, и любых других тем, которые могли навести его на мысль о семейной жизни (дети, дом, новый диван и прочее). Мы просто жили – и живем сейчас – в доме у Ричарда, но свою квартиру я сохранила. Многие считают нас парой, но на Рождество каждый из нас сам навещает своих родителей.

Такие вот отношения.

Примерно через год такой жизни, я убедилась, что нам хорошо вместе, что мы подходим друг другу, и главное – что я люблю Ричарда. Я видела его и в лучшие моменты (например, во время той самой деньрожденной поездки в Глостершир я нечаянно отдавила ему ногу, а он на меня даже не наорал), и в худшие (однажды по дороге в Норфолк у нас сломался навигатор, но Ричарду не хотелось спрашивать дорогу у прохожих, поэтому вместо двух часов мы ехали шесть). Несмотря на это, мне по-прежнему хочется быть с ним. Он – мой, и только мой, и я ни на кого его не променяю, хотя на первый взгляд в нем нет ничего особенного. Ричард нетороплив, сдержан, последователен и аккуратен. Иногда я уверена – он совсем меня не слушает, но это впечатление обманчиво: Ричард умеет так быстро переходить от кажущейся полудремы к самым активным действиям, что сразу становится ясно – он не пропустил ни одного слова. В такие моменты он напоминает мне льва, который нежится в теньке под деревом, но готов в любой момент вскочить и стремительно броситься на добычу, тогда как я больше похожа на газель, которая суетится и скачет, не зная ни секунды покоя. В этом отношении, кстати, мы тоже прекрасно дополняем друг друга. Мне видится в этом некий особый, заложенный природой, смысл. Не тот смысл, разумеется, что лев сожрет беспечную козочку, выплюнет кости, а потом отправится за новой жертвой, а другой – метафорический. Что-то насчет того, что, мол, противоположности притягиваются.

В общем, примерно два года назад я окончательно поняла, что Ричард и есть Тот Самый Мужчина. При этом я, однако, отлично знала, что может произойти, если я что-нибудь сделаю не так. Из личного опыта мне прекрасно известно, что само слово «брак» служит чем-то вроде катализатора, способного вызывать самые неожиданные реакции и влиять на отношения, причем главным образом это влияние почему-то оказывается крайне разрушительным и деструктивным. Взять хотя бы Джеми, моего первого более или менее постоянного бойфренда. Мы счастливо прожили вместе без малого четыре года, однако стоило мне оговориться (без всякого умысла!), что-де мои родители поженились как раз в нашем возрасте (мне тогда было двадцать три, а Джеми – двадцать шесть), как все сразу закончилось. Именно так и было, клянусь!.. Хватило одного, единственного, причем довольно невинного упоминания о браке, чтобы Джеми потерял контроль над собой и заявил, что нам придется расстаться. Почему «расстаться»? Почему «придется»? До этого момента у нас с Джеми все было в полном порядке, и вдруг все пошло прахом. Очевидно, мой бойфренд слишком боялся снова услышать слово «брак», боялся настолько, что предпочел больше никогда меня не видеть.

Довольно скоро я узнала, что он переехал жить к другой женщине, рыжеволосой красотке, которая, по-видимому, умела держать язык за зубами.

В отличие от меня.

Я, однако, почти не расстроилась, поскольку к этому времени уже вовсю встречалась с Шеймасом. Как ни странно, у него тоже были ярко-рыжие волосы и очень сексуальный ирландский акцент, который мне дико нравился. До сих пор не знаю, что с ним случилось. В течение года мы были безумно влюблены друг в дружку. Для нас не существовало ничего, кроме жаркого секса ночами напролет… пока однажды я не обнаружила, что вместо секса мы только и делаем, что спорим и бранимся. После этого наша страсть исчезла без следа за считаные дни, сменившись раздражением и усталостью. И то сказать: сколько можно обсуждать проблемы государственной важности, выясняя, куда мы идем и чего мы ждем от наших отношений? Каким-то чудом мы продержались еще месяцев шесть, однако теперь, когда я оглядываюсь назад, этот период моей жизни представляется мне одним сплошным темным пятном. То есть я абсолютно не помню, как мы жили, помню только, что все это время я была очень, очень несчастна.

Потом появился Джулиан. С ним мы были вместе что-то около двух лет, однако нашим отношениям с самого начала недоставало чего-то очень важного. Пожалуй, это были даже не полноценные отношения, а так – предварительная заготовка, зародыш, оказавшийся нежизнеспособным. Возможно, все дело было в том, что мы оба слишком много работали. Как раз в это время я перешла на работу в «Блейз фармасьютикл». Место оказалось очень неплохим, но поначалу мне пришлось долго доказывать свою полезность и незаменимость, разъезжая по всей стране. Что касалось Джулиана, то он пытался стать полноценным партнером в бухгалтерской фирме, в которой работал, и это отнимало у него слишком много сил, времени и эмоций. Я даже не могу сказать, что мы с ним «расстались». Скорее тут подошло бы слово «разошлись», как расходятся в океане вышедшие из порта корабли, когда каждый поворачивает в свою сторону. Впоследствии мы несколько раз встречались – уже просто как друзья, – но так и не выяснили, что случилось, как и не поняли, когда мы оба повернули не туда. Примерно год назад Джулиан предложил мне попробовать начать все заново и даже пригласил на свидание, но я сказала, что у меня уже есть другой мужчина и что я с ним счастлива.

Я имела в виду Ричарда. Мужчину, которого я люблю по-настоящему. Того самого мужчину, который сидит сейчас за столиком напротив меня, ощупывая в кармане аккуратную бархатную коробочку с кольцом (я, во всяком случае, очень на это надеюсь).

Что еще сказать о Ричарде? Он, бесспорно, красивее всех моих прошлых бойфрендов. Быть может, я пристрастна, но мне он кажется просто роскошным. Ричард много работает, он – рекламный аналитик, но работа для него – не главное. Он, конечно, не так богат, как Джулиан, но это не имеет особого значения. Ричард умеет шутить, а смеется так заразительно, что у меня сразу поднимается настроение, в каком бы состоянии я ни находилась. Однажды мы вместе ездили на пикник за город; там я сплела для него венок из ромашек и других цветов, и с тех пор он зовет меня Ромашкой. Да, порой он выходит из себя, когда общается с людьми, но я не вижу в этом ничего страшного. Никто из нас не идеален, правда? Главное, когда я вспоминаю историю наших отношений, эти три года не кажутся мне ни унылым темным пятном, как было с Шеймасом, ни пустым местом, как с Джулианом. Я как будто смотрю веселый музыкальный фильм, в котором есть все: голубое небо, яркое солнце, смех, улыбки, близость, счастье.

И вот теперь мы приближаемся к кульминации наших отношений. Впереди – я надеюсь – финальная сцена, в которой Ричард опускается на одно колено, набирает полную грудь воздуха и произносит…

Честно говоря, я даже немного за него волнуюсь. Мне ужасно хочется, чтобы все прошло гладко, как в кино. Мне очень хочется, чтобы впоследствии я могла бы сказать нашим детям, что снова влюбилась в их отца в тот день, когда он сделал мне предложение.

Да, я уверена, что у нас будут дети, собственный дом, своя жизнь…

Размышляя обо всем этом, я чувствую, как во мне что-то меняется. Я знаю, что нас, быть может, еще ждут трудности, но в глубине души я совершенно спокойна и готова к решительным переменам. Мне тридцать три года, и я абсолютно готова изменить собственную жизнь. До сих пор я старалась не думать о браке, о семейной жизни, и все мои подруги – тоже. Эта тема была для нас своеобразным табу – чем-то вроде полицейского ограждения вокруг места преступления, куда запрещен доступ посторонним. ВХОДА НЕТ! А кто пересечет запретную линию, тот накличет на себя несчастье и останется без парня…

Но сейчас я даже не думаю о подобной возможности. Я буквально ощущаю любовь – потоки любви, которые связывают нас накрепко, и мне хочется взять Ричарда за руки, хочется обнять и прижать к себе. Он просто замечательный! Самый милый и самый лучший! Как же мне повезло, что я его встретила. Лет через сорок, когда мы оба станем седыми и совсем, совсем старыми, мы, быть может, вместе пройдемся по Стрэнду, вспомним этот день и еще раз поблагодарим Бога за то, что он дал нам друг друга. В том, что это именно Он, у меня нет ни малейших сомнений, потому что как бы иначе мы нашли друг друга в мире, населенном одиночками – угрюмыми, не склонными к общению индивидуалистами? Любовь редка в нашем мире, слишком редка. И то, что мы обрели друг друга, – это самое настоящее чудо. Других слов я просто не нахожу.

Спасибо Тебе, Боже, за Ричарда!..

Я несколько раз моргаю, и Ричард, конечно, сразу замечает мои увлажнившиеся глаза.

– Лотти?.. – бормочет он. – Эй, Ромашка, что с тобой? Все в порядке?

Обычно я ничего не скрываю от Ричарда – ну, почти ничего, – однако сейчас мне кажется, что с моей стороны было бы неблагоразумно делиться с ним всеми своими мыслями. Моя старшая сестра Флисс утверждает, что мои мысли похожи на голливудские сентиментальные киношки и что мне надо иметь в виду: посторонние люди далеко не всегда слышат жизнеутверждающее скрипичное крещендо, сопровождающее счастливый финал, тогда как для меня эта музыка совершенно очевидна.

– Извини… – Я быстро смахиваю с глаз непрошеные слезинки. – Все в порядке, просто… Просто мне не хочется, чтобы ты уезжал.

Ричард уезжает завтра. Он летит в Сан-Франциско в командировку и будет отсутствовать почти три месяца. Что ж, могло быть и хуже, и все равно – мне будет ужасно его не хватать. По правде говоря, сейчас меня поддерживает только одно: пока его не будет, мне придется готовиться к свадьбе, а значит, тосковать будет особенно некогда.

– Только не плачь, милая! – утешает меня Ричард. – Я этого не выдержу. – Он наклоняется вперед и берет меня за руку. – Мы будем каждый день разговаривать по скайпу, о’кей?

– Я знаю. – Я слегка пожимаю его пальцы. – Знаю. Конечно, мы будем разговаривать каждый день, и все равно…

– Только не забывай, если ты звонишь мне в офис, тебя могут услышать окружающие… – Ричард слегка улыбается. – В том числе и мой непосредственный начальник.

Его лицо остается серьезным, но глаза слегка поблескивают, и я понимаю, что он меня дразнит. Когда в прошлый раз Ричард уезжал по делам, мы часто разговаривали по скайпу, и я попыталась дать ему несколько советов: как обращаться с его кошмарным боссом. К сожалению, я не учла, что Ричард работает в офисе открытой планировки и упомянутый начальник мог каждую минуту пройти мимо (к счастью, этого не произошло, и никто не пострадал).

– Спасибо за напоминание. – Я хладнокровно улыбаюсь и слегка пожимаю плечами.

– Кроме того, – добавляет Ричард, – мои коллеги смогут тебя увидеть, так что, пожалуйста, не забудь надеть хоть что-нибудь, когда будешь мне звонить. О’кей?

– О’кей, – соглашаюсь я. – На мне будут прозрачные трусики и такой же лифчик. Надеюсь, этого достаточно, чтобы соблюсти видимость приличий?

Ричард улыбается и крепче сжимает мою руку.

– Я очень люблю тебя, Лотти. – Его голос звучит негромко, но очень нежно и тепло, и я думаю о том, что мне не надоест слышать эти слова даже через сто лет.

– Я тоже, – говорю я и киваю.

– Честно говоря, Лотти… – Он слегка откашливается. – Я хотел кое о чем тебя спросить…

Я степенно киваю, хотя внутри у меня бушует настоящий ураган. Мне кажется – еще немного, и я просто взорвусь! Однако мне удается сохранить на лице выражение спокойной заинтересованности, хотя переполняющее меня торжество каждую секунду готово вырваться наружу. «Вот оно! – думаю я. – Наконец-то!.. Эта минута изменит всю мою жизнь. Соберись, Лотти Грейвени. Соберись и наслаждайся моментом, потому что такое бывает нечасто… Черт, а это еще что такое?!!»

Я опускаю глаза и с ужасом разглядываю свои ноги. Чулки с эластичным верхом, несомненно, изобрел заклятый женоненавистник, и сейчас я от души желаю, чтобы он провалился в ад. Один чулок все-таки съехал, и дополнительное крепление – длинная широкая «липучка» – болтается где-то в районе колена.

Кто б сомневался – общее впечатление ужасное, и я понимаю, что не должна выслушивать предложение руки и сердца в таком виде. В противном случае я всю жизнь буду вспоминать, как в столь ответственный и важный момент меня подвели чулки…

– Извини, Ричард, – перебиваю я. – Подожди секундочку, ладно?

Я наклоняюсь и пытаюсь подтянуть чулок, но тонкий нейлон ползет и рвется под моими пальцами. Только этого не хватало!.. Кто бы мог подумать, что некачественные чулочно-носочные изделия способны отравить столь важные для меня мгновения?! Надо было идти в ресторан с голыми ногами – так, по крайней мере, я ничем не рисковала.

– Что случилось, Ромашка?

Я выныриваю из-под стола и вижу, что Ричард глядит на меня вопросительно и немного встревоженно.

– Ничего, просто мне срочно нужно в дамскую комнату, – бормочу я. – Извини. Извини меня, ладно? Ты можешь капельку подождать?

– Могу, но… Что все-таки стряслось? Тебе нехорошо?

– Все в порядке, просто… – Я чувствую, что краснею. – Небольшая техническая проблема. Ты не мог бы отвернуться – я не хочу, чтобы ты это видел…

Ричард послушно отворачивается. Я отодвигаю стул, встаю и быстро ковыляю к дверям туалета, стараясь не обращать внимания на устремленные к моим ногам взгляды других посетителей. Скрывать что-либо бессмысленно, да мне бы это и не удалось. Сползший, да к тому же «побежавший» чулок не спрячешь.

Ворвавшись в туалет, я сбрасываю туфлю, сдираю с ноги злосчастный чулок и на мгновение замираю, глядя на свое отражение в зеркале. Мне не верится, что я только что поставила на паузу свою жизнь, точнее – самое главное событие в своей жизни.

Мне и в самом деле кажется, что я сумела ненадолго остановить время. Как будто мы в фантастическом фильме, и я – свихнувшийся профессор, который открыл способ, с помощью которого можно заставить окружающих жить как бы в замедленной съемке. Во всяком случае, теперь у меня появилась возможность подумать: хочу ли я выходить замуж за Ричарда?..

Впрочем, на самом деле думать мне вовсе не нужно, потому что я хорошо знаю ответ на свой вопрос.

Да. Конечно, хочу.

Молодая блондинка, волосы которой подвязаны широкой, расшитой бисером лентой, поворачивается и удивленно глядит на меня. В руке у нее контур для губ. Наверное, я действительно выгляжу странно – в руке драный чулок и туфля, неподвижный взгляд устремлен в зеркало.

– Мусорка вон там, – говорит блондинка, кивком головы показывая в угол комнаты. – С тобой все в порядке?

– Да. Спасибо. Все в порядке, – отвечаю я, с трудом выходя из транса. В следующее мгновение мною овладевает непреодолимое желание поделиться важностью момента хоть с кем-нибудь.

– Просто мой бойфренд собирается сделать мне предложение, – добавляю я и перевожу дух.

– Нет, правда? В самом деле?! – Теперь уже все женщины, которые красятся перед зеркалом, глядят на меня.

– Собирается сделать тебе предложение? Откуда ты знаешь? – Рыжеволосая худая девушка в розовом сосредоточенно хмурит брови, глядя на меня в упор. – Он уже начал или… Что он сказал?

– Он почти начал, но у меня некстати сполз чулок, – объясняю я. – Вот я и попросила его подождать.

– Подожда-ать? – недоверчиво переспрашивает кто-то.

– Я бы на твоем месте поскорее вернулась, – говорит рыжая, строго глядя на меня. – Не то он, чего доброго, передумает. Нельзя давать им ни единого шанса.

– Как это интересно! – ахает блондинка. – А можно нам посмотреть? Я бы хотела заснять вас на мобильный телефон. Ты не против?

– Мы могли бы разместить этот ролик на Ютубе, – поддакивает ее подруга. – А статистов твой приятель нанял? Ну, для массовки, чтобы получился настоящий флешмоб?..

– Не знаю. Вряд ли. – Я пожимаю плечами. Такая возможность мне в голову не приходила.

– Эй, кто-нибудь знает, как работает эта штука? – перебивает нас пожилая женщина с серебристо-стальными седыми волосами, уложенными в аккуратную прическу. Она сердито машет руками под соплом автоматического дозатора жидкого мыла, но тщетно.

– Хотела бы я знать, какой дурак придумал эти машины?! – негодует она. – Не проще ли было положить сюда кусок старого доброго мыла?

– Вы неправильно делаете, тетя Ди, – произносит рыжая примирительным тоном. – Надо вот так… Не подносите руки слишком близко, иначе датчик не сработает.

Я снимаю вторую туфлю и второй чулок и, раз я все равно в дамской комнате, тянусь к флакончику с бальзамом для рук. Мне не хочется, чтобы много лет спустя, вспоминая сегодняшний день, я сожалела о том, что в столь ответственный и романтический момент мои ноги напоминали «цыплячью кожу».

Потом я достаю мобильный телефон. Я просто обязана поделиться новостями с Флисс.

«Он вот-вот это сделает!» – быстро набираю я.


Секунду спустя приходит ответ.
«Ты что, попросила его подождать, пока ты пошлешь мне эсэмэс?»

«Я сейчас в туалете. Предвкушаю и наслаждаюсь».


«Потрясающе. Вы буд. отличн. парой. Поцелуй его от меня».
«Обязат. Поговорим позже».

– Который из них твой? – спрашивает блондинка, когда я убираю телефон. – Мне ужасно хочется взглянуть на него хоть одним глазком!

Она быстро выходит из туалета и через несколько секунд возвращается.

– Кажется, я его видела. Это тот брюнет за угловым столиком, да? Да он у тебя просто красавец! Э-э, постой, у тебя тушь размазалась!.. – Она протягивает мне специальный карандаш для снятия макияжа. – Вот, приведи себя быстренько в порядок и иди!

Я благодарно улыбаюсь и начинаю стирать крошечные черные точечки под глазами. Мои волнистые темно-каштановые волосы собраны на макушке узлом, и мне вдруг хочется распустить их по плечам. В конце концов, мне не каждый день делают предложения, и ради такого момента…

Но – нет. Это будет, пожалуй, чересчур эффектно. Во всем важна мера, думаю я, и все же высвобождаю несколько локонов, чтобы они обрамляли мое лицо. Одновременно я оценивающе разглядываю себя в зеркале. Помада у меня светло-красная, приятного кораллового оттенка; легкие серебристо-серые тени для век прекрасно сочетаются с голубыми глазами, а румяна… Вот румяна немного бледноваты, но я решаю не накладывать новый слой: от волнения я наверняка порозовею, так что, пожалуй, все и без румян будет в порядке.

– Как бы мне хотелось, чтобы мой бойфренд тоже сделал мне предложение! – завистливо вздыхает длинноволосая девушка, одетая в черное. – Что для этого нужно делать, ты не знаешь? Может, есть какой-то секрет?..

– Понятия не имею… – Я пожимаю плечами, хотя мне ужасно хочется чем-то помочь. – Быть может, все дело в том, что мы уже прожили вместе некоторое время и убедились, что подходим друг другу. И что любим друг друга, конечно…

– Но у меня с моим бойфрендом такая же история! – говорит девушка в черном. – Мы давно живем вместе, у нас отличный секс… и все остальное тоже в порядке, но…

– Только не вздумай на него давить, – советует блондинка. – Они этого страсть как не любят!

– Ну, иногда я ему намекаю… Не чаще одного раза в год! – У девушки в черном делается несчастное лицо. – Но он сразу начинает нервничать, раздражаться, и никакого разговора, конечно, не получается. Что же мне делать? Съехать от него? Но ведь мы уже шесть лет вместе, и…

– Шесть лет?! – Пожилая женщина, которая сушит руки под электрополотенцем, поворачивается в нашу сторону. – Да ты с ума сошла, милочка! – добавляет она, и девушка в черном краснеет.

– Ничего я не сошла! – возражает она. – И потом… вас это не касается. Это был… частный разговор.

– Частный разговор?! – Пожилая леди презрительно фыркает, коротким жестом обводя комнату. – В общественном туалете, где всем все прекрасно слышно?

– Тетушка Ди! – Рыжая девушка выглядит смущенной. – Прошу вас…

– Не затыкай мне рот, Эми!.. – снова фыркает пожилая леди, сердито глядя на девушку в черном. – Пора бы вам уже знать: мужчины – все равно что хищники в джунглях. Когда им удается поймать добычу, они сжирают ее без остатка, а потом дрыхнут, довольные. Ну а ты преподнесла себя своему хищнику на блюдечке с голубой каемочкой. Что, скажешь, не так?

– Ну, у нас не все так просто, – неуверенно возражает девушка в черном.

– В мое время мужчины женились, потому что хотели секса. И это было достаточной мотивацией. – Пожилая леди издает короткий, презрительный смешок. – А у вас все шиворот-навыворот. Вы живете с ними, спите с ними – и после этого вы хотите, чтобы они на вас женились? – Она берет в руки сумочку. – Идем, Эми. Что ты застыла как парализованная?

Эми взглядом просит у нас прощения и выходит из дамской комнаты следом за своей воинственной тетушкой. Мы многозначительно переглядываемся. Она просто психованная, эта тетя Ди!

– Не переживай, – говорю я и пожимаю руку девушке в черном. – Я уверена, у тебя тоже все получится.

На самом деле мне просто хочется поделиться с ней своей радостью – и не только с ней. Мне хочется, чтобы всем девушкам повезло так, как повезло мне с Ричардом! Я нашла человека, который мне подходит, и знаю это.

– Д-да, я тоже так думаю. – Длинноволосая девушка в черном с видимым усилием берет себя в руки. – Будем надеяться… В общем, я желаю тебе всего-всего!.. Ну, ты понимаешь.

– Спасибо. – Я возвращаю блондинке карандаш. – Ну, я пошла. Держите за меня пальцы крестиком.

Я выхожу из дамской комнаты и окидываю взглядом переполненный зал. Такое ощущение, что я только что нажала клавишу «воспроизведение». Ричард, во всяком случае, сидит практически в той же позе, в какой я его оставила. Он даже не возится со своим телефоном, проверяя сообщения, – должно быть, он, как и я, проникся важностью момента.

Самого важного момента в наших жизнях.

– Извини, пожалуйста, – говорю я, снова усаживаясь на свое место и одаряя его самой очаровательной и нежной улыбкой. – Так на чем мы остановились?..

Ричард улыбается в ответ, но я сразу вижу, что он несколько утратил свой пыл. Похоже, его не помешает немного подбодрить, привести в нужную кондицию.

– Сегодня совершенно особенный день, правда?.. – говорю я. – Необычный. Ты согласен?

– Конечно. – Он кивает.

– И место ты выбрал очень приятное, – я обвожу рукой зал. – Самое подходящее место для… для важного разговора.

Я кладу руки на стол, и Ричард, как я и ожидала, берет их в свои. Вот он набирает полную грудь воздуха и слегка сдвигает брови.

– Вообще-то, Лотти, я действительно хотел кое о чем тебя спросить…

Наши взгляды встречаются, и я вижу, как у него слегка подергивается веко. Это, конечно, от волнения, от чего же еще?

– Наверное, это не станет для тебя слишком большой неожиданностью, но…

Вот оно, думаю я. Ну же, ну?!..

– Что? – спрашиваю я, едва не срываясь на писк. Я, разумеется, тоже волнуюсь.

– Хлеба не желаете?

Ричард вздрагивает от неожиданности, я тоже вскидываю взгляд. Это официант. Он подошел совершенно бесшумно, и ни я, ни Ричард его не заметили. Не успела я вздохнуть, как Ричард уже выпустил мои руки. Он выбирает хлеб, спрашивает, есть ли серый, из пресного теста, а мне хочется наподдать корзинку так, чтобы куски полетели во все стороны. Неужели официант не видит, что здесь люди заняты важным разговором? Разве их не учат не мешать, когда человек вот-вот сделает предложение своей возлюбленной?!

Я вижу, что Ричард тоже слегка растерялся и отвлекся. Нет, это не официант, а просто идиот какой-то! Да как он только посмел испортить нам с Ричардом самые важные в нашей жизни минуты?!

– Итак, – ласково говорю я, как только официант удаляется. – Ты хотел меня о чем-то спросить.

– Я… Д-да… – Ричард снова сосредотачивается на мне, но уже в следующее мгновение выражение его лица снова меняется. Я оборачиваюсь и вижу, что к нам приближается еще один чертов официант. Что ж, будем справедливы: в хорошем ресторане чего-то подобного и следовало ожидать.

Мы оба выбираем какие-то блюда – лично я почти не соображаю, что́ заказываю, – и официант исчезает. Мне жаль Ричарда: ну как можно делать предложение в таких невыносимых условиях?! Просто удивительно, что мужчины вообще с этим как-то справляются…

Я не выдерживаю и говорю с кривоватой улыбкой:

– Сегодня явно не твой день.

– Не мой, – соглашается Ричард.

– Сейчас должен подойти сомелье1, – замечаю я.

– Это не ресторан, а проходной двор какой-то! – сетует Ричард, с мученическим видом закатывая глаза, и я согласно киваю, чувствуя себя полноправной участницей тайного союза, направленного против всех официантов в мире. Союза, который состоит из меня и Ричарда. Мы уже вместе – а раз так, не имеет особого значения, как и когда он сделает мне предложение. Пусть это будет не самый торжественный, специально подготовленный момент, пусть!.. Главное, он это сделает, и наша жизнь сразу изменится.

– Может, закажем шампанского? – предлагает Ричард, и я, не сдержавшись, многозначительно улыбаюсь.

– А тебе не кажется, что это будет, гм-м… несколько преждевременно?

– Даже не знаю… – Он слегка приподнимает брови. – Как скажешь…

Скрытый смысл этих слов настолько очевиден, что мне хочется то ли рассмеяться, то ли просто обнять его покрепче.

– В таком случае… – Я делаю паузу, намеренно оттягивая сладостный момент. – В таком случае я говорю – «да»! Да, да, да!..

Лоб Ричарда слегка разглаживается. Я отчетливо вижу, как напряжение отпускает его, как расслабляются мышцы. Неужели он действительно думал, что я могу сказать «нет»? Впрочем, Ричард – он такой. Скромный, непритязательный и очень, очень милый.

О боже!.. Мы все-таки поженимся!

– Да, – повторяю я еще раз, специально для него. – Можешь не сомневаться, я говорю это совершенно искренне. Для меня это очень много значит и… – Тут мой голос начинает дрожать от волнения. – Просто не знаю, что тут еще сказать…

Он снова пожимает мне пальцы. Мы как будто разговариваем с помощью легких пожатий, взглядов, кивков. Это наш тайный код, и мне становится немного жаль другие пары, которым приходится проговаривать вслух даже самые важные вещи. У них просто нет такого тесного душевного контакта, как у нас!

Некоторое время мы блаженно молчим. Я буквально физически ощущаю, как счастье обволакивает нас, точно облако, и я хочу, чтобы оно никогда нас не покидало. Мысленным взором я проникаю в наше будущее и вижу: вот мы красим стены собственного коттеджа, вот идем по парку с коляской, а вот – украшаем с нашими детьми елку к Рождеству… Наверное, на праздник к нам захотят приехать его родители, и я совершенно не против: родители Ричарда мне нравятся. Быть может, первое, что мы сделаем, когда он наконец произнесет заветные слова, – поедем к его матери в Суссекс. Я уверена: миссис Финч будет рада помочь нам подготовиться к свадьбе. Моя сестра, разумеется, тоже меня не бросит, но родня Ричарда – это совсем другое.

Сколько возможностей, сколько планов на будущее! У нас будет целая жизнь, чтобы их осуществить.

– Ты рад? – спрашиваю я, нежно гладя его по руке. – Счастлив?

– Очень, – кивает он, тоже лаская мои пальцы.

– Я давно об этом думала, – признаю́сь я и вздыхаю с крайне довольным видом. – Но мне и в голову не могло прийти, что… Наверное, такие вещи – всегда неожиданность, правда? Никогда не знаешь заранее, как все будет… и что ты при этом будешь чувствовать.

– Я тебя хорошо понимаю, – Ричард снова кивает.

– Я, наверное, никогда не забуду сегодняшний день, этот зал и тебя… то, как ты сейчас выглядишь, – добавляю я и сильнее сжимаю его руку.

– Я тоже, – просто отвечает он.

Что мне нравится в Ричарде, так это то, как много он может выразить одним-единственным взглядом или легким движением головы. На самом деле ему вовсе не нужно много говорить – все, что он думает или хочет сказать, я с легкостью читаю по его глазам.

Краешком глаза я замечаю девушку в черном, которая наблюдает за нами с противоположного конца зала, и улыбаюсь ей чуть заметно. В моей улыбке нет ни капли торжества, потому что с моей стороны это было бы просто бесчувственно. Нет, я улыбаюсь ей скромной, благодарной улыбкой человека, которому негаданно привалило счастье.

– Сэр? Мадам? Какое вино желаете? – К нашему столику подходит сомелье, и я улыбаюсь и ему тоже.

– Думаю, мы выпьем шампанского.

– Absolument2, – официант улыбается в ответ. – Какое именно? Есть фирменное шампанское, есть очень хороший «Рюинар» для особых случаев.

– Думаю, «Рюинар» – это то, что надо, – я просто не могу упустить возможности поделиться своей радостью с окружающими. – У нас сегодня совершенно особенный день. Ричард только что сделал мне предложение. Мы помолвлены! – с формальной точки зрения Ричард ничего такого не говорил, но кого интересуют формальности?

– Félicitation3, мадам, – сомелье снова улыбается. – Сэр… тысяча поздравлений.

Мы оба поворачиваемся к Ричарду, но у него какое-то странное выражение лица, словно он еще до конца не понял, в чем дело. Во всяком случае, на меня он уставился так, словно увидел привидение. Что с ним? Почему он так напуган?

– Ч-что?.. – Его голос звучит сдавленно и глухо. – К-какое п-предложение?

Я вдруг понимаю, почему он так расстроился. Ну конечно! Я, как всегда, поспешила и все испортила.

– Прости, Ричард, прости меня, пожалуйста, – быстро говорю я. – Ты, наверное, хотел сначала сказать своим родным? – Я быстро пожимаю его руку. – Я тебя понимаю. Мы больше никому, никому не скажем. Обещаю!

– Не скажем – что? – Он глядит на меня с еще бо́льшим недоумением. – Лотти, мы вовсе не… не помолвлены!

– Но… – Я удивленно таращусь на него. – Как – не помолвлены? Но ведь ты только что сделал мне предложение, разве не так? И я сказала «да».

– Нет. Никакого предложения я тебе не делал, – он отнимает руку и, кажется, даже слегка отодвигается от стола.

О’кей, думаю я, один из нас сошел с ума. Сомелье тактично удаляется, и я замечаю, как он перехватывает официанта с хлебной корзинкой, который как раз направляется в нашу сторону.

Тем временем Ричард немного приходит в себя.

– Извини, Лотти, – бормочет он, запуская себе в волосы обе руки, – но я понятия не имею, о чем ты толкуешь. Я не имел в виду никакой помолвки. Ничего такого!..

– Но… я отлично помню, как все было. Ты предложил заказать шампанское, но сначала ты хотел узнать, что́ я отвечу. И я сказала «да». О, Ричард, это было так красиво! Ты не сказал ничего прямо, но я и так все поняла.

Я смотрю на него, и мне ужасно хочется, чтобы он кивнул. Мне хочется, чтобы он почувствовал то же, что чувствую я, но Ричард продолжает растерянно таращиться на меня, и я вдруг ощущаю беспричинный страх.

– Ты… ты не это имел в виду? – переспрашиваю я вмиг пересохшим горлом. Мне не верится, что все происходит на самом деле. – Ты не собирался… не собирался делать мне предложение?

– Я ничего такого не говорил, – твердо отвечает он. – И я абсолютно в этом уверен. Ты просто неправильно меня поняла!

Неужели нельзя было сказать это потише, думаю я с досадой. На нас начинают оборачиваться, и от этого мои смущение и растерянность становятся еще сильнее.

– Допустим, я действительно что-то поняла не так. – Я подношу к носу салфетку. – Вот только зачем кричать об этом на весь ресторан?

От стыда мне становится жарко. Кровь приливает к щекам, а сердце в груди бешено стучит. Как я могла так ошибиться?!

Главное, если Ричард и вправду не делал мне предложения, то почему?

– Это какая-то ошибка… – бормочет он себе под нос. – Я ничего такого не говорил… Откуда ты вообще это взяла?

– Ты говорил! – возражаю я, чувствуя, как мною овладевают горечь и негодование. – Ты сам сказал, что этот ланч – особенный.

– Но он действительно особенный, – возражает он. – Ведь завтра я уезжаю в Сан-Франциско, уезжаю надолго!

– Еще ты спрашивал, нравится ли мне твоя фамилия. Твоя фамилия, Ричард!

– Я не в этом смысле! – горячится он. – Мы в офисе устраивали шуточный опрос общественного мнения, хотели выяснить, чья фамилия лучше. Это была просто шутка, понимаешь? Ничего серьезного!

– А еще ты сказал, что хочешь обсудить со мной «один важный вопрос».

– Не «важный». Просто вопрос. – Он качает головой, но меня не проведешь:

– Нет, ты сказал – «важный».

Несколько секунд мы напряженно молчим. Ощущение вскипающего в жилах счастья покидает меня, мне становится холодно и зябко. Скрипки, звучащие в финале моей голливудской истории со счастливым концом, смолкают, поскольку никакого счастливого конца нет и в помине. Сомелье кладет на край стола карту вин и тактично исчезает. Может, мне напиться? Но сначала я должна узнать правду, какой бы горькой она ни была.

– Так что же ты все-таки имел в виду? – спрашиваю я наконец. – Что же это за «просто вопрос» такой, а?

Ричард затравленно озирается. Отвечать ему не хочется, но я не собираюсь отступать.

– Это действительно неважно, – бормочет он. – Не обращай внимания.

– Нет, ты скажи! – упрямо говорю я.

– Ну, хорошо, – сдается он. – Я собирался посоветоваться с тобой, как лучше распорядиться моими «авиамилями». Например, мы могли бы вместе куда-нибудь съездить.

– Распорядиться твоими «авиамилями»4?! – выпаливаю я. – Ты зарезервировал столик в хорошем ресторане и заказал шампанское, чтобы поговорить о твоих «авиамилях»?!

– Нет, не совсем так!.. – Ричард морщится. – Поверь, Лотти, я чувствую себя ужасно из-за… из-за этого недоразумения. Мне и в голову не пришло, что ты можешь подумать… вообразить, будто я…

– Из-за недоразумения?! Но ведь мы только и делали, что говорили о помолвке! – Я чувствую, как к глазам подступают слезы. – Я держала тебя за руку и говорила, как я счастлива и как давно мечтала о сегодняшнем дне. А ты со мной соглашался! И что, по-твоему, я должна была вообразить, как ты выразился?

Взгляд Ричарда начинает метаться из стороны в сторону. Он как будто мучительно ищет выход из сложного положения – ищет и не находит. «Неужели он что-то скрывает?» – мелькает у меня тревожная мысль.

– Я думал, ты просто… ну, болтаешь.

– Болтаю? – Я гляжу на Ричарда во все глаза. – Я болтаю?! Что ты хочешь этим сказать?

Его лицо делается виноватым и несчастным.

– Откровенно говоря, я далеко не всегда понимаю, о чем ты говоришь, – выпаливает он в неожиданном приступе откровенности. – Поэтому иногда я просто киваю… ну, чтобы не очень тебя расстраивать.

Я смотрю на него, не в силах справиться с потрясением. Хорош гусь! Он, значит, «просто кивает», хотя даже не знает, о чем идет речь! Я-то думала, мы прекрасно понимаем друг друга с полуслова – и даже вовсе без слов, – а он, оказывается, «просто кивает»!

Два официанта ставят на столик заказанные нами салаты и быстро исчезают. Они как будто чувствуют, что мы не расположены обсуждать меню. Я, правда, беру в руку вилку, но тотчас кладу ее обратно на стол. Ричард, похоже, и вовсе не заметил, что принесли еду.

– А ведь я купила тебе обручальное кольцо! – с горечью говорю я, первой нарушая тяжелое молчание.

– О господи!.. – Ричард прячет лицо в ладонях.

– Ничего страшного, я могу сдать его обратно в магазин, – говорю я.

– Лотти… – расстроенно бормочет он. – Давай не будем выяснять отношения сейчас, ладно? Завтра я уезжаю. Можем мы поговорить о чем-нибудь другом?

– Сначала ответь, ты вообще собираешься на мне жениться? Хоть когда-нибудь?.. – Эти слова даются мне нелегко. Внутри я ощущаю невероятную пустоту и усталость. Всего минуту назад я считала себя невестой, а теперь… Я как будто пробежала марафон и уже победно вскинула руки перед финишем – и вдруг снова оказалась на старте: в десятый раз проверяю шнуровку кроссовых туфель и гадаю: начнется ли когда-нибудь эта дурацкая гонка?..

– О господи, Лотти… Я не знаю… Честно!.. – в голосе Ричарда прорываются затравленные нотки. – То есть я хочу сказать… – Он снова начинает озираться по сторонам. – Наверное. Да… В конце концов.

Он мямлит, не договаривает, но я все поняла. Ричард высказался довольно ясно. В конце концов он, конечно, женится, но, наверное, уже не на мне. Наверняка не на мне.

Меня охватывает беспросветное отчаяние. Самое тяжелое – терять надежду. Я всем сердцем верила, что Ричард – мой Единственный Мужчина, но сейчас иллюзии развеялись. Как я могла так ошибаться? Неужели я не могу доверять даже самой себе?

– Понятно, – говорю я. Несколько мгновений я сижу, уткнувшись взглядом в свою тарелку; я смотрю на кусочки авокадо и алые гранатовые семечки и пытаюсь собраться с мыслями, но получается не очень хорошо.

– Дело в том, Ричард, – говорю я наконец, – что я-то хочу выйти замуж. Я хочу иметь семью, детей, свой дом… в общем, все, что полагается. И я хотела иметь все это с тобой, но… Брак – это дело не для одного, а для двоих. – Я замолкаю, чтобы перевести дух. Перед глазами все плывет, и я прилагаю невероятные усилия, чтобы сохранить самообладание. – В общем, наверное, хорошо, что я узнала правду… Лучше раньше, чем позже, верно? Спасибо за откровенность, Ричард.

– Лотти! – восклицает он с тревогой. – Подожди!.. Что ты?.. Ведь это ничего не меняет, правда?..

– Это все меняет, – говорю я. – Мне слишком много лет, чтобы я могла позволить себе ждать… Поэтому я и говорю: хорошо, что ты сказал мне все сейчас. Теперь я могу двигаться дальше и… – Я пытаюсь улыбнуться, но мои мимические мускулы отказываются работать, поэтому вместо улыбки выходит какая-то жалкая гримаса. – В общем, желаю тебе благополучно добраться до Сан-Франциско, Ричард. Ну а теперь я, пожалуй, пойду… – На моих ресницах дрожат слезы – мне действительно нужно уходить как можно скорее, чтобы не разрыдаться перед всеми. Поеду-ка я, пожалуй, на работу, проверю материалы для завтрашней презентации. Правда, на сегодняшний вечер я отпросилась, но теперь это уже не имеет значения. Все равно мне не нужно обзванивать подруг, чтобы сообщить им радостную новость, а раз так…

Я уже иду к выходу из ресторана, когда кто-то хватает меня за плечо. Я оборачиваюсь и вижу перед собой давешнюю блондинку из дамской комнаты.

– Ну, как дела? – взволнованно спрашивает она. – Он подарил тебе кольцо?

Ее слова ранят меня словно раскаленный нож, вонзенный в самое сердце. Нет, Ричард не подарил мне кольцо, и он больше не мой бойфренд, но я скорее умру, чем признаюсь в этом.

– Видишь ли… – Я решительно выпячиваю подбородок. – Он сделал мне предложение, но я сказала «нет».

– О-ох! – Блондинка потрясена. Она машинально прикрывает рот ладонью. – Правда?

– Правда. – Я перехватываю взгляд длинноволосой девушки в черном, которая сидит за соседним столиком и подслушивает. – Я ему отказала, – повторяю я громче специально для нее.

– Отказала? – недоверчиво бормочет она.

– Да! – Я смотрю на нее с вызовом. – Я сказала: «Нет, никогда». Честно говоря, мы не очень подходим друг другу, поэтому я решила покончить с этим здесь и сейчас, хотя он очень хотел на мне жениться, завести детей, собаку и все остальное.

Спиной я чувствую устремленные на меня любопытные взгляды и круто оборачиваюсь, чтобы посмотреть всем этим людям в глаза. Похоже, весь ресторан уже в курсе.

– Я сказала «нет»! – почти кричу я. – Нет! Слышишь, Ричард? – Теперь я обращаюсь уже непосредственно к нему. – Я не хочу выходить за тебя замуж! Прости, я знаю, что ты меня очень любишь и я, наверное, разбила тебе сердце, но это ничего не изменит. Мой ответ останется прежним: нет!

И, чувствуя себя капельку лучше, я с гордо поднятой головой покидаю ресторан.



* * *

Когда я возвращаюсь в офис, мой рабочий стол оказывается сплошь завален стикерами с номерами телефонов самых разных людей. Стоило только отойти на полчаса, как я всем срочно понадобилась! Я опускаюсь в кресло и тяжело вздыхаю. В следующий момент от дверей моего крошечного кабинетика доносится деликатное покашливание. Это Кайла, моя стажерка – совсем молодая, но на удивление толковая девица. На Рождество она прислала мне исписанную с обеих сторон открытку, в которой восхваляла мои деловые качества: я, дескать, служу ей «примером для подражания», и клялась, что, если бы не мое блестящее выступление в Бристольском университете, она вряд ли пошла бы работать в «Блейз фармасьютикл». (Должна признать, что речь, которую я произнесла в Бристоле, действительно вышла очень неплохой. Для тех, кто профессионально занимается набором персонала для фармацевтических компаний, она могла бы даже служить чем-то вроде образца.)

– Как прошел обед? – интересуется Кайла. Ее глаза любопытно блестят, а я чувствую, как мое сердце проваливается куда-то в желудок. И зачем я только раззвонила всем, что Ричард собирается сделать мне предложение?! Должно быть, я была слишком уверена в себе, к тому же мне было приятно видеть волнение и зависть коллег. В тот момент я чувствовала себя чем-то вроде суперженщины, а теперь…

– Нормально, – отвечаю я. – Я бы даже сказала – очень хорошо. Этот ресторан, в котором мы были, – он и правда довольно неплох. – Говоря все это, я принимаюсь перекладывать бумажки на столе, делая вид, будто разыскиваю какие-то важные документы.

– Значит, вы теперь помолвлены?

Эти слова действуют на меня точно лимонный сок, попавший на открытую рану. Я даже слегка ежусь. Похоже, Кайле все-таки не хватает душевной тонкости. Нужно быть тактичнее, особенно когда разговариваешь с собственной начальницей, тем более что Кайла не может не видеть – у меня на пальце нет новенького обручального кольца. Пожалуй, придется отразить это в ее характеристике, когда стажировка закончится. «Испытывает некоторые трудности в общении с руководством», или что-нибудь в этом роде.

– Ну… – Старясь выиграть время, я одергиваю блузку и проглатываю застрявший в горле комок. – Вообще-то, нет, я не помолвлена. Я… передумала.

– Правда? – Кайла удивлена.

– Да, – я несколько раз киваю. – Да, да. Я решила, что на данном этапе моей жизни это будет не самый разумный шаг. Сначала мне нужно позаботиться о карьере, а уж потом…

Кайла растерянно хлопает ресницами:

– Но… как же? Ведь вы были такой гармоничной парой!

Я принимаюсь еще быстрее перекладывать бумаги.

– Видишь ли, Кайла, все не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Мистер Ричард, наверное, ужасно расстроился.

– Да, он очень расстроился, – подтверждаю я после небольшой паузы. – Он даже… заплакал.

Я могу говорить все, что мне угодно. Все равно Кайла больше никогда не увидит Ричарда. И тут до меня вдруг доходит: все действительно позади. Конец. Финиш. Я больше никогда не буду заниматься с Ричардом сексом, никогда не проснусь с ним рядом, никогда не обниму… Почему-то это последнее соображение действует на меня сильнее всего, и я почти готова разрыдаться.

– Господи, Лотти, это… это просто потрясающе! – говорит Кайла, и глаза ее сияют. – Наверное, нужно настоящее мужество, чтобы решиться на подобный шаг ради своей карьеры. Не каждый способен сказать: «Нет, я не стану делать то, чего от меня все ожидают!»

– Вот именно. – Я киваю, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – И я сделала это не только ради себя, но и ради… всех женщин.

Мой подбородок начинает предательски дрожать, и я торопливо сворачиваю разговор. Не хватает и в самом деле разрыдаться на глазах у собственной стажерки!

– Было что-нибудь важное? – спрашиваю я, разглядывая – и не видя – записанные на стикерах номера телефонов.

– Звонил Стив насчет завтрашней презентации и еще какой-то Бен, – докладывает Кайла.

– Что за Бен?

– Просто Бен. Он сказал: вы знаете.

Я пожимаю плечами. Никаких «просто Бенов» я не знаю. Возможно, думаю я, звонил какой-нибудь нахальный студент, с которым я случайно разговорилась на одной из встреч для выпускников, выбирающих место работы, и теперь он надеется получить место. Сейчас, впрочем, мне не до потенциальных соискателей.

– О’кей. – Я снова киваю. – Надо и в самом деле еще разок просмотреть материалы к завтрашней презентации. – Я принимаюсь с крайне деловым видом щелкать «мышкой» и щелкаю до тех пор, пока Кайла не уходит.

Наконец-то…

Я глубоко вздыхаю и выпячиваю подбородок.

Незачем зацикливаться на прошлом – нужно жить дальше.

Дальше.

Звонит мой мобильный телефон, и я жму кнопку приема, даже не посмотрев на экранчик. А зря…



– Слушаю.

– Лотти, это я.

Мое первое желание – швырнуть телефон на пол и растоптать, но я ухитряюсь справиться со своим порывом. Звонит моя сестра Флисс.

– Привет, Флисс. – Я судорожно сглатываю. – Привет.

– Ну, как дела?

Я слышу в ее голосе игривые нотки и мысленно проклинаю себя за глупость. Не нужно мне было слать ей из ресторана эту глупую эсэмэску. И вообще… Дернуло же меня посвятить сестру в подробности моей интимной жизни! Зачем я только рассказала ей, что встречаюсь с Ричардом? Зачем я их познакомила? Во всяком случае, мне не следовало говорить ей, что Ричард намерен сделать мне предложение.

Когда я снова начну с кем-нибудь встречаться, я точно не скажу никому ни слова! Ни одного, самого маленького, словечка! Ну, может, я и расскажу что-нибудь Флисс, когда мы с моим избранником будем счастливо женаты уже лет десять, но не раньше. «Знаешь, – скажу я ей тогда, – я кое-кого встретила, и он, похоже, очень ничего».

– Нормально, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и непринужденно. – А у тебя?

– У меня все хорошо, – отвечает Флисс. – Ну а как насчет?..

Она не договаривает, но я отлично понимаю, что имеет в виду моя старшая сестрица. «Ты небось угощаешься «Болянже» в роскошном отеле, да любуешься своим огромным обручальным кольцом, а Ричард чешет тебе пятки», – вот что хочет она сказать, и я испытываю еще один острый приступ боли. Я не хочу и не могу говорить о том, что случилось. Я просто не вынесу ее сочувствия и жалости. «Найди другую тему для разговора! – мысленно умоляю я Флисс. – Говори о чем хочешь, но только не об этом!»

– Нормально. Все прошло, как я хотела, – отвечаю я небрежно. – Кстати, я тут подумала… Может быть, я пойду на курсы повышения квалификации и получу наконец степень магистра в области теории бизнеса. Давно пора! Ты же знаешь, я всегда этого хотела, а тут такой случай… К чему откладывать? Я могу даже пойти на курсы при Беркбек-колледже, чтобы учиться в свое свободное время. Как ты считаешь, у меня получится?..

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница