Книга 2 «море моё» Оглавление



страница14/22
Дата27.08.2015
Размер4,63 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   22

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ «КАЛАНЫ»


Каланы, называвшиеся в прежние времена морскими бобрами, когда-то были широко распространены на всех островах северной части Тихого океана. По свидетельству Стеллера, соратника и члена одной из экспедиций Беринга, каланов было столько, что вначале не хватало рук их бить, они покрывали берег целыми стадами и до такой степени не боялись человека, что подбегали к огню. Так было когда-то, и подвёл каланов изумительно красивый, тёплый и очень прочный мех, шубу из которого носила сначала матушка, потом её дочка, внученька, а ноский мех становился только более ворсистым и шёлковым.

Если быть точным, то погубил зверей, конечно, не великолепный мех, а появление в этих суровых местах людей, охотников за шкурами и каланов, и котиков, и песцов. Нахождение человека в высоких широтах, несмотря на их гибельность, оправдывалось именно обилием морского зверя: как можно было не воспользоваться такими доступными животными, приносящими по тем временам баснословный доход?! Не представляло никакой сложности подойти к ним на самое близкое расстояние и добыть, но осуществляя подобное хищническое истребление долгое время, к концу 19 столетия каланы были почти полностью выбиты и остались только на одном из Командорских островов – Медном, да и то в количестве трёх-четырёх сотен.

В настоящее время, благодаря строгим мерам охраны, численность каланов, конечно, возросла, и всё же часто эти миролюбивые животные гибнут от бескормицы, болезней и штормов. Однажды, на острове Симушир, в прибрежных камнях, мы обнаружили такого мёртвого калана, внешностью несколько напоминающего нашу речную выдру, колесом вращающуюся в родной водной стихии. Вот и калан, имеющий более короткий, чем у выдры хвост и похожие на ласты задние ноги, в которых самый длинный – наружный палец, обладает так же весёлым, добродушным и доверчивым нравом. Взять, хотя бы, его обаятельную особенность тщательно ухаживать за мехом…

Никто так не следит за мехом, как каланы, и некоторые из них употребляют даже пучки морской капусты, чтобы вытирать свой мех. Причина тому – поддержание терморегуляции, с нарушением которой зверь умирает от холода, поскольку держится в северных морях. Любая царапина или пятно мазута могут погубить калана, поскольку свалявшийся мех его скоро намокает и наступает переохлаждение. Наверное, поэтому между зверьми никогда не увидишь драки, а только игры и забавное поведение. Каланы – очень мирные существа, не несущие никому зла, и оттого, видать, мех у них крепкий и нежный, отражение их милой природной натуры.

Мех калана, действительно, необычайно шелковист и мягок, а густота опушения его не имеет себе равного в мире. Досужие учёные даже подсчитали, что на один остевой волос в шкуре приходится около ста пуховых волосков, и такая пушная прослойка воздуха в пышном волосяном покрове зверя позволяет ему легко держаться на воде. Но сбитый мех теряет теплозащитные качества и может привести к гибели животного, и по-видимому эта особенность калана и позволяет продолжаться его линьке почти весь год, а самому зверьку так же тщательно в течение всего этого времени ухаживать за своей шкуркой.

Калан ухаживает за своим мехом, находясь и на берегу, и в воде. Часто можно увидеть, как он то и дело переворачивается в воде, отчего создаётся впечатление, будто зверь всё время играет. На самом деле таким образом калан ухаживает за мехом, «вдувая» воздух в подшёрсток, который под намокшим волосяным покровом должен оставаться всегда сухим. Разве не обаятельны эти милые зверьки, что так заботливы в отношении своего туалета?

Кстати, в неволе на расчёсывание шкурки каланы расходуют большую часть своего времени, поскольку становятся беззащитными от постоянного пребывания в тесной клетке и загрязнённой воде, где теплоизоляция меха нарушается, и даже самый маленький дождик может погубить зверька. Если какие-то животные и переносят неволю, сравнительно легко приноравливаясь к новой обстановке, то только не каланы. Калан, чья стихия – суровые воды северной части Тихого океана, оказывается безоружным против холода в неволе, а спасает зверей именно суровая свобода, когда они могут находиться в воде столько, сколько им захочется. Хотя каланы и сроднились с морем, но родство это не всегда надёжно, и, может быть, потому они и не уходят далеко от берега, чтобы иметь возможность в случае надобности прибегнуть к защите земли.

Издали блестящий мех калана сродни самому дорогому бархату, а благодаря изящным и быстрым движениям зверя он переливается необыкновенно жирным, притягательным блеском. Калан – прекрасный пловец, к тому же, очень ловок на суше, и когда зверь бежит по прибрежным обкатистым камням, кажется, будто он наряжен в чудесные шёлковые одежды – блестящие, чёрные, густые. Между промысловиков давно было замечено, что самые бодрые и проворные звери имеют самый красивый мех. А вот если зверь попадается совершенно седой, с серебряным налётом в шкуре, то это, несомненно, старый калан, мех которого уже не ценится так высоко, но сам зверь зато отличается необыкновенной хитростью, и потому добыть его бывает очень сложно…

Правда, ради объективности, следует добавить, что на суше калан всё же не так проворен, как в воде. Он способен развивать скорость, оставаясь при этом достаточно увёртливым, лишь на коротком расстоянии, когда очень испуган или устремился с лежбища в сторону моря, и под горку… Впрочем, каланы стараются устраивать свои залёжки не на берегу, а на камнях-островках, находящихся в прибрежной части моря, где они чувствуют себя в большей безопасности.

Очень часто каланов можно заметить на обнажающихся в отлив рифах. Особенно нравится им отдыхать на скалах, обросших водорослями. Они не только любят заворачиваться в длинные листы ламинарии, мерно покачиваясь на волнах, но и просто лежать на естественной перине из морской травы, в обилии покрывающей камни. Каланы ждут времени наступления отлива, когда из моря показываются блестящие тёмно-бурые фукусы, макроцистис и морская капуста, накрепко прикрепляющиеся ризоидами к обнажающимся скалам, влезают на них и, позёвывая, до прихода воды дремлют. Окраска каланов настолько удачно сливается с поверхностью оголяющихся мокрых камней, что пройдёшь на боте поблизости и различишь зверей только когда они, потревоженные, соскальзывают в воду. Впрочем, подобное в наше время случается очень редко, каланы, изрядно напуганные преследованиями человека, уже давно не подпускают его к себе и задолго до появления человека уходят.

Каланы, вообще, проводят большую часть жизни в море, на худой конец – закутавшись на мелководье в листы морской капусты, обустроив себе в них что-то на вроде гамака, и уж совсем редко ночуют на берегу, как правило – это старики-одиночки. Но вот сильный шторм – сущее бедствие для водолюбивых зверей, он вынуждает их питаться в укромных, но подчас совсем бескормных бухтах, и если непогода затягивается на несколько дней, каланы голодают и гибнут. В этом отчаянном положении каланы совершенно доступны и добыть их не составляет особого труда, но при отлове зверей, если таковой случается, они ведут себя всегда смирно и, попав против своей воли в руки человека, настолько доброжелательны, что сразу же принимают из рук кусочки кальмара или рыбы, а особенные смельчаки даже отвечают своеобразным рукопожатием, трогательно обхватывая протянутую человеком ладонь своей шершавой лапкой… Золото, а не зверь!

Чрезвычайно любопытна реакция каланов на музыку. Давно замечено, что к подобной склонности привержены многие морские животные, в том числе – дельфины и белухи. В одной из экспедиций, проводимой по учёту каланов возле островов Уруп и Симушир, у нас произошёл забавный случай… Научно-исследовательское судно «Анабар» стояло в тот день на якоре у островов Чёрные Братья, расположенных в 16 милях к северо-востоку от острова Уруп, а мы тихонько продвигались на боте вокруг камня Бобровый, когда по судовой трансляции электромеханик включил музыку, был какой-то праздник, после чего каланы мгновенно оживились и изумительно точно следуя мелодичному ритму, в бешеном темпе закрутились в воде…

Всех это необыкновенно развеселило, до того подобное зрелище выглядело необычно. Каланы ныряли, совершали в воде самые невообразимые кульбиты, кажется, совершенно не обращая внимания на людей. Но когда музыка неожиданно стихла, что-то там произошло на судне, звери тотчас успокоились и вновь, как ни в чём не бывало, разлеглись на камнях…

Уже вернувшись на судно, руководитель экспедиции попросила капитана ещё раз включить музыку, на что он ответил согласием, хотя мы и спешили перейти в следующее место работы, помнится, близился шторм, и каланы опять, позабыв обо всём, устремились в воду, продолжив свои своеобразные «танцы». Так мы и удалялись от них под музыку, а каланы «плясали» в воде, явно очень радуясь происходящему, и весь свободный от вахты экипаж неотрывно провожал зверей взглядами, чему-то невольно улыбаясь и тоже радуясь. Каланы подарили нам незабываемые впечатления, доставив, наверное, немалое удовольствие и себе. Я потом ещё нередко вспоминал увиденное, благодаря судьбу, что она связала меня с морем.

А ещё калан относится к тем редким животным, которые используют орудия труда… Калан нырнёт под воду, засунет небольшой камень под мышку и ещё прихватит с собой ракушку. Поднявшись на поверхность, он устраивается поудобнее, несколько ловких ударов камнем – и раковина расколота. Прежде, чем отведать содержимое раковины, калан всегда ополоснёт её в воде и уже затем проглотит. Какой ещё зверь так может?

На заглядение ловко расправляется калан и с морскими ежами, которые играют важную роль в его питании. Нырнув, иногда на несколько десятков метров, калан захватывает передними лапами и зубами несколько ежей и, прижав их к груди, поднимается наверх. Здесь он переворачивается на спину и укладывает добычу в обширные складки на животе. Затем зверь по очереди извлекает из неё ежей, зубами и лапами обламывает иглы, прогрызает панцирь и съедает внутренность.

Когда же зверю попадаются ежи с крепким панцирем или крупные раковины моллюсков, калан использует для их разбивания плоские камни. Захватив такой камень, иногда массой до трёх килограмм, калан укладывает его на груди и, ударяя по нему добычей, раскалывает её твёрдые покровы. Когда камень не нужен, зверь может положить его под мышку и плавать с ним какое-то время, пока он ему не надоест.

Интересно, что в тех местах, где каланы пожирают тонны ежей – свою излюбленную пищу, морские водоросли растут пышно и густо. Этот факт, в свою очередь, даёт повод к размышлению о том, что каланы играли важную роль в выживании гигантских млекопитающих – морских коров, питавшихся бурыми водорослями. Таким образом, логическая цепочка просматривается достаточно ясно: хищническое истребление в своё время каланов привело к массовому размножению ежей, уничтоживших на больших площадях ценные заросли морской капусты – единственный корм морских коров, которые, в результате, вымерли… Конечно, над исчезновением коров изрядно постарались добытчики морского зверя, но, кстати, именно эти самые русские добытчики и, как ни странно, каланы явились непосредственным стимулом для ранних исследований Аляски… Правда, сейчас, после успешного проведения мероприятий по охране и переселению каланов, а также благодаря планомерной добыче ежа подводными пловцами, численность его снизилась и равновесие восстановилось.

Калан – красивое и приятное во всех отношениях животное, отличающееся именно забавным нравом, и очень хорошо это заметно в его семейной жизни, в которой он крайне ласковое и влюблённое существо. Гон у зверей проходит в конце весны и летом, а море служит каланам местом и для любовных игр, и для брачного ложа, и для рождения детёнышей. Через девять месяцев после спаривания появляется на свет один хорошо развитый детёныш, размером с кошку, и сразу после рождения малыша самка уходит в море и вскармливает его в прибрежных водах. Забавно ещё то, что этих маленьких, пушистых щенят у каланов зовут «медведками».

«Медведка» и в самом деле напоминает крохотного «мишку», вернее – «медведёнка», являющегося естественным продолжением своей мамаши, будто он – настоящая живая куколка, с которой каланиха управляется очень заботливо, но просто. Всё время со дня рождения самка держит детёныша на своей груди, её теплом он и согревается в ненастные, студёные дни ранней весны: здесь он спит, умывается и кормится. Соски у каланихи располагаются в задней части брюха, поэтому каланёнок, когда сосёт, лежит головой к хвосту матери. Мать в это время поднимает хвост детёныша и лижет под ним, производя необходимый туалет.

Обычно же детёныш располагается головой к голове матери, а она, обхватив его передними лапами, нежно прижимает к себе. Первые недели после рождения каланёнок по большей части спит, и если самке надобно подкрепиться, то она приподнимает спящего детёныша своими передними лапами и аккуратно укладывает его рядом с собой на воду. Детёныш при этом даже не просыпается и плавно покачивается на волнах, напоминая младенца в колыбельке. Самка же, между тем, ныряет за кормом и, доставая очередную порцию, неизменно подплывает к детёнышу и ест, только находясь рядом с ним.

Если каланиху что-то начинает беспокоить, она поднимается в воде «столбиком», а детёныш сразу просыпается и быстро подплывает к ней. Стоя столбиком и продолжая пристально разглядывать то, что её насторожило, самка одновременно обхватывает детёныша лапами и в следующий момент ныряет в обнимку с ним, показываясь снова уже далеко от этого места. Так может повторяться несколько раз.

Когда детёныш берёт пищу от матери и она уходит под воду, то он часто подвергается нападению вороватых чаек, которые крутятся около кормящихся зверей. Оставаясь на поверхности воды в одиночестве, каланёнок начинает кричать, и этот пронзительный, очень высокий писк не в силах заглушить даже шум прибоя. Мать, заслышав зов детёныша, сразу же бросается к нему на помощь, но птицы обычно не прекращают своего преследования, присаживаясь на воду чуть поодаль.

Иногда самки выкармливают и воспитывают чужих детёнышей, по какой-либо причине осиротевших, и проявляют по отношению к ним не меньшую заботу, как если бы это был их малыш. Самка кормит лежащего у неё на груди пушистого детёныша и перевозит его с одного места на другое, порой совершая довольно длительные переходы, до десяти-пятнадцати километров за раз, в поисках пищи и укрытий от непогоды. Каланы – какие-то неуловимые и робкие звери, иначе о них не скажешь, но в этой их робости, даже – милости, - настоящая природная сила, что хорошо просматривается именно в отношении самки к детёнышу. По описаниям одного исследователя жизни каланов сердечные чувства у них развиты до такой степени сильно, что смерть детёныша вызывает слёзы на глазах матери, а издаваемые ей при этом звуки подобны рыданию…

Заботливость каланов о своих сородичах очень хорошо просматривается по местам их сосредоточения. Не сразу было подмечено, что животные образуют своего рода холостяковые скопления. При учёте каланов, мы наблюдали подобное у островов Парамушир и Уруп, и скопления эти объединяли сотни зверей, преимущественно самцов. Похожие сообщества каланов исследователям приходилось наблюдать и на Алеутских островах.

В чём же заключалась причина таких групп, и почему они возникают у одних островов, а в других местах их нет? Оказалось, что те благоприятные места, где имеются хорошие защитные условия и богатая кормовая база, отдаются самцами самкам со щенками, предпочтение остаётся именно за ними, остальные каланы довольствуются менее выгодными районами вблизи побережья. Невероятно чудесное обхождение!

Вообще, каланы удивительно миролюбивы. Это проявляется даже в их привычке выходить с добычей на поверхность, поскольку каланы не едят её под водой. Наверху добродушных зверей уже поджидают вездесущие чайки и, только заметив в лапах калана какую-либо пищу, тотчас же подлетают к нему и норовят утащить её. Чайки вытворяют подобное лишь потому, что абсолютно уверены: каланы позволят ограбить себя с совершеннейшим равнодушием, покорно отправляясь под воду за очередным кормом. Также безропотно каланы уступают свои места на надводных скалах сивучам, котикам и даже небольшим нерпам - ларгам…

Ещё одна миролюбивая черта каланов – их постоянное позёвывание… На первый взгляд кажется, что это у них естественная привычка, проявляющаяся, как и у любого животного существа, после сна. Но поскольку каланы зевают в течение всего дня, причём – очень часто и со вкусом, а спят лишь изредка, то понимаешь: причина позёвывания в другом. Скорее всего, подобное поведение связано у каланов с развитием ими жевательных мышц, которые у них находятся в непрерывной и напряжённой работе, когда зверям приходится разгрызать панцири ежей или раковины моллюсков.

С такой же, чуть ли не показной отрешённостью, каланы реагируют на набегающие волны… Вернее даже будет сказать, что совсем не реагируют… Вот, какая-нибудь крутая прибойная волна подкатит к задремавшему зверю и смоет его, а он и не пошевелится, ровно ничего не произошло, и плывёт себе по качающейся водной поверхности, пока не натолкнётся на выглядывающие из-под воды рифы или не упрётся в скалистый берег. Вытянувшись в струнку, на мгновение удивлённо воззрится своей усатой мордой в одну точку, затем перевернётся в воде и, смачно фыркнув, уляжется опять на спину, принявшись теребить передними лапками мех, но ненадолго, потому как вскоре снова задремлет, мирно покачиваясь на волнах…

Ну и, пожалуй, калан – необычайно любопытен. Он с интересом следит за действиями людей и очень любит рассматривать и изучать незнакомые предметы. В старинных японских книгах рассказывается, что при охоте за каланами к ним нужно подплыть на лодке и показать … яркий лисий хвост. Тогда калан, никогда не видевший ничего подобного, сам устремляется к лодке и высовывается из воды, подставляя себя стрелам. Чего только не придумают люди в отношении милых и забавных зверушек, достойных более заслуженной судьбы…

Размеренный образ жизни каланов, их спокойные движения и обаятельный облик, напоминающий человеческий, выгодно отличает их от обитающих поблизости котиков и сивучей. Что же касается нежного отношения матери к детёнышу, то они совершенно подчиняют себе даже агрессивно настроенного, грубого человека. Не раз мне приходилось наблюдать, как порядком заматеревший, ко всему привыкший морской народ, из числа рыбаков, водолазов или добытчиков морского зверя, изменялись в лице, наблюдая за поведением каланов… .Глубокие морщинки на задубелой коже лица размягчались, и люди эти словно отходили от постоянного напряжения и лишений, становясь чуточку лучше, добрее, а всему виной – милый морской зверёк, который в своей непосредственности на удивление привлекателен и задорен. Не случайно алеутские сказки и легенды именно «очеловечивают» калана.

Всем хорош калан, и то, что вся его активная жизнь проходит в воде, почему-то не сделало его неземным. Наоборот, часто тебе вспоминается не плывущий на спине калан, ловко разгрызающий раковины моллюсков, а сидящий на берегу или на отмели, подолгу и тщательно расчёсывающий свою шерсть. Весь его оригинальный облик всегда необычайно симпатичен, и когда видишь, как он ловко действует передними лапами, ну, словно, руками, невольно зверьку отчего-то позавидуешь. Успокоенно бы сложил руки на собственной груди, улёгся, как и зверь, спиною на воду, и с лёгкостью отдался на волю волнам, медленно уносясь по ним к затуманенным и загадочным Курильским островам, Командорам или Алеутам…


1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   22


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница