Книга 2 «море моё» Оглавление



страница2/22
Дата27.08.2015
Размер4,63 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

ГЛАВА ВТОРАЯ «ДЫХАНИЕ МОРЯ»


Удивительные явления можно подглядеть на берегу моря, когда живёшь рядом с ним постоянно! Обычно дважды, реже – раз в сутки, море то уходит от берегов, то приходит к нему. Неопытный человек сразу и не поверит своим глазам: совсем недавно, какие-нибудь два-три часа назад, он высадился с товарищами у этих скал на боте и волны неистово ударялись в их отвесные чёрные склоны, а сейчас вся подводная часть у подножия скал обнажена и по ней, в искрящихся между голых окатышей лужицах, перебегают вездесущие длинноносые зуйки и неспешно бродят важные чайки, разыскивая червей, рачков или рыбок, оставшихся в небольших ямках, наполненных водой, или закопавшихся под камни и в песок. Так величественно и с неизменным постоянством дышит необъятное морское пространство: вдох означает отлив, выдох – прилив…

Жизнь в океане куда обильнее, чем на суше, и подавляющее количество организмов, составляющих его многообразие, - обитатели мелководных окраин морей и океанов, чьи воды постоянно обогащают приливы и отливы.

Изобилие жизни в этой зоне не случайно. Ритмичное дыхание моря, наряду с ветрами, волнами и течениями, перемешивает воды, обновляя запас кислорода, необходимый для жизни, и постоянно снабжает её питательными веществами, одновременно удаляя вредные отходы. Приливы, словно заботливые родители, трудятся изо всех сил, поддерживая создаваемую ими жизнь. Ещё во владениях прилива всегда присутствует живительный солнечный свет, чтобы обитатели прилива могли выжить.

А выжить, несмотря на благоприятные условия морского мелководья, бывает нелегко. В особенности в береговой полосе, где по прихоти приливов и отливов морские организмы оказываются то на воздухе, то в воде. Образно говоря, они страдают то от засухи, то от потопа. Им приходится выносить колебания солёности и давления воды, противостоять палящему солнцу и постоянным хищническим набегам своих естественных врагов. Нигде на нашей планете нет столь переменчивых условий окружающей среды и, конечно, все эти живые существа давно приспособились к длительному отсутствию воды, когда долгое время остаются на открытом пространстве без привычной для себя водной стихии.

А если к этому добавить, что обитатели литорали постоянно подвергаются непрерывным ударам волн, порой – совершенно разрушительным, то становится понятным напряжение, которому подвергнуты обитающие здесь животные, причём – небольшие, и их расплющенные, обтекаемые тела, несомненно, уменьшают разрушительное действие волн. Маленькие животные приливной полосы были вынуждены постоянно бороться, и это не могло не отразиться на их особой приспособляемости к окружающей среде, не всегда для них благосклонной.

Во время отлива на десятки метров открывается большая полоса дна моря у берега. Хорошо в эту пору пройтись по обнажившимся от воды скользким камням, когда они не успели просохнуть, разглядывая загадочных обитателей прибрежной полосы… Почти все камни обросли многочисленными водорослями, что прилепились к их округлым бокам, в углублениях же между ними, ещё заполненных в некоторых местах лужицами прозрачной воды, под слоёвищами ламинарии, филоспадокса и зостеры можно заметить морских звёзд, ежей и мелких рыбок. В песке здесь живут черви-нереисы и голотурии, а кое-где на берегу попадаются выброшенные волнами студенистые медузы и белые позвонки морских животных…

Приливы и отливы создают настолько своеобразные условия жизни, что развилась особая прибрежная фауна и флора, не погибающая при уходе воды. Во время отлива большинство плавающих обитателей, конечно, уходит вместе с водой, многие скопляются в ямках и углублениях, зарываются глубоко в ил и песок или подлезают под камни. Но главная масса донных организмов по своей природе неподвижна, и одни из них просто плотно закрывают створки своих раковин, другие прячутся в домики, водоросли же, живущие в зоне прилива, вовсе не боятся временного обнажения, тогда как их собратья из более глубоких частей моря быстро погибают от обсыхания… Есть и такие прибрежные животные, что приспособились получать кислород за счёт распада органического вещества своего тела!..

Когда уходит вода, на обнажившемся дне появляются песцы, лисы и медведи, вороны, галки, кулики и различные чайки… Обеденный «стол» соблазнительно обилен: море оказывается щедрым для всех…

Множество моллюсков и усоногих рачков кажутся поначалу мёртвыми, но стоит только увлажнить камни водой, брызнув на них сапогом из маленькой лужицы, как створки раковин вскоре раскрываются, а те, кто сидят, плотно прижавшись к камням, начинают издавать писк: из-под краёв створок выступают пенящиеся пузырьки и то там то здесь взлетают в насыщенное влагой пространство крохотные фонтанчики… Всё это, как правило, повторяется до тех пор, пока камни не высыхают. Таким путём морские моллюски вылавливают из воды и воздуха мельчайшие организмы: как только на камнях не остаётся воды, всякое проявление жизни опять прекращается.

Наиболее многочисленны в отлив улитки – округлые, с красиво завивающимися, плавными линиями, длиной в несколько сантиметров. Бросается в глаза их разнообразная раскраска: у одних – жемчужно-белая, у других – кремовая, у третьих – нежно-голубая. Попадаются и многоцветные, чья пестрота и многообразие оттенков – одна из форм приспособляемости. Иногда находишь очень неожиданные по расцветке раковинки, принимая их за камешки. Такими они, наверное, представляются и вездесущим чайкам, благодаря неожиданной окраске оставаясь живыми.

Самые распространённые обитатели зоны отлива – балянусы. Балянусы относятся к отряду усоногих раков, и наиболее часто встречаются именно в приливно-отливной полосе. Прикрепившись к скользким камням с помощью специальных цементных желез, балянусы живут своей неприметной жизнью вблизи берега. Шесть пластинок раковины балянуса образуют усечённый конус, прикрытый двухскатной, раздвигающейся крышечкой. Раздвигая крышечку, рак ритмично выбрасывает ножки, подгребая ими пищу – мельчайшие планктонные организмы. Когда вода отступает, рак захватывает пузырёк воздуха и немного влаги, чтобы поддержать жабры во влажном состоянии. Если какое-то время не двигаться и постоять рядом с семейством балянусов, плотно прикрепившимся к камням, то можно будет увидеть, как они дружно выпускают тоненькие фонтанчики, как будто ободряя себя в ожидании прилива и что-то тихо и радостно «нашёптывая». Рачок в течение всей жизни, слой за слоем, наращивает толщину своего наружного скелета, за счёт которого может несколько дней прожить без морской воды, но стоит ему погибнуть, как прочность сцепления со скалой нарушается и раковина отваливается.

Часто встречаются и морские блюдечки. Их отличает конусообразная раковина-домик и широкая нога, с помощью которой улитка присасывается к камням. Образ жизни у блюдечек, естественно, осёдлый, и даже если они ненамного передвигаются в поисках корма, то после «охоты» обязательно возвращаются на старое место, где моллюск приспосабливает свою раковину к любой неровности грунта. Только это позволяет улиткам достаточно прочно закрепиться и, таким образом, не погибнуть во время отлива, когда отмель выступает из воды и высыхает.

С отступлением воды отмель заполняется крохотными крабиками, которые выбираются из своих норок и тотчас принимаются кормиться. Быстро и ритмично зачерпывая клешнями песок, они отделяют его от органических частиц и подносят к жаберным щелям, откуда вся влажная масса поступает в фильтровую полость, очищается от загрязняющих крупинок и обогащает организм краба кислородом. Так, вокруг норки, постепенно растут холмики отработанного песка, причём, правильной формы, в виде своеобразного защитного вала. Своей чёткой, целеустремлённой работой крабики просто завораживают: такими примерными и озабоченными они выглядят со стороны, как будто им нет никакого дела до огромного моря, в котором они живут. Море на время отступило - и крабики тотчас принялись устраивать свои дела, не теряя ни минуты.

Издавна приливы способствовали зарождению и распространению в морях растительной жизни. Большая часть этих растений приняла вид мельчайших плавучих водорослей, переносимых приливами, иные же уцепились за каменистое прибрежное дно, довольствуясь тем, что приносят им набегающие волны. И хотя голый камень диких берегов встретил их недружелюбно, подобно хорошо организованной армии растения захватили эту сушу, создали из скал почву и научились сами вырабатывать кислород. Так повела себя ламинария, морская капуста, которая образовала у порога суши целые леса, насыщенные богатой жизнью.

Ламинария живёт в прибрежной полосе, как будто наслаждаясь сменой приливов и отливов. Купается в них, вальяжно переворачиваясь и посверкивая сочными боками. Даже самые жестокие шторма не в силах оторвать листья ламинарии от скал, к которым водоросли намертво прикрепляются ризоидами – своими подводными корнями.

Сколько красочных и причудливых существ можно обнаружить во время отлива! Но меня почему-то всегда более привлекала россыпь окатанных морем валунов самой причудливой формы. Многие из них оказываются обёрнутыми буровато-зелёными фукусами и ульвой, напоминая яйца неведомых животных, живущих у моря. Когда дно совсем обсыхает, тонкие листья фукуса и ульвы опадают и лежат поникшие, пока их высушивает солнце. Постепенно они темнеют, и, кажется, совершенно погибают, но стоит водорослям оказаться снова в воде, как они расправляются, набирают влагу и становятся упругими. Вместе с растениями оживают и валуны…

С началом прилива водоросли всплывают благодаря тому, что имеют вздутия, наполненные газом, которые и служат водорослям поплавками. В период низкой воды листья водорослей плотным одеялом укутывают камни и защищают от высыхания многочисленных обитателей литорали: под их густым влажным покровом прячутся маленькие рачки бокоплавы, крохотные змеевидные рыбки, морские жёлуди и словно покрытые лаком чёрные двустворчатые раковины мидий. Как и балянусы с блюдечками лишённые возможности свободно перемещаться в поисках пропитания, мидии лишь открывают рты, чтобы проглотить обед, приготовленный для них самим морем.

Мидии удерживаются на камнях при помощи прочных шелковистых нитей, так называемого биссуса, вырабатываемого, как и у балянусов, специальной железой, а сопротивляться ударам волн мидиям помогает раковина, имеющая обтекаемую форму. Плавные линии её створок хочется погладить, и, прикоснувшись к скоплениям мидий рукой, - сразу ощутишь силу сжатой в них жизни: мидии ещё более сожмутся и будто охнут, от чего вокруг возникнет какое-то невидимое движение. Но не дай, Бог, ступить на эти скопления мидий босой ногой – страшного пореза не избежать!

Стоит опасаться в прибойной полосе и ежей с прочными коническими иглами, которыми животные намертво расклинивают свои тела в подходящей полости между камней. Сам ёж величиной всего лишь с небольшое яблоко, а то и вовсе с монетку, но бродить по оголившемуся от воды дну лучше в сапогах. Ёж ничем не прикреплён к камням, он только упирается иглами в стенки убежища, однако силы руки не всегда хватит, чтобы вытащить его оттуда. Когда выглядывает солнце, капельки воды на иглах ежа переливаются всеми цветами радуги, так что начинает казаться – ёж радостно охорашивается!

Некоторые из обитателей приливной полосы, живущие на границе двух миров – моря и суши, выработали своеобразные привычки. Раки-отшельники, будучи лишены раковины-защиты, которой природа снабдила большинство ракообразных, - ищут себе подходящее переносное жилище на берегу, не пренебрегая и изделиями человеческих рук. Они устраиваются в брошенных трубах, черепках, детских пляжных игрушках или вынесенных штормами рыбацких кухтылях. Причём, крадут всё подряд. Если неподалёку от моря располагается какое-то селение, раки-отшельники совершают набеги на дома в поисках пищи, могут лазить по деревьям, воруя плоды, и даже забираются в постель к людям.

Губки, чтобы их не сносили приливные и отливные потоки воды, прикрепляются ко дну. Когда-то их принимали за растения, но теперь установлено, что губки – животные. Омывающие губок воды оплодотворяют их так же, как ветер опыляет растения. Некоторые учёные даже считают губок предками всех животных, населяющих Землю сегодня.

Кормятся милостью приливов и прелестные актинии, которые известны тем, что, не удовлетворяясь своей исключительно продолжительной жизнью, почти до ста лет, иногда обретают своего рода бессмертие: одряхлев, они распадаются на две части, и таким образом возникают два существа вместо одного, каждому из которых опять предстоит долгая жизнь.

Актинии, по виду напоминающие цветы и великолепно, очень разнообразно окрашенные, - самые распространённые обитатели царства приливов. Они даже изменяют свой внешний вид в зависимости от ритмичных колебаний уровня моря. Во время отлива актиния свёртывается и уменьшается вдвое, а с возвращением прилива вновь разворачивается и выпускает свои нежные смертоносные щупальца, готовая ужалить насмерть жертву. Иногда она вступает в неожиданный союз с другими животными, например, с раком-отшельником, который зачастую позволяет актинии ездить верхом на своём домике и питаться остатками со своего стола; взамен рак получает защиту, благодаря мощному оружию своего арендатора.

Многочисленные стада рыб тяготеют именно к тем зонам, где в изобилии планктон и где достаточно кислорода, а всё это есть именно в царстве приливов. Такая распространённая на Дальнем Востоке рыба, как треска, мечет икру только в приливной зоне. Сельдь, по существу, тоже пленница приливов и приливных течений, в том числе – хоккайдская, что в изобилии водится у берегов Сахалина. Приливы обеспечивают циркуляцию питательных веществ и устрицам, чьи белеющие издали банки располагаются во множестве на мелководье по всему Татарскому проливу, а в заливе Анива услугами приливных течений пользуются креветки ширимс, которых местное население называет чилимами.

Благодаря морю, и в том числе приливам, каждый может обнаружить на своём кухонном столе такой продукт как соль, которая в давние времена использовалась и в религиозных обрядах, и как валюта. Разумеется, соль в океанах – повсюду, не только в приливных зонах. Но, может быть, ключ к её открытию дала та самая белая кромочка, которую мы привыкли наблюдать на берегу при отливе, где полоска соли – результат её естественного выпаривания под действием солнечного тепла.

Все обитатели приливно-отливной полосы на редкость жизнеспособны. Вспоминается случай с одним итальянским анималистом, который держал более трёх лет на своём письменном столе без воды сто морских желудей. Каждые два-три месяца он помещал их на один-два дня в воду. Из тысячи тридцати шести дней морские жёлуди находились в воде лишь пятьдесят девять, и, тем не менее, ежегодно умирало не более десяти-двенадцати животных.

Правда, жизнеспособность моллюсков испытывается на крепость не только в отлив, а и в прилив, когда на берег обрушиваются его неумолимо наступающие волны… Но как ни велика сила прибоя, всё же эти огромные массы воды не могут оборвать жизнь в прибрежных районах моря. Бесконечное количество раз согнётся и опять разогнётся мягкая морская водоросль зостера или филоспадокс, и останется цела. Куда как ни легче поднять со дна пудовый валун и оттащить его за десяток метров подальше от прибойной полосы, чем отодрать накрепко приросших к каменистому дну мидий и балянусов. Вот когда по-настоящему пригодятся присоски тем морским организмам, кто способен крепко присосаться к скалам, как морские блюдечки! Как бы ни были угрожающи накатывающие на берег волны, блюдечки их просто «не замечают»…

Прибой же будто злится на упорных моллюсков, ещё более неистовствует, обрушиваясь всей своей мощью на незаметных прибрежных жителей, и всё бушует, бушует, бушует…

Стремление познать океан – это нечто большее, чем просто любознательность. От уровня наших отношений с ним зависит будущее человечества, а неизменные приливы и отливы лишь терпеливо свидетельствуют об этом. Уходя с отливом, море оставляет человеку девственное пространство для благих дел и мыслей, возвращаясь с приливом, сдержанно негодует: отчего мы опять ни на дюйм не продвинулись в постижении его мощи? Наступая на сушу, вечно метущийся и непревзойдённый в своей силе, океан напоминает, что недаром в наших жилах течёт солёная кровь.

Что же заставляет океан дышать? Главным виновником этого удивительного приливно-отливного явления оказывается Луна и, в меньшей степени, Солнце. Ведь взаимное притяжение тел в пространстве существовало задолго до образования Земли, и приливы, должно быть, накатывали на пустынные берега других планет в бесконечных скоплениях звёзд.

На нашей собственной планете, ещё до того, как возникла Луна, притяжение Солнца уже порождало огромные приливы, хотя она представляла собой пока только расплавленную массу… В какой-то момент эти приливы стали настолько сильными, что Земля однажды захватила Луну, а та, в свою очередь, постепенно породила высокие приливы из образовавшейся на Земле влаги, которые меняли очертания континентов и вымывали из твёрдых земных пород соль.

Со временем Луна стала отделяться от Земли, приливы слабели и, наконец, стали такими, какими мы наблюдаем их сегодня, но и теперь они достаточно ощутимы. И всё же незаметно приливы ослабевают, а через многие миллионы лет, вполне возможно, и вовсе исчезнут, но сможет ли Земля без них существовать? Если бы это случилось раньше, наш мир, наверное, стал бы иным. Завораживали бы нас своим доисторическим обликом суровые утёсы по берегам Тихого океана, дикие скалистые бухты, величавые горные хребты вдоль всего Курильского архипелага? И может быть, наконец, вообще не существовало бы жизни в приливной зоне, жизни, которая кормит всех столь щедро, ибо нас самих когда-то сотворил прилив.

Прилив, отлив… Издревле жители морского побережья заметили, что подъём и спад поверхности океана связан с фазами Солнца и Луны. Некоторые народы воспринимали Землю живым существом, а приливы – проявлением его дыхания. Другие полагали, что воды океана – это кровь Земли, приливы же – биение её пульса. За пределами Европы, от берегов Китая до Малой Азии, прилив считался проявлением гнева морского божества, которого следует умилостивить человеческими жертвоприношениями. Более возвышенный взгляд проповедовал такую истину: ангел, что сидит над морем, ставит свою ногу в море, и вот наступает прилив; потом он поднимает её, и вот наступает отлив.

Согласно закону всемирного тяготения, открытому Исааком Ньютоном в 1687 году, все тела в пространстве притягиваются друг к другу с силой, зависящей от их размеров и расстояния между ними, а поскольку Луна и Солнце – наши ближайшие соседи в пространстве, и вода на земле, будучи жидкой и подвижной, реагирует на их притяжение в первую очередь, то воды океана притягиваются этими двумя планетами, образуя под ними горб, который перемещается вслед за Луной и Солнцем вокруг Земли в виде всё время меняющейся приливной волны. Но почему приливы ведут себя столь своеобразно: в одних частях света бывает два прилива в сутки, а в других – только один? И почему даже там, где бывает два прилива в сутки, они иногда равны по высоте, а иногда - совершенно различны? А ещё, порой, прилив наступает так стремительно, что если он застал тебя под отвесной береговой скалой – ты пропал, но в том же месте на следующий день наступление воды происходит медленно, даже как-то неспешно, и ты не в силах найти ответа у моря, которое всегда непредсказуемо…

Да, прилив не ждёт никого, каждый день он наступает в разное время. Точнее говоря, сегодня чуть позже, чем вчера. Происходит это потому, что наши солнечные сутки разделены ровно на 24 часа, а лунные сутки длятся несколько больше, отчего Луна, медленно обращаясь вокруг Земли в том же направлении, что и Земля, не возвращается в заданную точку и тем самым удлиняет период своего вращения.

Точно такую же роль играет в образовании приливов и Солнце. Но положение Солнца и Луны относительно Земли постоянно меняется, и поэтому силы притяжения Солнца и Луны то действуют заодно, то противоборствуют. Когда Луна и Солнце расположены на одной прямой с Землёй, две приливообразующие силы объединяются и создают приливы выше обычного, когда же Солнце и Луна расположены под прямым углом друг к другу, они противоборствуют, и тогда действие Солнца уменьшает действие Луны, и в это время приливы меньше, чем обычно. Таким образом, если Луна управляет приливами, Солнце всегда является соправителем, иногда действуя заодно с Луной, а иногда противодействуя ей, в зависимости от их взаимного расположения. Кроме того, на силу приливов в данном месте влияет то обстоятельство, что в течение месяца меняется расстояние от Земли до Луны, а в течение года – от Земли до Солнца.

Приливы вообще не так просты, как это на первый взгляд кажется. В открытом море приливное движение охватывает большую площадь, чем у берегов, и оттого оно воспринимается незначительным, но суша образует преграду этому движению, воде некуда деться там, где её встречает поднятие дна, мели или зауживание береговой черты в бухтах и заливах, и высота прилива значительно увеличивается. Очертания береговой линии в известной мере определяют высоту прилива и скорость приливного течения, и в некоторых местах Земли уровень воды поднимается до поразительно больших высот – восемьнадцати метров в заливе Фанди/Канада/, тогда как в нашей стране самые большие по высоте приливы бывают на побережье Охотского моря – 12,9 метра. К тому же, каждый водный бассейн, то есть – океан или море, имеют свой собственный период колебаний, своеобразный ритм дыхания, который усиливается за счёт ветров и течений, и это тоже в значительной мере влияет на приливы. Ещё на приливы воздействует эффект силы Кориолиса/по имени французского учёного, который первым объяснил это явление/, вызываемой вращением Земли. Эффект проявляется в отклонении воды вправо в северном полушарии и влево – в южном. Причём, очень значительно.

Природа приливов и отливов начинает восприниматься ещё более глубже и многообразнее, когда ты сам оказываешься свидетелем этого удивительного явления, связанного с морем, имея возможность наблюдать его каждый день в течение длительного времени. И тогда ты понимаешь, что в каждом месте – свой прилив, и каждый местный прилив имеет свои характерные особенности.

В Тихом океане, к слову сказать, имеют место смешанные приливы, то есть – полусуточные и суточные. Там полная вода наблюдается дважды в сутки, но одна из них достигает большой высоты, а другая – незначительной. Собственный ритм колебаний у Тихого океана очень своеобразен, он вступает в борьбу с лунными приливами, с изменением склонения Луны в сторону от экватора, и в результате получается не совсем ясная приливная картина.

Особенно большой силы приливы достигают примерно раз в 1850 лет. Это бывает в те периоды, когда плоскости вращения Луны вокруг Земли и Земли вокруг Солнца совпадают, а расстояние Луны от Земли и Земли от Солнца наименьшее.

Океан ни на минуту не знает покоя: день и ночь вздымается его исполинская грудь. Наблюдая, с какой огромной силой набегают на берег пенящиеся валы, человек с давних пор пытался заставить океан работать на себя. В одной из жалованных грамот Ивана Грозного Кирилло-Белозёрскому монастырю на землю и угодья в Турчасовской волости на Белом море упоминается о мельнице Никиты Павлова в Усть-Золотице, а также о других мельницах, разбросанных по берегам Онежского полуострова. Хотя в тех местах высота прилива не превышала 3,3 метра, однако и этого было достаточно, чтобы вращать мельничные колёса. На Соловецких островах до сих пор сохранились остатки водяных колёс лесопилки, построенной в16 веке. В Европе океан заставили работать ещё раньше. Имеются сведения, что почти 1000 лет назад во Франции, Англии и Шотландии на приливной волне работало много мельниц.

Нехитрым было устройство приливных мельниц в те времена. Жернова вертелись лишь в одну сторону, и поэтому они работали только во время отлива – на стоке воды из бассейна в море или океан. Лишь в 60-е годы 18 века, после изобретения криволопастного колеса французским инженером Болидором, водяные колёса мельниц завертелись в обе стороны – они стали работать и во время прилива и во время отлива.

С начала прошлого века делаются попытки запрячь океан в упряжку современной энергетики – использовать огромную силу прилива для получения электрического тока. Ведь по самым скромным подсчётам энергия приливов Мирового океана оценивается в 40 млрд. киловатт. Подсчитано, что только на трение и перемешивание водных масс расходуется 11 млрд. киловатт.

Особенно перспективны берега Охотского моря, где электродвигатели могут быть особенно удобны для обслуживания маяков, барж, стоящих на якорях… Они найдут себе применение на берегах Камчатки, на Курильских и Командорских островах. Совсем недавно в Японии появился проект, предлагающий использовать течение Куросио для получения электричества. Самым главным источником снабжения человечества электроэнергией, по-видимому, со временем станет «тяжёлая вода». Запасы её достигают поистине астрономической цифры – 274 млрд. тонн. В одном только Тихом океане тяжёлой воды содержится свыше 140 млрд. тонн. Один кубометр морской воды по количеству калорий равен 350000 литрам бензина, или 2888000 тысячам киловатт-часов электроэнергии.

Морская вода становится носительницею необыкновенной мощи и возбудительницею множества явлений в природе лишь потому, что поглощает и распределяет энергию космических лучей, исходящих из глубины необъятной Вселенной…

Всё, что касается моря, заслуживает самого пристального внимания. Это в полной мере относится и к приливам с отливами: если вы хотя бы однажды ощутили на себе их скрытую мощь, - они оставят самое незабываемое впечатление в вашей душе. Тайна приливов и отливов вынудит вас позабыть на время даже восход и заход Солнца.

Прилив и отлив – не укрощённая и властвующая над океаном сила, могущественней которой вряд ли можно себе представить. Может быть они важнее для нас, чем сама Луна, их порождающая. Прилив – это вызов человеческому воображению, бросаемый ему каждый божий день, это – сердцебиение океана, чей пульс мы ощущаем везде и всегда.

Большинство из нас принимают приливы как нечто само собой разумеющееся и, конечно, не задумываются, какое огромное влияние они оказывают на нашу жизнь. Особенно, если вы живёте у моря, рядом с тайной, которая исподволь проникает в душу каждого. Человек и не сознаёт, насколько это соприкосновение серьёзно, но море, через приливы, привносит в его жизнь энергию и удачу, а вместе с отливом незаметно забирает ненужное, то, что мешает. Ценой неустанного невидимого труда море постоянно очищает наши жизни, но мы почти ничего не предпринимаем для овладения скрытой силой всесильного прилива и не менее загадочного отлива. Море же, не прекращая, зовёт нас дерзать.

С приливами связано много занимательного… В древности обладание знанием о приливах могло снискать удачу в морском сражении, и тот, кто владел этими знаниями – оказывался победителем. Так, в 1588 году испанская «Непобедимая Армада» вышла в море, чтобы завоевать Англию, и когда сэру Фрэнсису Дрейку, известному в прошлом пирату, доложили о приближении испанцев к Плимуту, он даже не прервал игру на лужайке. Это не было бравадой. Дрейк знал, что в тот момент приливы были против него: он не мог поднять паруса до наступления темноты. Но под покровом ночи его флот выскользнул из гавани вместе с отливом и захватил испанцев врасплох.

Во время второй мировой войны приливы были важным фактором военно-морской стратегии. В одних случаях они способствовали успеху военных операций, в других – препятствовали ему. Немцы, делавшие упор на применение подводных лодок, научились использовать приливные течения. Пользуясь тем, что в Гибралтаре поверхностный и глубинный слои воды движутся в противоположных направлениях, то есть в толще воды выделяются два слоя с резко отличающимися значениями плотности, немецкие подлодки проходили в Средиземное море и покидали его под самым носом у британской артиллерии, не включая двигателей, шум которых мог бы их обнаружить.

А вот в 1898 году произошла весьма любопытная история, героем которой наравне с приливами стало … золото. Известно, что в кубическом километре морской воды содержится 250 грамм золота. В Новой Англии группа ловких дельцов заявила, что если должным образом фильтровать воду, то можно добыть достаточно золота, чтобы всех сделать миллионерами. Они создали предприятие в штате Мэн и начали продавать акции. Механизм операции был гениально прост. Ящики, которые именовались «аккумуляторами», погружались в море при каждой смене прилива и отлива, а водолаз слегка посыпал их золотым песком. Акции шли нарасхват. Когда махинация была раскрыта, жулики, положив в карман 10 миллионов долларов, удрали в Европу.

А жемчуг, ещё одно драгоценное порождение моря? Знают ли очаровательные и элегантные женщины, чьи шеи украшают его перламутровые нитки, что этот морской продукт – результат кропотливого труда приливов? Задумываются ли они над тем, почему жемчуг приобретает и сохраняет особый блеск при соприкосновении с кожей человека? Быть может, это – свидетельство родственной связи человека и приливов, поданными которых мы все когда-то были?

Ещё приливы терпеливо слизывают за человеком следы его бездумного отношения к жизни, очищают наши устья рек и бухты, дважды в день умывают материки на благо их жителям. Страшно подумать, во что превратились бы наши заливы и пляжи, если бы не приливы. Они были бы забиты всевозможным мусором, кишели микробами и уж, конечно, были бы непригодны для занятий подводным плаванием.

Такой город, как Венеция, например, вряд ли продолжал бы существовать, если бы не приливы. Они не только смывают городские отбросы, но и освобождают ото льда разветвлённую сеть каналов – основных путей внутригородского сообщения. У южных берегов Сахалина, омываемых водами Татарского пролива и пролива Лаперуза, порты остаются свободными ото льда только благодаря приливам.

Приливы способны влиять и на климат, который так же воздействует на человека. При определённых условиях они усиливаются настолько, что смещают полярные льды к югу и нарушают режим океанских течений. В результате наступает период суровых зим и недружелюбного лета, а если, благодаря соответствующим приливам, мы обладаем мягким климатом, то он даёт возможность выращивать зерновые и скот, то есть обеспечивает нас, в общем-то, достаточным количеством продуктов, получаемых от земли.

С одной стороны, мы видим огромную пользу, которую приливы приносят человечеству, обеспечивая нас энергией, минеральными богатствами и продуктами питания, но так же приливы влекут за собой и зло, нарушая нормальную работу морского транспорта, а порой и обрушиваясь на наши побережья. Что несёт нам соседство с приливами в будущем?

Заглядывая на тысячелетия вперёд, мы можем уже сейчас сказать, что приливное трение постепенно замедляет, и будет продолжать замедлять вращение Земли. Наши сутки, которые в момент зарождения Луны продолжались всего 4 часа, удлинились до 24 часов, а в неопределённо далёком будущем станут во много раз продолжительнее, чем теперь. И это же самое трение переместит Луну значительно дальше от Земли и в то же время Луна будет всё медленнее обращаться вокруг земного шара, пока, в конце концов, лунные приливы не исчезнут вовсе. Не исчезнет ли тогда и человек с лица Земли, а если будет жив, то установит ли к этому времени самое тесное сотрудничество с океаном?

По своей природе приливные волны «невидимы» благодаря своей огромной длине… Длина приливной волны в северных полярных морях равна почти двум тысячам километров. Следовательно, длина волны более её высоты в сотни с лишним тысяч раз.

Очень велика и скорость приливной волны, она составляет 160 км в час. Беда, если, увлёкшись сборами даров моря на обнажившемся в отлив дне, вы отойдёте далеко от берега и забудете о времени наступления прилива… Убежать от прибывающей воды будет очень непросто, а порой – и некуда.

Бывает, на собственный страх и риск устремишься по лайде – узкому береговому промежутку, зажатому скалами и наступающим морем, рассчитывая проскочить, и чувствуешь, что не успеваешь, тебе здесь явно не пройти, а вода всё подступает, и каждый накатывающийся вал вздымается всё неумолимее и хищнее. Оглядываешься: поворачивать уже поздно, слишком много пройдено с тех пор, когда береговая полоса лежала более раскидисто, не стиснутая отвесными скалами, а что ждёт впереди – неизвестно… Что же предпринять?!

Подобная история приключилась со мной однажды на полуострове Шмидта, где в северной его части берега высокие и скалистые. На склонах прибрежных гор растёт хвойный и смешанный лес, который молчаливо смотрит в тебя из глуби своим тёмно-зелёным глазом. А внизу неприступные утёсы уже охвачены всё наступающим приливом, и пройти там можно только высоко подняв болотные сапоги. Местами даже приходится карабкаться по отвесным стенам, с трудом находя расщелину или выступ, за которые удобно было бы зацепиться…

Гул моря рождается где-то вдали от берега и благодаря ветру, который приносит его сюда, к скалам, становится сильнее и громче. Внизу пенистая вода бьётся в отвесные камни, клокочет и злится. Прибой с ветром мечутся, завывают в расщелинах скал и не в силах преодолеть возникшую преграду, устремляются обратно в море, отталкиваясь от обрыва. Страшно смотреть вниз, в этот кипящий каменный котёл, где бушует необузданная стихия…

Когда море яростно вспенивается у подножия нахмурившихся скал, глухо ударяя им подвздох, и ненадолго отступает – этот миг надо использовать, чтобы успеть преодолеть как можно большее расстояние. Только изредка успеваешь взглянуть вверх, где в редких впадинах между камнями оживлённо ведут себя чайки, топорки, морские курочки и тупики. Они без умолку кричат, то и дело взлетают и вновь усаживаются на голые камни, без всякой надобности покружив над прибывающей водою. Внизу же осклизлые чёрные стены облеплены наросшими на них за долгое время сиреневыми полипами и жемчужным ракушечником…

Ракушечник иной раз саданёт ладонь острыми краями, но в пылу такого необычного следования у самого моря ничего не заметишь, а кровь вскоре остановит перенасыщенная солью вода. Весь уже мокрый и оглохший от беспокойного вскрикивания морских птиц, ты неутомимо пробираешься вдоль скал и чувствуешь, как гул из глубины моря, порождающий этот неудержимый прилив и будоражащий чаек, входит и в твою душу. Он вливается в неё так обезоруживающе мощно, что у тебя просто не хватает сил ему противостоять. Да ты и не желаешь этого, и втайне мечтаешь с ним соединиться, чтобы так же безумствовать в своей силе, куда-то рваться и никогда не уставать…

Но надо спешить… Скоро прилив войдёт в свою силу, а сколько ещё впереди прижимов – неизвестно. «Прижимами» на Дальнем Востоке называют непроходимые места, которые можно преодолеть только в полный отлив. Пока всё-таки удаётся преодолевать эти непропуски моря, оно как будто сердится, спешит перекрыть человеку дорогу, урчит недовольно, торопясь подтянуть к обрывистым скалам всю свою мощь…

Сейчас ты живёшь только этими мокрыми камнями, ощупываешь их в поисках удобного выступа, на море даже не смотришь, но чувствуешь его всем своим существом. Хорошо в такие моменты воспринимать море как нечто родное, не бояться его, радоваться тому, что оказался здесь, и сердце твоё тоже бьётся и дышит в такт дыханию морской стихии: прилив-отлив, прилив-отлив…

Вода прибывает на глазах, начинает казаться, будто её цель – повергнуть именно тебя, раздавить, уничтожить, и воды от этого радуется, безоглядно беснуясь, с рвущимся шипением накатывая на скалы. Вот она уже под самым её основанием, готова втиснуть меня в камень, - хоть бы какие-нибудь приступочки попались под ногой, чтобы убежать выше, зацепиться, а там, может быть, и переждать? И кто ж тебя гнал сюда, да ещё под вечер, думаешь ты, не лучше ли было отправиться в путь верхом, хотя бы это и было сопряжено с долгим подъёмом? Но нет, захотелось побыстрей, с надеждой, что пронесёт, а оно вон как оборачивается…

Ух! Ух! Окатило сначала ноги, следующая же волна накрыла уже с головой… Весь мокрый… Даже страха почему-то не стало, когда почувствовал на губах морскую соль, - и вдруг будто что-то проснулось в душе и выстрелило: нужно поворачивать, причём, тотчас, не медля ни секунды.

Как оказалось впоследствии, - это молниеносное решение спасло, ведь я не знал – какой берег меня ждёт впереди, может быть там километры неприступных отвесных скал, а путь назад всё же известен, и если повезёт, то успею добраться до обширной песчаной бухты, которая не должна быть вся затоплена. И я рванул… Тут уж не приходилось думать – быть или не быть замоченным, остаться бы живу!

Море всей своей тяжестью придвинулось ко мне вплотную, и вскоре я уже почти плыл, лишь изредка нащупывая под ногами камни и, как можно сильнее, отталкиваясь от них. Прилив бросал меня на скользкие скалы и кое-где я пытался цепляться за выступы руками, и так, прижимаясь всем телом к холодным камням, передвигался, отчаянно стараясь не думать, что очередная волна обрушится сверху и скроет под собой. Пары таких мощных накатов было бы, наверное, более чем достаточно, чтобы захлебнуться. При всём моём отчаянном положении я почему-то был твёрд, как будто кто-то наблюдал за мной и держал за невидимую ниточку, которая вот-вот должна была не выдержать, но почему-то не обрывалась.

В конце концов – я поплыл, по-настоящему, поскольку вода прибывала так быстро, что дотянуться до дна уже было невозможно. И ещё мелькнула мысль: как удачно случилось, что в последний момент перед выходом из лагеря отказался от болотных сапог, и остановился на туристических ботинках, - иначе бы давно пропал.

Ситуация складывалась так, что нужно было идти напролом, я сам подобное допустил, но ничего другого не оставалось. И воды уже порядком нахлебался, внутри всё горело, и одежда сковывала движения, а всё равно не тонул, даже, кажется, приспособился немножко: что-то толкало меня изнутри, и я, как живой поплавок, потихоньку продвигался к своему спасению. Очень помогло ещё отсутствие сильного волнения, просто шёл мощный прилив.

Перед самым пляжем неожиданная волна бросила меня на огромный каменный выступ, весь испещрённый глубокими круглыми отверстиями, за края которых я что было сил ухватился, и так, постепенно, начал передвигаться. Полз уже не чувствуя рук, и неожиданно оказался в небольшой нише, куда почти не достигала вода: здесь можно было отлежаться и перевести дух.

Какая сила/!/, подумал я тогда, и мне привелось с ней соприкоснуться, хотя бы краешком… Ведь я мог погибнуть, и это бы ничего не изменило: море бы по-прежнему вольно плескалось под безмолвными скалами, билось об их неприступность и никого при этом не жалело.

И всё же мне опять на миг показалось, что кто-то в самый критический момент поддержал моё тело и, мало того, наполнил энергией. Воспринимая себя сейчас совершенно измождённым, я в то же время ощущал, что стал несравненно сильнее.

Прилив – отлив, вдох – выдох… Это дыхание моря завораживает… То совсем недавно ты переживал запах отлива и обсыхающего морского дна, которое всегда так неожиданно открывает свои тайны и оттого становится даже каким-то ненастоящим, то в скором времени тебя совершенно поражает мощь и быстрота прибываемой воды, особенно – в отвесных берегах… Так и хочется самому ещё более глубоко вбирать в себя всеми лёгкими живительный морской воздух и с неохотой выпускать его.

Дыхание моря и нахождение рядом с ним наполняет неописуемой лёгкостью и силой. Море дышит, живёт своей удивительной таинственной судьбою, и при виде его великолепия ты словно открываешь для себя второе дыхание. Дух захватывает!


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница