Книга 2 «море моё» Оглавление



страница4/22
Дата27.08.2015
Размер4,63 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ «КРАЙ СВЕТА»


Дальний Восток – удивительный край, где можно всегда применить энергию во имя замечательных открытий. Край обетованный, исконный, куда многие отчаянные головы очень сильно стремились попасть, и сила его, благодаря всем этим устремлениям, не уменьшалась, а только росла. Край ещё и незабываемый, какой-то неземной именно необъятным величием, притягивающим нескончаемое число первооткрывателей и землепроходцев. С одной стороны – край манил своей доступностью, до которой, при известных усилиях, вполне реально было добраться, а с другой – какой-то околдовывающей нескончаемостью, которую даже при непременном пионерском духе всех путешественников невозможно было охватить. Только бы прикоснуться, хотя бы заглянуть за этот вожделенный краешек земли или морской горизонт, что притягивали к себе неотвратимо, бесповоротно.

Что-то тут было раньше, как выглядели эти берега в глубокой древности? Если попытаться заглянуть в далёкое прошлое, то все наши три дальневосточных моря – Беринговое, Охотское и Японское, считают геологи, подвергались затоплению постепенно. Если впадина Берингова моря в южной своей части получила основные очертания в кембрий около 500 млн. лет назад, а пространство, занимаемое теперь Охотским морем, подверглось первой трансгрессии в девон – 400 млн. лет, то часть суши, занимаемая в настоящее время Японским морем, была затоплена лишь в нижний карбон… Соответственно, во времени это выражалось уже тремя сотнями млн. лет до нашей эры, и в момент заполнения земной чаши водами будущего Японского моря в полном расцвете находились кораллы, появлялись первые ракообразные и рыбы селахии…

Какой первозданностью дышало тогда древнее море! По его берегам ещё не ходил человек – собиратель раковин моллюсков, сушу только заселяли первые позвоночные и древовидные папоротники, и часто, стоя на обрывистом берегу мыса Крильон – самой южной оконечности Сахалина, и глядя на простирающееся до горизонта морское пространство, я уносился в мыслях туда, в далёкую палеозойскую эру, представляя себя древней диковинной рыбой или каким-либо причудливым ракообразным, уже вкусившим морского бытия и не без удовольствия, наверное, открывающим его неограниченные возможности… Древнее море на краю времени не могло не отразиться в здешних местах, и былые отголоски его до сих пор тревожат наше жаждущее открытий сердце.

Оказавшись в этих местах, начинаешь думать, будто ты – первый, кто ступил на первозданный дикий берег. Во всём, что окружает, нет ничего, напоминающего присутствие человека. Лишь галька, выбеленный плавник, туман и море, которое вроде бы остаётся безучастным к происходящему, но, между тем, всё запоминает, сохраняя в своих таинственных чертогах. Сразу проникаешься пониманием, что здесь – край…

Здесь, на Краю Света, тебя не покидает ощущение, что ты находишься на пороге какой-то тайны, и кажется, что вот-вот распознаешь её для себя, и завеса незнания спадёт с твоих глаз, и ты откроешь то, к чему давно подспудно стремилась твоя душа…

… Проходит, к примеру, один из рядовых рейдов по обследованию прибрежной акватории у северо-западного Сахалина, которые мы обычно совершали сотни раз за каждую экспедицию, снаряжаемую от Тихоокеанского института океанографии, и всегда тебя не покидает ощущение, что ты находишься на Краю Света, где нет никого кроме тебя и твоих товарищей, угрюмых скалистых утёсов и сурового моря. Всё удивительно пустынно, дико, и в то же время наполнено невероятной скрытой силой.

Наш бот тихонько продвигается в тумане вдоль отвесных серовато-бурых скал, и на слегка колышущейся зеленоватой воде, прямо под ними, мерно покачиваются утки – чернеть и каменушки. Вспугнутые, утки устремляются в разные стороны, судорожно взмахивают крыльями, но не взлетают. За расплывающимися в стороны утками на воде остаются изумрудно-вспенённые дорожки, а у самых близких к боту птиц заметны оранжевые лапки, которыми они быстро-быстро перебирают, образуя серебристые ниточки мельчайших пузырьков…

В густом тумане звуки тарахтящего движка глохнут, бот движется как в немом замедленном фильме, и дикая первозданность этих берегов отчего-то вдохновляет. Чувствуешь себя чуть ли не первопроходцем, который первым оказался в Богом забытых северных местах, на Краю Света. Хочется кричать от восторга переживаемого и в то же время чутко вслушиваться в неестественную для слуха тишину. А тишина эта просто повергает своей неизведанностью… Вернее, завораживает.

Завораживает именно простота происходящего и то рождающееся радостное понимание, что тебе, оказывается, не составило особого труда открыть для себя этот мир, и ты сразу осознал, что не представляешь без него своего существования. И как бы ни были промозглы здешние липкие туманы, и угрюмы отвесные серые утёсы, - ты любишь их какой-то особой любовью, как будто уже когда-то жил в этом мире, наслаждаясь его неброской красотой, а очутившись сейчас в нём – лишь вспомнил и обрадовался. Край Света – твой родной край, где ты просто давно не был…

После знакомства с удивительной дальневосточной стороной, сразу посещает мысль о том, как тут всё необыкновенно – и сурово, и замечательно, даже – божественно. Переживая встречи с морскими животными, заливами, мысами, островами, просто наблюдая за обыкновенной чайкой или бакланом, ты во всём, исподволь, не скрывая истинного восторга обнаруживаешь частицу собственной души, когда-то основательно позабытой и оставленной, но при этом не чувствуешь себя опустошённым, а наоборот – незаметно перерождаешься в ещё более сильного и восприимчивого человека. Край Света окрыляет, делает чище и возвышеннее, потому как здесь ты предоставлен только самому себе: на что решишься – так и будет.

Я полюбил этот край сразу, бесповоротно, как только увидел однажды на остановке вываливающегося из автобуса рыбака… Он, видимо, только что пришёл из дальнего рейса, приехал в областной центр из небольшого приморского городка, ещё не успев переодеться, потому как был облачён в рыболовецкий оранжевый костюм, а красными натруженными руками крепко обнимал маленького тюленёнка, живого, с усами, и это его появление с ещё необычным для меня морским зверем посреди большого города почти не вызывало недоумения или удивления у прохожих. Вероятно, что-то похожее им уже не раз приходилось видеть, и жители областного центра относились к подобной картине довольно спокойно. Здесь это было обычным делом, и такого рода экзотика совершенно меня очаровала…

Захотелось тоже, как и этот рыбак, попасть туда, где живут тюлени, иметь возможность наблюдать за ними, работая рядом, и чтобы такое соседство никогда не прекращалось. И ещё, чтобы можно было видеть могучих серых китов, белобоких стремительных косаток и игривых дельфинов, отрешённо парящего над морской равниной альбатроса, только на мгновение, когда солнце опускается за море, вспыхивающий у горизонта таинственный зелёный луч, настоящий тихоокеанский ураган, который, конечно, принесёт с собой самые невероятные события, и ты их, несомненно, с достоинством преодолеешь, почувствовав свою неразрывную связь с могущественной морской стихией. Всё, что бы не приключилось на твоём пути, ты обязательно выдержишь, товарищей в беде не оставишь, и куда бы не завела тебя беспокойная судьба – будешь всегда помнить дорогую сердцу дальневосточную сторону, Край Света…

Главное в жизни – ни сколько ты проживёшь, а сколько в твоей жизни будет событий, созданных, по возможности, самим тобой. Одним из таких событий для меня оказалась встреча с Тихим океаном, на Краю света…

Как ни странно, но именно в молодые годы, когда, казалось бы, у тебя нет ещё никакого жизненного опыта, ты особенно способен на решительные поступки, и для тебя ничего не стоит взять и уехать на Край света. Понимание того, что ты должен действовать во чтобы то ни стало именно сейчас – скорее только угадывается в тебе, чем отчётливо осознаётся, но откуда же в двадцатилетнем возрасте возьмётся знание законов, предполагающих развитие души? А Край Света, между тем, сразу принимает тебя, хотя и начинает тотчас проверять, и все его проверки представляются поначалу такими незначительными, что их, вобщем-то, не замечаешь. Ясным становится только одно: ты – в каком-то необычном мире, в котором многое из того, что ещё совсем недавно было очень близко и дорого, теперь почти ничего важного для тебя не содержит или просто отсутствует, тогда как всё новое вдруг становится дорогим и близким, вмещая очень много неизведанного. Это неизведанное, наверное, и оказывается первопричиной того, что ты очутился на Краю Света.

Край Света – это такое необычное, удивительное понятие, которое никогда раньше серьёзно не занимало моего воображения, да и, честно признаться, я о нём не подозревал. Оно, это понимание существования некоего края, где всё только по-настоящему начинается, наверное, подспудно жило во мне, ненавязчиво подсказывая, что когда-нибудь воплотится в действительность, если ты этого очень захочешь. И это однажды произошло, потому что ты действительно очень захотел достичь задуманного, выносил в себе это желание и, наконец, добился его исполнения.

И вот, материк пересечён, я – на Сахалине, в самой южной его точке, на мысе Крильон, и прямо передо мной – Японское море, вернее – пролив Лаперуза… Неведомый край, к которому я так стремился! Морской воздух, запах соли и выброшенных водорослей, ощущение чего-то нового и неведомого, то, что будто распахивается от взмаха чаячьих крыльев – и лежащее перед тобой огромное пространство воды вмиг преображается в простирающееся уже в твоей душе неописуемое состояние, когда проникаешь и в даль, и в ширь, и в глубь, и в бесконечные небеса, бездонно отражающие весь этот необозримый морской простор…

В своём неустанном стремлении на Восток, к Краю Света, душа твоя словно увеличивается, не успевая впитывать в себя всё новые и новые впечатления, как будто ей открылась доселе неведомая страна. Стремясь вобрать как можно больше, душа не боится при этом переполниться, и всё впитывает и впитывает, переваривая немыслимое количество открытий. Странно, но именно эта занимающая твоё восприятие насыщенность происходящим и перегруженность событиями незаметно приводит в тебе всё в надлежащий порядок, который и помогает безбоязненно заглянуть за нескончаемо возникающие горизонты. Постепенно ты обнаруживаешь, что только здесь, на Краю света, лежат удивительно бесконечные пространства, таящие такие же бесконечные возможности, и они терпеливо ждут внимательного отношения к ним неравнодушного человека.

А к юго-востоку от Сахалина, на курильском острове Шикотан, там, где отвесные скалы и утёсы расположены рядом с ярко-зелёными склонами, песчаные пляжи соседствуют с причудливыми нагромождениями огромных глыб и валунов, с пещерами и гротами, можно увидеть и настоящий «Край Света» – так называется один из мысов острова. Мыс Край Света – плоский, приглубый, но являясь оконечностью полуострова, выступающего в море на три кабельтовых от северо-восточного берега острова Шикотан, служит хорошим радиолокационным ориентиром, и именно благодаря устремлённости в океанские дали, наверное, и получил своё имя.

И остров Сахалин с проливом Лаперуза, и Курильские острова, и Тихий океан действительно предполагают именно особое состояние устремлённости духа, которое можно ощутить только здесь, на Дальнем Востоке. И ещё – удивительно радостное переживание чувства сопричастности тому, что открывает взору эта дальняя сторона. Какое здесь раздолье и воля, на все четыре стороны света – мудрая простота и красота самого синего цвета! Нет всему этому великолепию конца и края, где ты проникся ощущением полёта и … полетел.

Разливающийся повсюду свет, излучаемый и небом, и морем, и воздухом – тоже особенный, каким он присутствует именно здесь, на рубеже суши и океана. Стоит только преодолеть земное притяжение, отправившись в морское путешествие, и открывается уже иное свойство этого дальневосточного светового состояния: свет тут как будто раздвигает морские горизонты, образуя вокруг необыкновенно светоносную сферу, что ощущается повсюду, и по всей видимости не ведает границ. Удивительно приподнятыми ощущаются теперь и душа, и тело, и вся твоя жизнь, будто ты заново родился. Белый свет человеку на волю дан, а где ещё сыщешь такую свободу, как не здесь? На Дальний Восток попал – свет увидал!

«Жилуха» - так на Дальнем Востоке, особенно на Сахалине и Курилах, местные жители называют обжитые территории материковой части страны. А здесь, про себя, гордо и независимо провозглашают: «Край Света-а!»

Как будто предполагают там, на материке, не вполне серьёзную жизнь, удалённую от какой-то важной человеческой истины, присущей только этим местам с их суровым климатом, всей природной обособленностью, Тихим океаном, течением Куросио… Там, в больших городах, люди вроде как забывают о своём высоком предназначении, разменивая себя на недостойные внимания мелочи, и только очутившись на Дальнем Востоке, на Краю света, человек, по мнению старожилов, способен в полной мере осознать смысл жизни, поверив в собственные силы.

Вот и отношения между людьми в этих удивительных местах сводятся большей частью к первобытному коммунизму, когда во всём присутствует какая-то первозданная честность. К ней трудно сразу привыкнуть, но с ней легко жить. Вероятно, иначе нельзя – это залог жизни, иные отношения здесь просто невозможны. И не напрасно именно на самых окраинах нашей необъятной страны, на Краю Света, собираются настоящие люди…

Те, кто приезжают сюда подзаработать, обычно больше двух-трёх лет не выдерживают… Но вот кого увлекает на Дальний Восток белоснежная морская чайка, возле человека никогда не садящаяся, и они не представляют себя без работы, не связанной с морем, - оседают надолго. Мне посчастливилось угадать в своей душе потребность быть на далёком острове Сахалин, и не смотря ни на что я не побоялся сюда приехать.

Отсюда я будто чувствую весь мир, всё вижу и понимаю, и меня больше никуда не тянет. Ну, если только в наш уральский лес… А ещё очень остро ощущаешь здесь свою нужность, какого бы малого дела это ни коснулось, и именно поэтому, наверное, знаешь, что всего себя отдашь людям, которые точно так же, если понадобится, отдадут себя тебе. Все тут отвечают друг другу одним и тем же – удивительной спаянностью, простотой отношений, переживать это – непередаваемо радостно, и только здесь, на Краю Света, невозможное оказывается необходимым. Край света – особенное место для того, кто задумал найти себя и познать мир, потому как где ещё переживёшь такие чистые и сильные чувства, как не на берегу самого великого океана? Ты счастлив, что находишься рядом с ним, и переживаешь его жизнь как свою.

Всегда чувствовать себя ближе к настоящему мужскому делу, отчаянному напряжению сил, даже – к опасности, на Дальнем Востоке обернулось для меня не громким словом, а непреложной истиной, которая на поверку оказывалась для мужчины единственно достойным и наиболее верным состоянием. Тем же, кто бежал от такого жизнепонимания, эта самая жизнь уже не сулила ничего примечательного, заслуживающего внимания. И ещё именно на Дальнем Востоке никогда не покидала уверенность: всё, что мы тут делаем – настоящее… Отними у человека эту возможность заниматься любимым делом, быть в нужное время в своей географической точке, - и он становится незаметным, ровно себя теряя, вернее – не обретя. По-настоящему интересно в жизни только то, что по-настоящему трудно.

Всё необыкновенное, кажущееся недостижимым – на самом деле удивительно просто, и нет ничего интересней, чем разгадывать его. Ведь у человека всегда достаточно сил, чтобы осуществить любую мечту. Одной из самых прекрасных возможностей, чтобы воплотить переживания своего сердца в жизнь – есть непоколебимое устремление отправиться в море.

Для человека не может быть ничего важнее, чем его собственный достойный путь, но никто так не мешает ему следовать им, как он сам. Если же решишься однажды отправиться в дальнюю дорогу, то будешь уже следовать по ней долго, может быть – всю жизнь. Важно не останавливаться на полпути, не идти на поводу предательских сомнений…

Здесь, на Краю Света, можно было учиться у дельфинов, прибрежных голубоватых агатов, промозглой сырости и нескончаемости туманов… Всё имело свою обособленную чудесную жизнь, между тем, не отделимую от всеобщего целого, объединяющего и сушу и море. Море воспринималось исконной и непоколебимой древностью, оно было самым мудрым из всего, что я знал и видел, и как было хорошо и интересно отправиться к неизведанному краю самых невероятных возможностей!

Но дальневосточный морской простор – это не безусловная, относительная пустота, а насыщенное жизнью пространство, океанское вольное раздолье, где душа, не испытывая никакого стеснения, вроде бы может праздно парить в оказавшейся свободе, однако же скоро эта душа понимает, как она здесь ограничена именно нравственно. Белый свет, говорят, не клином сошёлся, простору много, да только надобно правильно себя в нём приложить, применив всё своё умение и волю, а более – терпение с неутомимостью, без которых никакой радости не сыскать. Особенно – в море! Это только на первый взгляд простору здесь – на все четыре стороны, но попав в бескрайний водный мир, призадумаешься: а не большая ли воля живёт в твоей душе? До неё ум в последнюю очередь доходит, прежде в достатке морской водицы испив, и если в море тебе наконец начинает слышаться простор собственной души, значит, стал ты насквозь морским человеком.

В первую очередь здесь воспринимается именно море, всё отвечает и определяется принадлежностью ему одному: и небо, и прибрежные камни, и чайки, и ветер, и ты сам, пронизанный морским духом насквозь. Быть здесь, работать, преодолевая трудности, мечтать, - этого требует всё твоё существо, а море для тебя – самое великолепное явление в мире.

Воды дальневосточных морей представляются тоже бескрайними, но когда их стремительно разрезают плавники косаток и дельфинов, над ними взметаются фонтаны китов, а на покачивающиеся волны присаживаются утомлённые чайки, - они оживают и воспринимаются близкими, даже родными, так что сразу забывается их необъятность. Если безмерный морской покой воцаряется надолго, то кажется, что его уже и вовсе не растревожить. Но крепок покой моря до поры, пока оно не вздумает показать свою бескрайнюю удаль, на Краю Света…

Край Света и океанские просторы неразделимы. Именно остров Сахалин, растянувшийся почти на тысячу вёрст сразу за материковым побережьем и открывающий собой эти огромные, манящие к себе пространства, можно в полном смысле слова назвать Краем Света, даже – порогом дома, в двери которого бьётся могучий Тихий океан. Если вы пришли к порогу этого дома заслуженно, совершив достаточные душевные усилия, вашему взору предстаёт совершенно новый, неизведанный мир.

Остаётся только толкнуть дверцу и, набрав полную грудь воздуха, устремиться в завораживающую бескрайность… Уверяю вас, вы – не разочаруетесь, более того – поймёте, что до этого самого момента просто не жили.

Крыша этого великого дома – небо, а опорой ему служат необузданные волны и неприступные скалы. Бесценные каменные нагромождения, которые никто и не пытается никак оценить. Они – молчаливые хранители великой тайны, которую скрывает океан.

Эти скалы, находясь на берегу ревущего океана, с невозмутимым видом прислушиваются к гулу тысячелетий и несмолкаемому грохоту прибоя. Попробуйте себе представить величие этой мощи и терпения! Здесь невозможно испытывать разочарование, а жить в этих местах нужно только тому, кто многое чувствует и стремиться постичь, он научился этому стремлению на пути к Краю Света и заслуженно на нём оказался.

Тихий океан… Океан неизведанных знаний и силы, ненавязчиво стучащийся в наши сердца. Лишь Время старше его… Тихий океан постепенно учит пониманию: как ценно время, половину которого мы тратим на то, чтобы придумать – куда девать вторую… И ещё – необходимости делать то, чего ты не делать никак не можешь. Это – твоё предназначение, неразрывная с морской стихией судьба.

Даже когда океан настроен миролюбиво, биение его пульса очень ощутимо. Океану присуще такое явление, как крупная зыбь: волнения вроде бы и нет, а нос судна то взлетает вверх, то с шумом окунается в воду, так что замирает дух. Жить в такт океанскому дыханию, значит - обрести собственное.

Океан не испытывает никого без всякой на то надобности, он не предлагает вам одуматься или остановиться. Придя к нему – вы уже нашли силы преобразовать свою жизнь к лучшему, и если океан повергает вас, вы просто не готовы к его восприятию. А воспринимать океан следует осознанно, с полной отдачей сил и готовностью ко всему, что он может тебе предложить. Разве возможно отказаться от его великодушного отношения, ведь это – океан, суть многого из того, о чём ты и не подозревал, а вот теперь способен впитывать и сделать своим. Решившись однажды на путешествие к Краю Света, к Тихому океану, ты, несомненно, становишься богаче.

Край – это, на первый взгляд, самый конец, предел, за которым, кажется, ничего не должно быть, рубеж земли, куда тебя привёл долгий путь, та дальняя сторона, где лежит неизведанное. Словом, кромка, грань или пустынный берег, за которым взгляду открывается уже нескончаемый горизонт. Всё, чего было возможно достичь, ты, вроде бы, достиг, дальше – только бескрайний мир воды…

Так я думал раньше, пока не решился на это дальнее путешествие и не преодолел в себе многое, что обычно удерживает человека на привычном для него месте. Когда же преодолел, добрался и увидел всё собственными глазами, то понял: всякий край – это, конечно, предел чего-то, но возможно его принять и за начало… Здесь, на так называемом «крае земли», только начинается дальняя дорога, которая никогда не прекратится. Мало пройти из края в край, непременно следует отыскать в себе терпение к бескрайнему пространству.

Все, кто однажды решились отправиться в неизведанное морское путешествие, руководствовались одним неистребимым для путешественников желанием – посмотреть мир и узнать: а что скрывается там, за горизонтом, и ещё дальше? При этом они готовы были находиться целые месяцы и даже годы в окружении воды, терпеть многие лишения и неудобства, и всё только для того, чтобы удовлетворить свою любознательность и быть может – что-нибудь открыть, чего ранее никто и не ведал? Край для открывателей всегда оказывался рубежом, отправной точкой для будущего полёта их мыслей и поступков, и, наверное, не было ничего более сокровенного и дорогого для отправляющегося в дальний путь, чем возможность преодоления неведомой грани, в первую очередь, в себе, когда ты, бесстрашно перешагивая через край, - вырастаешь…

Когда А. П. Чехов преодолел на пароходе «Байкал» Амурский лиман и его взору за туманной пеленой открылся каторжный остров Сахалин, ему показалось, что тут конец света и что дальше уж некуда плыть. Дикий берег, теряясь в собственных извилинах, исчезал во мгле на неведомом севере и, по словам писателя, душой его овладело чувство встречи с чем-то необыкновенным, даже устрашающим.

И действительно, несмотря на то, что Дальний Восток ещё с 17 столетия стал привлекать внимание первых исследователей его богатств, это почти дикое огромное пространство до сих пор остаётся как бы нетронутым. Но тем сильнее возникает желание проникнуть туда и непременно что-то открыть для себя. Огромность пространства и его дичь, конечно, предполагают верную возможность осуществления этого: ведь дикая природа чаще всего пытается убедить человека в его беспомощности, которую он преодолевает с присущими ему смелостью и упорством.

Пугая человека, эта неисследованная дальневосточная пустыня всё же больше располагает его к поиску, нежели повергает своими размерами, суровой стихией и неизвестностью. Действительность, конечно, внесёт свои решительные изменения в твои путешествия, поставит перед многими неожиданностями, да только человек растёт не ощущением безудержного счастья, а препятствиями, и потому всё преодолимо, - было бы желание открывать, переживая при этом наивысшую радость.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница