Книга 2 «море моё» Оглавление



страница7/22
Дата27.08.2015
Размер4,63 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   22

ГЛАВА ШЕСТАЯ «ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО»


Все мореплаватели, побывавшие в дальневосточных морях, всегда жаловались на необыкновенно густые и длительные туманы, не только губительные для судоходства, но ещё и препятствующие близкому подходу к берегам для осмотра и описи оных. Я и сам не раз испытывал подобное неудобство, когда во многих экспедициях высаживался с товарищами на берег, и составил впечатление об этом явлении как совершенно удивительном. Порой эти туманы меня пугали, если обстоятельства складывались почти безвыходными, временами же – очаровывали, чудесным образом увлекая, но одно очевидно – они никогда и никого не оставляли равнодушными.

Туман для Сахалина и Курильских островов - неотъемлемое и поразительное явление, то, без чего нельзя себе представить Дальний Восток. Это как будто волшебный занавес, за которым природа скрывает не менее волшебную землю. Туман здесь бывает такой густой и сказочно-таинственный, что, бывает, месяц с лишним пройдёт в рейсе, а судно так и не покинуло промозглой туманной пелены.

Туман повсюду и звук рынды вязнет в нём как в вате. Порой туман так плотен, что представляется, будто судно находится в каком-то тесном колодце. Это ощущение не пропадает даже ночью, и когда на палубе зажигаются прожекторы, от работающих людей на туманную стену ложатся длинные тени…

Днём туман тоже удивляет своим необычным видом и самым неожиданным появлением. Только что перед тобой было открытое море, как вдруг, прямо по курсу судна взгромоздились высокие скалистые вершины. Откуда, почему? – вахтенный штурман в ужасе бросается к карте и, затаив дыхание, пытается быстро оценить обстановку, но на самом деле вокруг бескрайние мили чистой воды… Это неожиданно надвинулась граница спустившегося не весть откуда тумана.

Бывает и так: нос судна не виден – скрыт туманом, а за кормой почти чистый горизонт. И наоборот: случается, что обозреваешь только незначительную часть палубной надстройки, на которой стоишь, вокруг же – сплошная туманная завеса. Кажется, ступишь шаг – и провалишься в бездонную серую пропасть, под которой нет даже моря.

Попадают и такие места, где туман образует круг. Внутри круга ясно и вверху виднеется безоблачное небо, а вокруг плотная белая стена. Это районы так называемых холодных морских пятен, где в результате особенно интенсивного перемешивания тёплых вод с холодными глубинными температура воды на поверхности значительно ниже, чем на окружающей акватории. Смотри не зевай, если не желаешь угодить носом в чей-нибудь проходящий рядом борт!

Иной раз механики то и дело застопоривают ход/машину/, вахта на мостике пережидает, вглядывается, вслушивается… И только убедившись, что поблизости никого, малым ходом, потихоньку, судно возобновляет продвижение в обволакивающем тумане. Порой такой туман прозрачен и лёгок, в нём даже дышится спокойнее и ничего на тебя не давит, но иногда туман просто душит, и хочется вырваться за его границы!..

А что такое туман с научной точки зрения? Туманом называется скопление мельчайших, видимых глазом капель воды, взвешенных в атмосфере вблизи земной поверхности. Согласно международному определению, туман уменьшает горизонтальную видимость в атмосфере до одного километра и менее. Над водой обычно отмечают два вида туманов: адвективные туманы, вызываемые переносом тёплого влажного воздуха над холодной водной массой, и туманы испарения/морские туманы/, обусловленные прохождением холодного воздуха над относительно тёплой водой.

Сахалину присущи именно адвективные туманы, которые и в Татарском проливе, и в проливе Лаперуза, и в Амурском лимане, и вдоль восточного побережья наблюдаются преимущественно с апреля по август, чему способствуют юго-восточные и южные ветры, которые несут с юга большое количество влаги. Тёплые воздушные массы, попадая на более холодную подстилающую поверхность, охлаждаются и при этом образуются устойчивые туманы.

Число дней с туманом в разных районах неодинаково и чаще всего они возникают там, где имеются холодные течения или выходы глубинных холодных вод. В Татарском проливе – это льды, движущиеся весной с севера, со стороны Охотоморья; вдоль восточного побережья острова на юг перемещаются стылые воды Восточно-Сахалинского течения, а с северо-запада, от берегов Камчатки и, минуя Курильскую островную дугу, к южным берегам Сахалина направляется холодное течение Ойясио… Сахалин можно с уверенностью назвать туманной страной.

В здешних местах никогда невозможно предугадать: где и насколько долго застигнет тебя туман? Весной, из-за контраста температур между успевшей прогреться почвой, тёплыми потоками воздуха с юга и ещё холодным морем непроглядный туман может появиться будто из-под земли и тотчас исчезнуть, а порой над берегом всплывает лишь узкая ватная полоска тумана и держится так, изредка прерываясь, не одну милю целыми днями…

Тончайшая туманная занавеска не скрывает береговой линии, лишь придаёт ей таинственность, и хоть такой туман и жидок – всё-таки иной раз приходится обходить подозрительные буруны, одерживая бот или судно мористее. А вот когда сквозь туман пробивается солнце, но его самого пока не видно, на душе всегда становится радостно, и уже заранее знаешь: стоит только вырваться из этой лёгкой туманной завесы – и прямо по курсу откроется упёршаяся в море радуга. Вот за тем ближайшим мыском или чередой кекуров, переливаясь с одного конца моря на другой, радуга вдруг так засияет, что на мгновение ослепит своей чистотой, и ты тоже неожиданно почувствуешь в себе сохранившуюся с детства свежесть восприятия, как казалось давно утерянную.

Какие ещё бывают туманы? Этот вопрос может показаться странным для того, кто никогда не был на Дальнем Востоке и живёт где-нибудь на Вологодчине или в Подмосковье. А между тем туманы являют собой значительное различие…

На Сахалине и Курилах туман обычно низовой, он льнёт к холодным дальневосточным водам, будто не желая с ними расставаться, и всегда создаёт какую-то особую дымку, которую на материке и не встретишь. Её тонкой, голубовато-молочной вуалью окутано всё, что тебя окружает у моря на Дальнем Востоке, но это не придаёт морскому пейзажу туманной пасмурности. Туман пронизан изнутри своим особенным светом, отчего воспринимается как нечто живое, словно только что родившееся благодаря морю обыкновенное чудо.

Чистое и белое, чудо это будто спускается с неба как чудесное облако, тогда как выше сияет солнце. Такой туман пронизан светом, он не вызывает удручённости духа и дарит предощущение чего-то радостного.

Благодаря такому туману массивные скалистые берега представляются воздушными, а вода – матово-стеклянной поверхностью, на вид вполне твёрдой, по которой можно ходить, не опасаясь, что провалишься, и постоянно не покидает ощущение, что очутившись между небом и землёй, - ты находишься в каком-то взвешенном состоянии, которое очень приятно.

Парящие чайки возникают из туманной пелены будто японские бумажные журавлики, бездыханно витающие на ветру и тут же исчезая из вида. Как ни странно, в тумане не слышно их привычных жалобных вскрикиваний, стонов, и кажется, чайкам тоже удивительно приятно существовать в этом сыром и неуютном для человека мире, в котором далее двух десятков метров в любом направлении ничего не видно.

Даже лёгкие колебания непроницаемого воздуха в этом тумане начинают дышать в лицо теплом, будто идущим от близкой земли; на самом же деле – за бортом только мрачные отроги скал, источающие непреодолимый ледяной холод. Даже настырные, неопределённого цвета волны теряют свою силу у их подножия, и как будто смирённые такой неприступностью, тоже сердито замыкаются в себе, еле слышно всхлипывая. И ты понимаешь, что призрачное тепло порождено туманной дымкой…

Бывают туманы промозглые и рваные, своими грязными лохмотьями словно цепляющиеся за скалы, с неясными просветами, которые уже не радуют и не несут душе никакой доброй надежды. Эти туманы наиболее часты, по ним моряки и судят о их гибельности, а о рейсе – как надоевшем, порядком вымотавшем все силы…

… Будто утопая в стылом «молоке», судно почти беззвучно идёт вдоль скалистой береговой гряды, и постепенно начинает чудиться, будто весь мир состоит из мокрых неприступных скал, бесконечно простирающихся куда-то кверху, в неведомую высоту, серовато-зелёных волн, лениво хлюпающих под пластиковым бортом, густой туманной пелены, окутавшей собой всё пространство, и необычно молчаливых, будто неживых морских птиц. Всё утонуло в этом безбрежно-промозглом мире тумана и воды, и пробирающая до костей въедливая сырость, кажется, выхолаживает и душу.

Часто туман возле берегов Сахалина напоминает собой чьи-то злые чары… Стоит мёртвый штиль, нет никакой надежды на ветер, который бы разогнал эти зловеще роящиеся клубы тумана, и его непроницаемость почему-то становится жуткой. По крайней мере, так начинаешь воспринимать его влажные, нерасторжимые объятия, что окутывают своей липкой плотью и, кажется, даже не дают дышать.

Вся эта белёсая сыроватая мгла производит впечатление какой-то неприятной неопределённости и держит в ожидании неведомой опасности, которую никак невозможно предотвратить. На ум постоянно идут бесчисленные подводные гряды камней, коими так изобилует западный берег Сахалина. Всё время представляется, что судно внезапно наскочит на них и разобьётся. Недаром моряки не любят туманы, предпочитая им ураганы и шторма. Неизвестность – вот что самое неприятное несут в себе коварные туманы, когда нервы до предела напряжены, все ожидают самого худшего, но ничего не происходит. От туманов можно уберечься только в результате звукового предупреждения, и оттого на особо опасных местах следования судов, как правило – на выдающихся в море мысах, исстари устанавливались колокола…

Случаются ещё туманы тяжёлые, ватные, до предела насыщенные влагой. Стоит попасть в такой туман и побыть в нём некоторое время, как одежда твоя тоже быстро становится влажной. Сквозь эти туманы абсолютно ничего не видно и не слышно, они обнимают весь мир своими ватными объятиями и будто душат. В них мгновенно гаснут любые звуки, и в какой-то момент хочется остановиться и замереть от ощущения, что весь мир пропал, и ты остался один.

Вот и на береговую растительность туманы действуют разрушающе благодаря большому содержанию соли и сырости, отчего высокие деревья почти отсутствуют, кустарники жмутся к земле, бамбук не вырастает выше пояса, да и обыкновенная трава случается не везде, и бывает, как правило, редка и худосочна. Чаще береговая линия представляет из себя облезлые камни, чёрные скалы и голый песок.

А иной раз, на такую неприютную землю опускается обыкновенная мелкая морось, будто сотканная из хмурых туманных останков непогоды… Она висит в воздухе и, кажется, не падает, поддерживаёт в нём туманные очертания прибрежных валунов, обрывистые утёсы, контуры морских птиц, которые уже покинули пространство над берегом, но ощущение их пребывания здесь осталось… Порой даже начинает представляться, что птицы и вовсе не в силах преодолеть этой скопившейся в воздухе влаги, задержались на неопределённое время и не знают, как им поступить дальше. Туман-морось объемлет всё островное пространство, воздух над ним, море и твою душу. Если ты знаешь – зачем находишься здесь, на Краю Света, что хочешь найти для себя и чем сейчас живёшь, такой туман не одолевает тебя безысходностью и мрачным настроением, а наоборот, создаёт присутствие тайны, которую хочется разгадать.

Постоянно думаешь: вот, расступится туманная дымка и взору предстанет то, ради чего ты не побоялся приехать сюда за тысячи километров. Это придаёт всему, что с тобой происходит некое обаяние, и ты веришь, что обретёшь драгоценное знание, которое уже нельзя будет потерять. Знание заключается в умении ценить самое обыденное и неприметное – пасмурную погоду, въедливые туманы, пронизывающий холод под водой, ветер, готовый унести тебя с собой, мерный гул моря, как живое существо переворачивающееся с боку на бок, утомлённо вздыхающее… Всё это учит тебя дорожить любой жизнью, которая не бывает не интересной, если ты не посчитаешь её таковой, и ещё укрепляет веру: следует, не уставая, трудиться душой, обретая в борьбе с самим собой лёгкость воспарения обыкновенной белоснежной чайки, чтобы уже ничто не смогло удержать тебя от радостного полёта.

Туманам присущи разные цвета и оттенки… К примеру, густой туман с преобладающим в нём агатовым нежным переливом, исходящим от усыпанного камнями берега, отчего-то ненавязчиво волнует душу, вызывая незнакомое доселе беспокойство. Что-то неясное тревожит сердце, будит непонятные мысли, даже куда-то зовёт… Скорее всего, влечёт заглянуть за этот туманный цветной занавес, в сам туман, - а что там внутри и за ним? Верится, что и туман, и то, что он скрывает, как и чудесные агаты, тебя не разочарует.

Бывает туман и душистым… В нём вроде бы можно даже купаться, да только об этом не мыслишь, а просто воспринимаешь его как нечто родное, движущееся тихонько на тебя и от тебя. За таким туманом хочется наблюдать, впитывать его дух, быть зачарованным этой клубящейся пахучей завесой, которая скрывает то, что почему-то воспринимается всегда знакомым и близким.

Но попробуй войти в туман и сразу почувствуешь, как он освежил душу. О том, что может быть сокрыто в тумане, забываешь: приятно само прикосновение этого туманного волшебства, его переживание рядом, возможность быть тут, на далёких дальневосточных берегах, делать неспешную морскую работу и чувствовать себя счастливым.

А порой туман такой густой и сочный, что его, кажется, можно резать ломтями. Он всё наплывает с моря, громоздится над узкой песчаной полосой, лезет по скользким камням наверх, к самой вершине, и ты ловишь себя на мысли, что воспринимаешь туман живым существом. Сразу представляется что-то сказочное в нём, а вернее – в том, кто его волшебным образом откуда-то вынимает и льёт без устали на эти дикие берега, острова и море. Что за неведомая исполинская сила движет всем в этом царстве камней, воды и тумана?! Какими неслыханными сюрпризами она ещё располагает?

Собственные догадки тоже наплывают на тебя какими-то необыкновенными туманными клубами, и, затаившись в душе, ровно дремлют, ничего не проясняя. На туманном острове туманными становятся и помыслы, и душевные устремления. Всё незаметно подминает под себя загадочный сахалинский туман, навевая такие же расплывчатые видения и образы. Но трудно оторваться от этой белой густой пелены, и всё время кажется, что оставив – пропустишь что-то очень диковинное, дорогое.

В таком особенном тумане и сам Сахалин возникает перед глазами неким загадочным существом, остров будто парит над обступающей его голубоватой дымкой. Весь он, конечно, не объятен для взгляда, это не какой-нибудь островок, Сахалин – огромный кит, вольготно распростёрший своё могучее тело в юго-западной части Охотского моря. Растворяясь в туманных далях, теряется у горизонта его воображаемая голубоватая спина – вершины многочисленных хребтов, высота которых, издали, кажется одинаковой. Хорошо видна только какая-нибудь часть острова, растянувшегося с юга на север на целых девятьсот сорок восемь километров, отчего кажется, будто кит-остров то погружается в туманную дымку, то всплывает, и ты поражаешься его природной мощи.

Сырой расплывчатый мир сахалинских туманов очаровал мою душу. Правда, сначала он поверг её в необъяснимую растерянность и даже – тоску, но по мере узнавания – наполнял знаниями, силой и поэтикой этих северных вод, которые не могут обходиться без туманов. Туманы – лицо и душа Сахалина, его неотъемлемая замечательная суть, над которой можно гадать бесконечно и быть ей очарованным. Можно читать о туманах, слушать о них рассказы бывалых моряков, смотреть научно-популярные, очень познавательные фильмы, но действительность превосходит все ожидания, поскольку туман – это само море, море романтических тайн, звуков и переживаний, что в мгновение проникают в тебя, и ты сам становишься частью удивительного туманного мира. Так этот мир необъясним и глубок, призрачен и в тоже время реален, он – бескрайний морской парус, что, отражая в себе и воду, и небо, и воздух, движет нашими мечтами.

Туман, туман… Как не хватает его мне, оказывается, сейчас, когда я пишу эти строки и уже давно не ощущаю на себе его липучее, именно по сахалински промозглое прикосновение, со временем оборачивающееся чем-то необыкновенно приятным. Приятны и воспоминания о сахалинском тумане, и сам туман, и то, что его порождает. Приятно просто жить, радоваться возможности бывать в таких удивительных местах и видеть то, чего никогда не увидишь, если не приложишь к этому достаточно душевных усилий.

Сложно объяснить это туманное ощущение, когда всё в твоём восприятии острова, вроде бы, сопряжено с его природной неустроенностью, а между тем она тебе приятна! Виною тому – и сырая туманная погода, не прекращающаяся порой в течение всей весны и большей части лета, и суровый серовато-дымчатый пейзаж, в котором не на чем заострить внимание, и постоянный ветер, перемежающийся с нудно моросящим дождём, и какая-то присущая этому удалённому от людей краю угнетающая тоска, когда хочется синего неба и солнца, но они не показываются, и начинаешь думать, будто солнечный свет здесь уже никогда не появится. Трудно оставаться невозмутимым, если подолгу окружают голые камни и сопки, угрюмые берега и утёсы, за которыми прячется нескончаемая туманная пелена, а всё-равно что-то неуловимое ненавязчиво ублажает твоё сердце, и ты не сразу почувствуешь в себе это благостное настроение, поначалу поддаваясь лишь неустроенности сахалинской погоды. И всё-таки тебя не может не коснуться обаяние этих мест, несмотря на то, что туман часто сменяет лишь пасмурная погода и дождь.

Изредка туман будто замирает, даже затаивается, и тогда над островом устанавливаются мягкие, проникновенные дни, в которые хоть ничего и не видно перед собой более чем на дюжину метров, но всегда чудится нечто завораживающее. Звук в таком насыщенном влагой воздухе будто повисает, украдкой обволакивает предметы, но не вязнет. Шорох еле накатывающегося прибоя слышится отчётливо, шаги на прибрежных камнях разносятся на удивление громко. И тебя вдруг начинает забавлять такое пребывание в тумане, причём, он совершенно непохож на то, что ты уже узнал о нём благодаря лесу, у себя на Урале, и ты незаметно проникаешься любовью к тому, что сейчас вокруг происходит.

Туман, кажется, даже вступает с тобой в игру, пытается тебя расшевелить, если видит, что ты замкнулся, и ненавязчиво подводит к какому-нибудь открытию. Может быть это сиреневато-дымчатый красивый камень в форме яйца, по раскраске напоминающий пасхальное, подвернувшийся под ногу, а может – маленький дикий пляж, о котором ты не подозревал и, конечно, не ждал с ним встречи, но он неожиданно появился в окружении чёрных скал и удивил своей потаённостью вместе с затейливой береговой линией. Временами же туман становится такой рельефный и густой, что его можно принять за скалистый берег…

А бывает, даже сквозь очень густой туман начинает проглядывать солнце, но ты это замечаешь не сразу. Туман потихоньку наполняется светом, звуки в нём становятся ещё более отчётливыми и уже угадываются невидимые ранее очертания береговой линии и скалистых уступов. Прибойная полоса окрашивается нежно-кремовыми разводами, над голубовато-молочной водой роится лёгкая розовая дымка, и камни у самой воды радужно переливаются. И вдруг – словно раскрывается театральный занавес, и всё вокруг обретает своё лицо… Но как было хорошо, когда туман ещё не рассеялся, а неведомый морской пейзаж оставался сокрытым!

То, что туман обычно скрывает, - всегда занимает своей таинственностью. Ведь загадки диких дальневосточных берегов неисчерпаемы. Что-то, думаешь, откроется на сей раз за этим мутновато-белёсым загадочным пологом?

Случается, что так ничего и не открывается: туман стоит несколько дней кряду, даже – неделями. Вокруг – туманное море, к липковатой сырости которого просто привыкаешь. Туман не покидает тебя ни утром, ни вечером, ни ночью, и ты уже забываешь, что ещё совсем недавно хотел отправиться по этому необъятному и таинственному миру за замечательными открытиями.

И всё-таки ни одно самое красочное описание не передаст живое восприятие дальневосточного тумана и морского воздуха. Туман действует успокаивающе на человека, который по собственной воле оказался в этих недружелюбных на вид местах. Всё здесь, на Краю Света, устроено по-другому, ни как на материке, но ощущение дискомфорта это не вызывает. Чаще мне приходилось испытывать чувство неловкости в городской обстановке, среди людей; в бескрайнем же царстве воды, подёрнутом густым туманом, там, где из него выплывают неведомые острова, я себя чужестранцем не воспринимаю, и только переживаю тихий восторг единения со всем, что окружает.

Ты и морское пространство – одно целое, гигантское море вместе с бесконечными скалистыми утёсами и туманами не давлеет над тобой, не взирает сверху вниз, а приглашает войти в свою неподражаемую по глубине и чистоте обитель. Более того, море какое-то время еле слышно всплескивает у твоих ног, будто ластится, и ты не должен пропускать оказанного им тебе внимания. В такой проникновенной обстановке лучше всего оставаться самим собой, впитывать окружающую действительность до последней капли и благодарить море за его красоту и силу, а туманы – за их непредсказуемость и тайну.

Но рано или поздно наступает момент, когда однообразие тумана над морем может порядком наскучить, стать даже убийственным, но вот вдруг услышишь, как протяжно и ненавязчиво постанывают где-то морские птицы – качурки, будто управляющие в открытом море судном, и настроение сразу меняется. Море опять представляется необъятной доброй чашей, а туман – обыкновенным чудом, находясь в котором угадываешь Божественное присутствие.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   22


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница