Книга 2 «море моё» Оглавление



страница8/22
Дата27.08.2015
Размер4,63 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22

ГЛАВА СЕДЬМАЯ «ОДИНОКИЕ УТЁСЫ»


Так уж сложилось, что одинокие утёсы или мысы на Дальнем Востоке – это всегда негостеприимные и пустынные скалы. А между мысами прячутся бухты, заметные только с моря. Чаще всего отстоящие друг от друга на километры, мысы всё же соединяются вогнутой в линию берега отвесной скалистой стеной, отчётливо отображающей пласты давно минувших геологических эпох. Когда прилив или штормовой прибой окатывают холодной пеной эту неприступную стену, она преображается и из невыразительной, бесцветной превращается в живую, будто придя в себя, вспоминая свою глубокую древность. Именно эти слои, обычно скрытые от глаз и составляющие суть скалы, и придают её очертаниям недостающее своеобразие.

Изредка, в местах соприкосновения разных эпох наружу выступают зазубренные карнизы, которые по цвету подстать своему слою. Там впору уместиться только морским птицам и они непременно рассаживаются по этим каменным полкам, чуть ли не прижавшись к друг другу. Чаще всего ими почему-то оказываются вездесущие кайры и неловкие бакланы. Выпятив вперёд грязновато-коричневые и пепельные грудки, в них между тем нет никакой горделивости, и они просто замирают так в отрешённых позах, кажется, ничего не замечая. Сверху донизу скала испещрена подтёками их белёсого помёта, и весь этот зачарованный покой нарушается лишь сиплыми завываниями ветра, да шумом прибоя. Неприступные каменные громады открыто противостоят могучему океану, который так же открыт в своём бесконечном противодействии любой преграде, возникающей на его пути…

Море веками пыталось овладеть сушей и это не могло не отразиться на ней. Именно на границе моря и суши возникает её совершенно своеобразный рельеф: то это огромные наносные террасы, то исключительно причудливый рисунок береговой линии, образующей заливы, и только мысы остаются непоколебимы под натиском метущихся морских валов, сохраняя неизменную непреклонность.

Отчуждение и одиночество отдельных утёсов, выдающихся далеко в море, хотя они и являются продолжением берега, остающегося в сравнении с мысом непримечательным, порой оказывается слишком очевидным. Так берег, обычно более приземистый в отличие от самого мыса, безнадёжно пропадает в туманной дымке, ползущей над береговой полосой. Утёсы, как военные корабли, отчаянно устремлены в морскую неизвестность: ничто их, кажется, не удерживает, но всё равно чего-то им в последний момент не хватает, чтобы окончательно оторваться от земли. Они и стремятся в манящую неизвестность, и в последний момент будто задумываются: а всё ли они должным образом исполнили на границе воды и суши? Что-то как будто позабыли, вспоминают, вспомнить не могут и потому остаются недвижимы. Но уважение своей целеустремлённостью всё-таки вызывают и не дают сидеть без дела, - словом, зовут за собой, между тем, оставаясь на месте. И при этом каждый утёс живёт на свой лад.

Так воспринимаются утёсы с моря, но другое впечатление возникает, если наблюдаешь за ними, когда идёшь по береговой полосе, мучительно преодолевая нескончаемые расстояния между ними, а они всё не кончаются. На смену одному, - огромному, замкнувшемуся в себе, вскоре появляется другой великан, ещё более угрюмый и таинственный, а за ним из туманной пелены выступает третий… Идёшь и всё думаешь: откроется ли за очередным скалистым массивом нечто, способное принести долгожданное отдохновение, а может быть тебя ожидает там встреча с чем-то неизведанным? Как бы то ни было, но думы эти помогают преодолеть нелёгкий путь.

Тяжело, но интересно преодолевать расстояние между мысами, и при этом не находишь слов, чтобы передать плавные очертания бухт, сменяющих одна другую. Вроде бы и схожие между собой, но чем-то неуловимым отличаются. Каждая бухта отделяется от другой далеко выдающимся в море высоким утёсом, который тоже имеет свой характер.

Все морские мысы, вышедшие из-под искуснейшей руки природы, на первый взгляд почти всегда воспринимаются одинаково. Неудивительно, что иногда они страшат людей. На деле же скалистые чудовища не страшны, и удручают только своим обречённым на неподвижность существованием.

Появившись благодаря вулканическому извержению и представляющие собой языки расплавленного камня, одновременно устремившиеся к воде, мысы, по-видимому, так же в одно время когда-то и застыли. Их замершие обличья по большей части величественны и непреклонны, порой – угрожающи, но никогда эти грубые с виду, безжизненные каменные глыбы не вызывают равнодушия.

Повторяющаяся торжественность этих вздыбившихся над морем каменных изваяний не утомляет, и хочется поскорее увидеть или угадать – каким будет следующий мыс, потому что он всегда несёт в себе нечто новое. Обычно подобная игра воображения вместе с ожиданием отвлекают от однообразной утомительной ходьбы по осклизлой гальке…

Когда долго идёшь по нескончаемому скалистому берегу, то он неминуемо начинает казаться невыразительным и способен вызвать самые тоскливые ощущения, даже если ты не можешь обойтись в своей жизни без этих серых скал, густых туманов и одичалого завывания ветра в глубоких расщелинах. Но при кажущейся схожести во всех этих монолитных горных породах, застывших так десятки, а может быть и сотни тысяч лет назад, угадывается не только чья-то гигантская суровая воля, но и поразительное своеобразие. Каждый мыс – словно занавес, скрывающий от тебя очередную долгожданную надежду увидеть что-то удивительное. Идёшь километр, другой, и начинает казаться, что вот за этим угрюмым и неприступным мысом откроется наконец нечто такое, что поразит внимание. Но нет – это опять угрюмый, неприступный и какой-то бесцветный в своей извечной окаменелости мыс, скрывающий за собой бесконечную цепочку точно таких же бесцветных и уже порядком надоевших.

Порой скалы так угрюмы, что приходит мысль, будто в них способен заскучать сам дъявол. Редки здесь даже отчаянные вскрикиванья чаек или вопль одиноко сидящего на прибрежной скале баклана. Неизвестно откуда вдруг налетят тучей раздосадованные чем-то пернатые, с истошным клёкотом облепят верхушку молчаливого утёса и метят серыми кляксами его шероховатые бока, а внизу им вторит прибой. Массивные волны бьются в незыблемую скалу, их солёные как слёзы брызги летят вверх, до самых птиц, и кажется, будто морские валы тоже несут неприступным каменным отрогам мрачные слова угрозы.

Внимая этой немыслимой мелодии, и сам проникаешься какой-то неприступной твёрдостью. Взмывая над твоей головой, стаи кричащих птиц уже не кажутся ужасными, без дела орущими, и взмахивания их упругих крыльев воспринимаются как жизнеутверждающие. Заслоняющая свет серая туманная пелена расступается, незаметно привнося во всё успокоенность и мягкость. Вот когда захочется тебе взобраться на один из этих утёсов, что само по себе покажется достойным занятием, к тому же – с него можно обозреть прилегающие окрестности.

Утёс поднимается вверх на десятки метров от поверхности моря подобно какому-то сказочному собору. Такое в нём чувствуется напряжённое внутреннее содержание. Видимый на расстоянии многих миль, утёс, несомненно, вносит свою неукоснительную лепту в нескончаемый скалистый пейзаж, и атмосфера таинственности, витающая над этими пустынными берегами, только усиливается благодаря одинокому морскому утёсу.

Если утёс выдаётся далеко в море, то издалека, подёрнутый туманной завесой, он напоминает нос флагманского корабля, гордо устремившегося с рейда в очередное героическое странствие. Иногда же, освещённый редким солнцем, пробивающимся сквозь насыщенную влагой пелену, одинокий мыс воспринимается величественной грот-мачтой, увешанной разноцветными парусами. Паруса наполнены ветром, напряжены, и парусник вот-вот тронется, выйдет из тумана на чистую воду и засверкает во всей своей красе. Так и плывёт неслышно, подёрнутый золотисто-голубоватой дымкой, но подойдёшь поближе – и призрачный корвет тотчас превращается в обычную серую скалу. Значительное - видится на расстоянии…

Отвесные стены некоторых скалистых мысов во многих местах бывают рассечены от вершины до поверхности моря прямыми трещинами, порой очень широкими, напоминающими гигантский каменный гребень. Иные мысы стоят одинокими гладкими утёсами, кажется, навеки задремавшими, а иногда встречаются такие устремлённые, острые, что не покидает ощущение: они вот-вот рванутся в открытое море и ничто их не удержит.

Облик отдельных мысов слагают чёрные, красные, серые, желтовато-коричневые и белые пласты, которые перерезают скалы вдоль и поперёк, но все эти краски имеют несколько приглушённый оттенок, и лишь море, вспучивая неутомимые валы, освежает скалы своей прозрачно-зелёной, чистой влагой. Зеленоватыми становятся и тучи, подсвеченные снизу водой, которые, кажется, умышленно уцепились за верхушки стометровых скалистых глыб, не желая их миновать. И тогда безмолвие этих каменных нагромождений почему-то не давит, а только скрывает их неизведанные думы и таинственные желания. Глядя на парящих в вышине чаек - в очередной раз жалеешь, что не умеешь летать, не можешь вознестись над этими геологическими эпохами, не в силах постичь могущество камня, солёное дыхание моря, едкий запах мокрого песка и морской травы…

Но зато ты можешь бывать в этих местах, видеть всё и сопереживать происходящему вокруг, стремиться больше узнать и разобраться во многих вещах, научиться не останавливаться на достигнутом и идти в изучении жизни дальше, до конца осуществляя задуманное. Ты в состоянии преодолеть любые трудности, чтобы познакомиться с удивительным миром дальневосточной природы, в том числе – и с одинокими утёсами, всей своей завораживающей монолитностью устремившими внимание к безбрежности океана. Но иногда мысы, позабыв о море, замыкаются в себе, будто наслаждаясь собственной необычностью и красотой…

Взять хотя бы остров Кунашир, с охотоморской стороны, где обращает на себя внимание результат изумительного мастерства природы – скалистый утёс шестиугольной формы, мыс Столбчатый… Излившаяся порода – кварцевый андезит, при застывании образовала здесь узкие шестигранные столбы около 20 сантиметров в поперечнике. Столбы эти составляют сплошной массивный выступ, омываемый волнами моря, и поднимаются высокой стеной. Что-то наподобие гигантского природного органа, на котором морской ветер выдувает замысловатые природные мелодии.

Столбы слегка наклонены друг к другу в верхней части, веерообразно расходясь к основанию. У подножия столбчатой стены лежат в беспорядке, подобно ровно отпиленным дровам, отшлифованные бруски светло-серого цвета. Морские волны выравняли эту вымощенную каменными кусками платформу, и попав на неё, ты невольно начинаешь ощущать себя в громадном органном зале, изваянном земными недрами и морем.

Мыс Жонкиер, названный так Лаперузом в честь одного из участников его экспедиции, - уже нечто совсем иное… Расположенный на западном побережье острова Сахалин, высокий и обрывистый, он образован северо-западным склоном горы высотой около двухсот метров, со стороны напоминает громадное доисторическое животное, которое задремало, опустив голову в воды Татарского пролива, но не покидает ощущение, что туловище его с высоким горбом готово в любой момент двинуться, чудовище встанет во весь рост и море расступится перед его невероятной мощью… Смотришь зачарованно - и не в силах поверить, что всё это только игра твоего воображения, так правдоподобно природа образует изваяния из камня…

А вот на северо-восточной оконечности курильского острова Итуруп взгромоздился над морем красавец-мыс Илья-Муромец, восстав из морских глубин непобедимым богатырём во имя неведомого для него самого подвига. Он стоит на страже покоя земли у Края Света непоколебимо, готовый, если понадобится, низвергнуться опять в океанские глубины… Так бы и человеку: стоять за кого или за что-то горою, несгибаемым морским утёсом, несмотря ни на что защищать, утверждая: надейся на меня, что на каменную гору или, вернее, непоколебимый морской утёс, потому как если гора только мышь родила, то утёс у моря рождает в человеке уверенность в собственных силах, твёрдость в принятии решений и понимание, что не за дальними мысами лежит счастье, а в тебе самом, если ты крепок как скала, безропотно выдерживающий нескончаемый натиск морских волн, олицетворяющих собой жизненные невзгоды и несправедливость.

«Пусть бес качает горами, только не нами, моряками», - может смело заявить любой, кто хотя бы однажды сходил в море, высаживался на диких островах у одиноких мысов, любовался их неповторимой красотой и силой. И, может быть, даже преодолевал нескончаемые километры от одного гордо выступающего в море мыса к другому, невольно заглядываясь на их величественную и непостижимую стать. Именно для них, не равнодушных к собственным возможностям людям, связавшим свою судьбу с морем, угрюмое молчание этих неприступных утёсов никогда не будет казаться беззвучным. Сквозь тишину древних, застывших отложений они всегда уловят еле приметную музыку горделивого таинственного камня, какой-то и печальный и жизнеутверждающий напев, напоминающий дыхание времени в бесконечном вселенском пространстве, у скалистых берегов Великого океана, в который первыми глядятся одинокие и загадочные утёсы…


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница