Исследование выполнено при финансовой поддержке ргнф в рамках научно-исследовательского проекта ргнф



страница5/17
Дата25.06.2015
Размер2,96 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Некоторые информантки могут разграничивать заговоры, молитвы и наговоры, отводя им разную роль в процессе лечения. Например, Чернышева Н. А. (с. Нижняя Тавда) разграничивает заговоры и наговоры: «Есть заговоры, есть наговор просто на воду. Они по-разному» (слова сообщить отказалась). Лескова М. М. (г. Ялуторовск) отмечает: «Заговор – это когда лечишь или узнаешь, что у нее – сглаз, колдовство заговорами наделано. Когда отливаешь на воске – молитвы».

Лексема «заговОр» в речи Рогулиной М. М. (д. Большая Крутая) относится только к тексту, применяемому для лечения от ячменя; молитвами информантка называет слова, которыми лечит все остальные болезни.

Ермохина Н. С. (с. Покровское) лечебные тексты, которыми она обладает, называет молитвами и заговорами: «Я лечу только молитвами. От чего я – я лечу только детей особенно вот испуг, уроки вот эти вот, зубы заговаривать, заговОрами я лечу. Я ничем не лечу, ни травами, ничем. Я только словами лечу». Как видим из ее речи, лексема «заговОр» имеет отношение только к определенному виду текстов – к заговорам от зубов, а лексема «молитва» покрывает все остальные лечебные тексты (научил дедушка – «дедушка дак учителем работал, учителем работал по молитвам, преподавателем молитвов был дедушка»).

О том, что номинация «заговор» в некоторых случаях неорганично входит в обиход знахарей, может свидетельствовать ее грамматически неправильное словоупотребление, например, в речи Борисенко А. Е. (с. Бутусово): «Ну, я заговор даже не знаю, от кого я их научилася» (ед. ч. вместо мн. ч.). Сама Августа Егоровна далее отмечает: «Слова, которыми лечат, – молитвы. Только молитва». Коми-зырянка Мишарина Р. Д. (с. Ивановка) не видит разницы между данными номинациями:

(?) А слова, которыми вы лечите. Как вы называете? Заговор, молитва, наговор?

(!) Да, связано с молитвой оно.

(?) А как вы называете?

(!) ЗаговОр я называю.

В то же время в беседе она употребляет только лексему «наговор».

Синонимичны номинации «заговор» и «молитва» в речи чувашки Дмитриевой К. В. (с. Ярково):

(?) А вы лечите словами, заговорами?

(!) Заговорами я лечу... И молитвой я лечу… А так-то заговоры – это молитвы».

Среди всех обозначений лечебных текстов преобладает лексема «молитва», причем во многих случаях в речи знахаря она является монономинацией. Она встречается в речи разных групп знахарей – разных по возрасту, уровню образования, этнической и религиозной принадлежности, месту жительства.

Например, Харланова Ф. И. (с. Омутинское) лечит «Божьими молитвами»: «Там много молитв есть. Сначала обращаемся к небесному Отцу: «Отче наш», «Пресвятая Богородица», потом «Символ веры», «Воскресная». Там уже по ходу другая молитва, что надо ей излечивать». Снегирева А. И. (с. Памятное) отмечает: «Как бабушка научила, то я и знаю. Это Божьи молитвы. А заговоры я никакие не знаю, я только знаю Божьи молитвы». Коми-зырянка Ганова З. Т. (с. Ивановка) говорит: «Конечно, говорили. Как без молитвы? С молитвами». Казашка Бейсенова К. (д. Мезенка) лечит молитвами из Корана: «Вот молитва Анхам от головы читается».

Несомненно религиозное влияние в выборе некоторыми информантами номинации «молитва» для текстов, которыми они оперируют в ходе лечебного процесса. Многими информантами эта религиозная составляющая заговорной традиции вполне четко отрефлексирована. Романенко М. И. (с. Сладково) аргументирует выбор номинации «молитва» так: «Я все прошу Бога». Кугаевская Г. П. (с. Байкалово), уподобляя заговоры и обереги молитве, объясняет это следующим образом: «Потому что ... обязательно мы должны крест наложить в конце хотя бы или ... сразу, допустим».

Ермохина Н. С. (с. Покровское) полагает, что слова, которые она произносит во время лечения, – церковные молитвы:

(?) А эти молитвы церковные?

(!) Церковные, обязательно церковные. Раньше были церковные как молитвенники были у дедушки. Ну, вот сейчас читают молитвы в церкви ли где – они не совпадают. У них только совпадает «Аминь. Аминь. Аминь». Больше ниче не совпадает.

Таким образом, Ермохина Н. С. не разграничивает лечебные тексты и церковные молитвы (разные по содержанию, даже исходя из ее наблюдений; нам она данные тексты не рассказала).

Наконец среди частотных номинаций лечебных текстов можно назвать группу слов, производных от глагола «говорить» – «наговор» («нАговор», «наговОр») и единичные «наговорка» (наговорка от зубов – в речи чувашки Дмитриевой К. В, с. Ярково), «приговор» («приговОр» в речи Гордеевой Е. М., с. Бердюгино), «прИговор» (в речи Перминовой Е. Ф., с. Бердюгино).

Как правило, эти слова в речи наших информантов также выступают в роли синонимов к текстообозначению «молитва». Кулеш М. С. (с. Викулово): «Божественные у меня наговоры. Я с детства приучена к Господу Богу, Божественным молитвам. И молюсь ему, и прошу его, и молитвы есть к ему, наговоры лечебные». Загибалова Л. М. (с. Ярково): «Наговор, молитва – это одно и то же. Все читается с именем Господа». Шаровьева Н. А. (с. Петелино): «Я воду на угли наговариваю, выношу, да всю одёжу перехлопаю да все с наговором, да с молитвой».

Среди единичных номинаций – текстообозначения «статья» (Тенюнина П. Я., с. Бердюжье; Авросимова А. Н., с. Уктуз); «шепоток» (Половодова О. И., с. Байкалово); «заклинание» (Суворова З. К., с. Памятное); «оберёг» (Пульникова Т., д. Плавново), «Оберег» (Кугаевская Г. П., с. Байкалово).

В «Словаре русских народных говоров» номинация «оберег» имеет значение «шептанье, наговор, заговоры, разрушающие или не допускающие вредные чары, злое колдовство. || Обереги, мн. Предохранительные меры от порчи колдунами и нечистой силой» [47, 22]. Если обратиться к данной лексеме в речи Пульниковой Т., то мы увидим, что она отличается от словарной. Информантка называет «оберЁгом» текст «на ночь», который произносят три раза при выключении света. Слова в нем такие: «Царь огонь, царица искра, спи тихо и смирно. Аминь». Таким образом, данный текст призван не допустить в доме пожар с помощью воздействия магической силы слов на «огонь» и «искру». При их характеристике используется прием антропоморфизации – «царь» и «царица». Огонь и искра представлены не как «вредные чары» или «злое колдовство», которые требуется разрушить или не допустить, а, скорее, как силы, которые нужно умилостивить, успокоить, усыпить, усмирить – «спи тихо и смирно». Это значение ближе к дефиниции из «Словаря русских говоров Сибири», где «Оберег» . «заклинание от беды, неудачи» [62, 3].

В речи Кугаевской Г. П. номинация «Оберег» употребляется относительно разных объектов. С одной стороны, есть «молитва-оберег от нервных срывов». В обрядовой части нужно намочить рубашку святой водой и произносить слова:

«Река не плещет, звезда не блещет, луна не качается, раб (имярек) не взъедается, не ворчит, не кричит, руками не махает, душа его отдыхает, злобы не знает, спи, сон, в дверях, в окнах, в стенах, спи тихо, нету лиха и психа. Аминь. Аминь. Аминь».

После произнесения заговора рубашку нужно перекрестить и повесить сушиться, а когда она высохнет – одеть.

В молитве-обереге на урожай слова читаются семь раз в то время, когда «посадишь и начнешь поливать первый раз в огороде», «вот ты поливаешь из лейки, или лук я вот поливаю, и вот надо говорить семь раз»:

«Не столько сажаю, сколько собираю, не 3, а 5, не 10, а 25, замыкаю свои земли на святые замки, на сбережённые ключи. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь. Аминь. Аминь».

В молитве-обереге от воров слова читаются на кошелек, объект обращения – тот, кто потенциально может украсть деньги:

«Крест на мне, крест на стене. Кто мои деньги возьмет, от второго креста умрет. Аминь».

Таким образом, значение номинации «Оберег» (по отношению к перечисленным текстам) соответствует дефиниции из «Словаря русских говоров Сибири» и расходится со «Словарем русских народных говоров».

Единичная номинация «шепоток» отражает в своей семантике и сам текст, и способ его произношения. Половодова О. И. (с. Байкалово), называющая лечебные тексты «шепоток», отмечает способ их произнесения: «Она [знахарка. – Е. Е.] как говорит не сильно громко и не совсем уж тихо. Но в это время, на кого она говорит, должен молчать обязательно, не разговаривать. Спокойно». Многие наши информанты подчеркивали, что слова лечебных текстов произносятся не громко, а именно шепотом. Бокарева С. А. (с. Сладково): «Молитву-то читаешь не вслух, а шепотом». Кугаевская Г. П. (с. Байкалово): «Читают и шепотом. Читать надо именно спокойно, как будто сама для себя читаешь. Никак не кричать, не громко. Спокойненько, тихонечко. Вполголоса, чтоб никто не мешал, обязательно была тишина. Чтоб горела или лампадка, или свечка, обязательно иконки чтоб были. Чтоб никто не мешал».

При произнесении лечебных текстов сила голоса у той или иной знахарки может быть разная. Тексты могут произноситься вслух. Например, вслух читает Пташкина Н. Н. (д. Тюнево) с той цель, «чтобы уверился сам больной». Тексты могут произноситься шепотом, как у Половодовой О. И., Кугаевской Г. П., Бокаревой С. А. Шепотом читает также чувашка Дмитриева К. В. (с. Ярково), причем, как отмечает информантка, если она забывает какое-то слово, то произносит текст снова, так как «тогда не вылечивается. Надо полностью, с умом надо». Тексты могут произноситься «про себя», как в практике Суворовой З. К. (с. Памятное): «Тихонько, про себя даже. Тихонечко читать надо, это не вслух читать надо». Сосновцева А. И. (с. Петелино) читает наговоры «в уме», при произнесении слов задействованы губы – «губами-то шепчу потихоньку».

Самим способом произнесения заговорных текстов бабушка психологически настраивает пациента на внутреннее спокойствие, гипнотизируя его, вводя тем самым в измененное состояние сознания [48]. Например, произнесенные шепотом слова действуют магически: «Да, я шепотом читаю. Чтобы никто не мешал, никого не было коло меня, только сидел один ребенок. Оне никогда у меня не ревут. Оне вот придут, закатываются, ревут, посажу, и все, оне сидят. Сбрызну их, они сразу сядут и сидят коло меня. Они почему-то сразу ко мне идут» (Ермохина Н. С., с. Покровское). В целом же в заговорно-магическом действе «текст может использоваться как вспомогательное средство в нескольких вариантах: шептания (основное воздействие семантического поля оказывается на заклинателя), проговаривания или прошептывания с особым сочетанием дыхания (семантическое воздействие оказывается на подсознание оператора – при крайне редком голосовом звучании и на перципиента – плюс психофизическое воздействие на оператора), а также мысленного воспроизведения» [48, 1, с. 254]. Данные аспекты произнесения заговорных текстов в западносибирской традиции, к сожалению, пока не изучены.

Название лечебных текстов в речи целителей может подвергаться табуированию. Например, Савченко Л. К. (с. Нижняя Тавда) рассказывает, как она училась от бабушки искусству врачевания (слова, заменяющие обозначения лечебных текстов или места или фиксации, в тексте выделены курсивом): «Молитвами меня научила бабушка. Она говорит: “Тебе можно. Ты раз самая старшая в семье, вот, я тебя научу”. И вот мы сначала написали на бумажку с одной женщиной, а потом у меня муж сказал: “Ты колдунья, ты колдуешь”. Взял, порвал все эти [бумажки. – Е. Е.] у меня. Ну, я потом давай в уме… это все запоминала. И все». Зачастую бабушки просто говорят «это от рожи», «это от грыжи», «от испуга» без названия текста, который затем сообщают. Так говорит Кутырева Р. Д. (д. Кутырева):

(?) А сами вот эти слова вы как называете? Молитва? Заговор?

(!) Я зову «от уроков», «от испугу».

Некоторые информанты обозначают лечебные тексты как «слова»: «И, значит, когда потрешь эти все бородавки и, значит, закопать в землю половинку эту [яблока, которой тер бородавки. – Е. Е.], которой терла, где никто не ходит, тако место в огороде, в уголочке, чтоб там никто не наступал, не ходил, закопать это яблочко, ну, и со словами, значит...» (Кугаевская Г. П., с. Байкалово).

Романенко М. И. (с. Сладково), после нашей с ней беседы, заключила: «Вот все мои песни такие. Больше я ниче сказать не могу. Врать я не умею, болтать я тоже не хочу, зачем лишнее наговаривать».

Здесь можно увидеть элемент сакральности древней врачевательной традиции, которую старались утаивать от посторонних, не бросать слов на ветер для сохранения своих сил, не растрачивать энергию. Например, Маслова А. Н. (с. Ивановка), отказавшаяся сообщить тексты заговоров (кроме заговора на остановку крови), определила причину этого так:

(?) Слова, которыми вы лечите, нельзя говорить?

(!) Не, нельзя.

(?) Почему?

(!) Ну, а зачем на ветер их бросать?


Итак, материалы наших исследований показывают, что западносибирская система номинаций, применяемых по отношению к людям, которые лечат, и лечебным текстам, своеобразна. В ней находят отражение общепринятые обозначения, зафиксированные в словарях. В то же время можно констатировать, что в Тюменском крае сложился свой особый лексикон, постепенно трансформирующийся во времени и пространстве.

Глава 3. Лексические особенности обозначения процесса лечения

в народной медицине

В процессе бытования сибирской народной медицины к началу XXI в. сформировался особый пласт глагольных лексем, обозначающих процесс лечения. Эти специальные лексемы составляют сакральный дискурс западносибирской медицины. Речь знахаря конденсирует в себе уникальное живое «вещество» языка, определяющее в конечном итоге богатство и разносторонность «западносибирско-тюменского» словаря русских, украинцев, белорусов, чувашей, татар, казахов, коми-зырян, литовцев и других этносов, проживающих на данной территории.

Вместе с тем номинации лечебного процесса, т. е. словесные обозначения особых действий знахаря, трансформируются с течением времени: одни обозначения уходят, другие попадают в разряд единичных, третьи меняются на «более понятные», «современные». Например, информантка Маслова А. Н. (с. Ивановка) лечит «кодированием». Этому способу лечения она научилась в деревне Веселая Грива (Нижнетавдинский р-н) у знахаря Василия Буланова, у которого переняла и другие лекарские знания. Он употреблял слова «наложить вето, запрет». Как пояснила Анна Николаевна, слово «кодирование» она выбрала для того, чтобы нам было понятно, что она имеет в виду:

(!) Тогда не говорили «кодирование», это сейчас говорят. А тогда говорили «наложить вето», «запрет».

(?) И этот дедушка говорил «вето», «запрет»?

(!) Да, вето, запрет, чтобы никто никогда не вкрался. Это сейчас набирают код, там, говорят… Ну, раз вам боле понятно…

Обратимся к словарям для уточнения лексического значения данных слов. Как отмечается в «Словаре современного русского литературного языка», первые она зафиксирована в «Энциклопедическом лексиконе» от 1837 г. (издание Плюшара, 1835–1841) и «Словаре русского языка» от 1891 г. (сост. Вторым отд. Акад. наук, изд. 1891–1920) [64, 1–2]. Лексема «вето» отсутствует в «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля (1-е издание вышло в 1863–1866 гг.) [57, 1]. В «Словаре современного русского литературного языка» слово «вето» имеет два значения: «1. В государственном и международном праве – запрет, налагаемый на какое-л. решение уполномоченным на то органом или лицом. 2. О запрещении чего-л.». В словаре приведена этимология слово «вето», которое заимствовано русским языком из латинского, где veto – «запрещаю». В современном русском лексиконе есть устойчивое выражение «наложить в е т о на что-л.» [64, 2]. Это выражение использовал, по словам А. Н. Масловой, дед Василий для обозначения процесса защиты пациента от негативного влияния, сглаза, порчи. В «Словаре русских народных говоров» слова «вето» нет, как нет сочетания «наложить вето». Одно из значений слова «наложить» в Словаре трактуется через синоним «назначить», есть идиома «наложить благословеньице. Благословить» [63, 20].

Исходя из действий, осуществляемых Масловой А. Н. при кодировании, наложении вета, запрета, авторское определение (АО) семантики этого ритуала в медицинском дискурсе будет следующей («кодировать», «наложить вето», «наложить запрет», «сделать запрет» – синонимы; качестве основного мы выбираем устойчивое сочетание «наложить вето»):

[АО] Вето а Наложить вето – процесс лечения, заключающийся в подборе оператором другого имени для перципиента с целью «переноса» негативной энергии, сглаза с его имени на «слово-подлог» и запрета «трогать» «черным силам» перципиента, приносить ему вред. – Вот вы Анжела. Я же не могу запомнить всех, и чтобы самой не помнить, чтобы не навредить вам, я подбираю первое попавшее слово. И делаю на нем запрет. Вот ее зовут Анжела. Я подберу близко к ее имени. Что она не Анжела имя, а пусть Жанна. И все невзгоды, все, что было, все будет переходить на Жанну. Не трогай Анжелу. Ялуторовский р-н, с. Ивановка.


Какова «предыстория» выражений «наложить вето», «наложить запрет», «делать запрет»? Мы знаем, что свои знания Василий Буланов передал Анне Масловой «тридцать лет тому назад», когда лекарю было «за шестьдесят», а он, в свою очередь, унаследовал их по кровной линии, от матери, Марфы. Цепочка памяти тянется в конец девятнадцатого века. Какова дальнейшая судьба этих слов? Возможно, при передаче знаний молодому поколению (например, своим дочерям) Анна Николаевна будет оперировать только лексемой «кодировать», а номинации «наложить вето», «наложить запрет» она использовать не станет, и они забудутся, выйдут из употребления. В связи с этим особую актуальность представляется фиксирование лексем, обозначающих процесс лечения, в словарях.


С целью закрепления и сохранения существующей западносибирской традиции знахарских номинаций мы из интервью информантов методом сплошной выборки извлекли названия лечебного процесса с ближайшим контекстом, из которого было бы ясно значение той или иной лексемы. Мы объединили их в лексико-семантические группы (ЛСГ) или, если номинации единичные, представили их в виде отдельных лексем (например, «покухтарить»), а также видовых пар (например, «снимать» / «снять»). В ЛСГ мы выделили ядерную лексему (выделена курсивом) и лексемы периферийные (через черту даны видовые варианты).

Выделенные нами группы, с нашей точки зрения, можно классифицировать по двум релевантным для данных глаголов основаниям – во-первых, по группам болезней, во-вторых, по участию в лечебном ритуале слова (вербальный аспект) и действия (невербальный, акциональный аспект).

По группам болезней глаголы делятся на обозначающие, с одной стороны, все заболевания и заболевания разных групп, с другой стороны, отдельные заболевания и заболевания одной группы.


Глаголы, обозначающие процесс лечения, по группам болезней

I . Все заболевания и заболевания разных групп

А). Все заболевания:

«врачаться»;«говорить» / «сказать», «приговорить» / «приговаривать», «переговаривать», «проговорить», «наговорить», «наговаривать», «наговариваться»; «делать»/ «сделать», «делаться», «поделать», «наделать»; «заговаривать» / «заговорить», «позаговаривать»; «заниматься»; «ладить», «налаживать» / «наладить», «поладить»; «лечить», «полечить», «излечивать»; «покУхтарить»; «причитать»; «работать»; «творить»; «читать», «читаться», «прочитать», «начитать»; «шептать», «нашептать», «нашаптывать», «пошептать».

Б). Заболевания разных групп:

«обводить»; «прикалывать»; «сводить»; «чертить» / «начертить» «зачерчивать», «почертить», «очерчивать», «очерчиваться».

II . Отдельные заболевания и заболевания одной группы

Грыжа, сглаз:

«кусать» / «укусить» «закусывать», «прикусывать», «перекусить».

Грыжа:

«грызть», «погрызть», «пригрызать», «пригрызывать», «позагрызать»; «закреплять»; «ставить»; «поворачивать», «вертеть».



Испуг, порча:

«снимать» / «снять».

Испуг:

«выливать», «выливаться» / «вылиться»; «направить».



Ожог:

«притыкать».

Пуп сорван:

«править».

Сглаз, порча:

«кодировать», «наложить вето, запрет»; «катать», «выкатывать».

Тоска, испуг:

«отливать».

Уроки, испуг, сглаз:

«мыть», «умывать» / «умыть», «помыть».


Покажем на примере нескольких слов, как были структурированы глаголы, обозначающие процесс лечения всех заболеваний и заболеваний разных групп.

Например, в первый раздел («Все заболевания и заболевания разных групп») были отнесены глаголы «лечить» и «чертить».

Глагол «лечить» (ЛСГ «полечить», «излечивать») в речи знахарей применяется по отношению ко всем болезням. Пятанова Е. М. (с. Полозаозерье) отмечает: «Я грыжу лечу, от уроков лечу, от испуга, бывает, что приходится лечить. К девяти пришла, полечила».

Глагол «чертить» (ЛСГ «начертить», «зачерчивать», «почертить», «очерчивать», «очерчиваться») обозначает круговое движение или движение в виде креста безымянным пальцем правой руки или предметом в правой руке (громовой стрелой, ножом, мелом, бруском). Перед данным ритуалом или одновременно с ним знахарь произносит слова лечебного текста от конкретной болезни – летучего огня, рожи, ячменя, уроков, грыжи, мастита у коровы. Дмитриева К. В. (с. Ярково) чертит ячмень так: «Ячмень я так же читала. Один раз наговаривай и потом начерчу, конечик ножиком крест положу, потом ячмень высыхает, на глазах не будет. Ячмень так вкруговую по часовой стрелке начерчу». Таким образом, данная глагольная номинация отражает заболевания разных групп: накожные (летучий огонь, рожа), нервные (уроки), глазные (ячмень) и болезни мочеполовых органов (грыжа), а также заболевания животных (мастит).

Во второй раздел («Отдельные заболевания и заболевания одной группы») отнесены, в частности, ЛСГ глаголов «грызть» и «катать».

Так, глагол «грызть» (ЛСГ «погрызть», «пригрызать», «пригрызывать», «позагрызать») в речи наших информантов применяется только к лечению детской грыжи. В лечебном ритуале знахарка захватывает зубами грыжу в местах ее локализации (пуп, мошонка и др.) и с небольшим усилием, слегка грызёт. Медведева Ф. П. (с. Омутинское) так описывает процесс лечения: «”Ты, вобщем, вот так поделай, позагрызай”. Я поделала ему раза два… Просто пуп брать в зубы и грызти. Так вот кусать маленько». По нашим наблюдениям, некоторые знахарки совершают это действо скорее символически, совсем не соприкасаясь зубами.

Глагол «катать» (ЛСГ «выкатывать») обозначает движения руки, в которой находится яйцо, по телу или вокруг тела пациента (соприкасаясь или не соприкасаясь с ним), а также вокруг иконы. Таким способом лечит Бекенева М. К. (с. Сладково), катая яйцо вокруг иконы: «Вот, например, от порчи я читаю, катаю яичко и читаю: “Не я катаю, не я собираю, катает и собирает Матушка Пречистая Пресвятая Богородица…” Так вот яичко каташь и это все приговаривашь…». В дальнейшем, после прочтения молитвы и завершения выкатывания (процесс одновременный) знахарка кидает яйцо, которое собрало из человека все плохое, в печку. Данный способ применяется при лечении нервных заболеваний – порчи, сглаза, т. е. заболеваний одной группы.


По участию в лечебном процессе основных ритуальных компонентов – слова и действия – глаголы делятся на вербальные, акциональные и комплексные (вербально-акциональные).


Глаголы, обозначающие процесс лечения по участию

слова и действия

I . Вербальные

«Говорить» /«сказать», «приговорить» / «приговаривать», «переговаривать», «проговорить», «наговорить», «наговаривать», «наговариваться»; «заговаривать» / «заговорить», «позаговаривать»; «причитать»; «творить»; «читать»ё«читаться», «прочитать», «начитать»; «шептать», «нашептать», «нашаптывать», «пошептать».

II . Акциональные

«Вертеть»; «выливать», «выливаться» / «вылиться»; «грызть», «погрызть», «пригрызать», «пригрызывать», «позагрызать»; «закреплять»; «катать», «выкатывать»; «кусать» / «укусить» «закусывать», «прикусывать», «перекусить»; «мыть», «умывать» / «умыть», «помыть»; «обводить»; «отливать»; «поворачивать»; «править»; «прикалывать»; «притыкать»; «собирать»; «ставить»; «чертить» / «начертить» «зачерчивать», «почертить», «очерчивать», «очерчиваться».

III . Комплексные (вербально-акциональные)

«Врачаться»; «делать» / «сделать», «делаться», «поделать», «наделать»; «закреплять»; «заниматься»; «кодировать»; «ладить», «налаживать» / «наладить», «поладить»; «лечить», «полечить», «излечивать»; «наложить вето, запрет»; «направить»; «покУхтарить»; «работать»; «сводить»; «снимать» / «снять».

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница