Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница15/30
Дата24.06.2015
Размер4.33 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   30

- Конечно, не касается! – Съязвила Томка. – Только чего же мне в жилетку плакалась тогда?!

Приютившая её, ей не ответила.

- Тома, прекрати орать. – Потребовал Городилов. – А то в управление сейчас увезу и по мелкому хулиганству закрою. И жилетки у тебя нет.

- Да, вези хоть куда. – Ответила женщина, не обращая внимания на шутку опера, но уже спокойнее. – Вам бы только посадить человека, а разобраться не хотите.

- Суд разберётся. – Ответил Андрей.

- Как же, он разберётся.

- Ну, в отношении тебя разобрался же. Или ты считаешь, что несправедливый приговор у тебя? Может, ты считаешь, что тебе больше должны дать были? Как Кривошеевой, например, семь лет общего. Так ты скажи, мы исправим эту несправедливость.

- Ни чего я не считаю. И не скажу больше ничего. Не знаю я ничего. – Зеленкова прошла в угол, к своей лавке, легла на неё, демонстративно отвернулась к стене.

- Когда нам надо будет, скажешь. – Строго сказал ей в след Краюшкин, но она ему не ответила. – Ты, кстати, почему в своём доме не живёшь, а тут обитаешь? На отметки-то ходишь? Или опять тебя искать будем?

Тамара не ответила.

- Ладно, пойдём, Андрюха. – Предложил Городилов.

- Пойдём. – Согласился розыскник и посмотрел на Евгена. – Недолюбов, ты здесь остаёшься?

Алкоголик утвердительно кивнул головой, ничего не сказав.

- Вот только попробуй Томку хоть пальцем тронуть. – Ещё раз предупредил опер из «убойного».

- Да, ладно – ладно, не буду. – Пообещал бывший зэк.

- Хорошо подумал? – Уточнил Николай.

- Да, в натуре, начальник. Отвечаю. – Заверил Евген, разводя длинными тонкими руками. – Я же не сявка, в натуре, за свой базар отвечал всегда.

- И всё равно, каждый должен отвечать за свои поступки. Каждый. – Сказала бабка Оля то ли операм, то ли ещё кому-то, а, наверное, всё-таки всем им, когда незваные гости выходили из её избушки. – Женя вот не сказал бы про Бороду, так я сама бы потом пошла бы в милицию и сказала бы. А Томе вы помогите, её дом заняли, пока она сидела, бандиты какие-то, притон там устроили, и не выгонишь их. Участковому жаловались, да без толку. А мать её тоже в свой дом не пускает почему-то. Злая у неё мать.

- Не проси их! Не надо мне их помощи! – Вновь закричала Зеленкова из своего угла. - Они потом в ответ попросят сдать кого-нибудь! Так и подсаживают на крючок, стучать заставляют! Проходили мы уже это!

- А чего? Стучала уже ментам за услуги-то, раз знаешь про то? – Спросил Евген.

- Завали хайло, Женечка! Сам-то кто сегодня им стукнул про Бороду! Кто их сюда притащил, мусоров этих! Сказать правильным мужикам, так они тебя на перо сразу посадят!

- Наблатыкалась, смотрю, на тюрьме-то, тварь, по фене ботаешь! Эх, зря я забожился, что не трону тебя, мразота!

Оперы не стали заострять внимания на спор между двумя бывалыми, поняв, что только ругани больше выйдет, а толку всё равно не будет ни какого, и время будет потрачено на эту ругань и разборки.

Вышли из домика, и пошли по тропинке к машине. Благо луна на тёмном зимнем небе была полной, освещала землю грешную. Морозец к сорока. Снег под ногами скрепит громко. А ведь всего несколько часов назад метель мела. Да, Сибирь.

- Может, наряд сюда вызовем. – Предложил Городилов. – А то поперережут ещё друг друга.

- Мы этот наряд два часа будем ждать, а у нас дел по горло. Перережут и хрен с ними, не жалко, алкашню эту.

- А Бабку Олю эту если? Её-то жалко.

- Коля, отстань от меня. Она сама видит, кого привечает.

- Ну, тогда поехали Бороду брать. – Внёс Городилов новое предложение и уверено добавил. – А то его ещё колоть полночи.

- Почему так решил?

- А потому что он идейный, а таких пока расколешь, сто потов сойдёт.

- Да, какой он идейный? – Усомнился Андрей, сплюнув в сугроб. – Иванова надо на вокзал отвезти, а то негде ему ночевать.

- Тебе виднее, но пока будешь возить, так или Зеленкова, или Евген этот успеют Бороду предупредить, что мы уже знаем всё. – Возразил Николай.

- Думаешь?

- Неважно, что я думаю. Важно, что у нас, даже не у нас, а у тебя единственный шанс появился.

- Ночью с ним работать не имеем права по Закону.

- Ты, Андрей, прикидываешься или всерьёз? Когда нас этот бандитский Закон останавливал? Или ночью правда иная, чем днём?

- Да, понимаю я всё, но запали в душу мне слова этого Евгена, что его менты уже не раз убить пытались, что бы он в своих же преступлениях признался.

- Ну, не хочешь с ним ночью работать, совесть тебе не позволяет или Закон, так закрой его до утра в клетку, а утром расколем. Так, кстати, ещё лучше будет. Он себя за ночь так накрутит, не понимая, что происходит и за что его закрыли, что утром признается тебе во всём, в чём захочешь, тебе даже и колоть его не придётся, брови только нахмуришь построже и строго так спросишь, а не хочет ли он опять в клетку на более долгий срок.

- А если не признается?

- Ну, тогда будем колоть.

- Мягко ты, Коля стелешь, да спать жёстко. Это только в кино всё так просто. А ты скажи лучше, на каком основании я его буду закрывать? За что?

- На основании мелкого хулиганства.

- А он совершил мелкое хулиганство?

- Андрей, я тебя умоляю. Ты чего, как Карпицкий-то заговорил? Тот-то ясное дело, ума недалёкого, но ты…

- А Карпицкий в некоторых моментах очень даже прав.

- Всё. Приплыли. У тебя уже Карпицкий прав. Дальше некуда.

- Да, пойми ты, Коля, не хочу я так больше, не могу!

- Как это так?!

- Вот так, не по Закону!

- А как ещё? – Искренне удивился Николай. – Как, если этот же Закон и не даёт?

- А я всё равно по Закону хочу! Каким бы он ни был этот Закон, но он Закон!

- По какому, к чёрту, Закону?! – Повысил голос Городилов. – Который для бандитов писан, но не для граждан честных? Наполеон, блин, выискался! Закон – есть Закон! Ты не заболел, часом, Наполеон?!

- Не знаю я. Запутался. – Краюшкин вновь сплюнул в снег. – На грани мы, и грань эта стереться может в любой момент, и сами тогда преступниками станем.

- А ты не думай об этом. – Посоветовал Городилов. – Пусть думают те, кто Законы принимают для того, что бы всяким бандюкам легче отвертеться было.

- Да, им плевать. Они сами такие же там все. Для своих же Законы и пишут. – Со злобой в голосе ответил розыскник. – По этим Законам за убийство положено от десяти до двадцати пяти, но я ещё ни одного убийцу не видел, который получил бы хотя бы десятку эту, семь если получит, и то уже хорошо, а то, вообще, пять и всё, на свободу с чистой совестью.

- Ну, а чего тогда страдаешь не понять чем? Ты сейчас, вообще, думай о том, хочешь ты уже завтра поймать Хрулёву или нет. Если хочешь, то поехали за Бородой этим.

- Не знаю я.

- Чего ты не знаешь? Хочешь поймать Хрулёву или нет? Я тебе помогу сейчас это твоё сомнение преодолеть. Даже если не хочешь, всё равно придётся, у тебя приказ.

- Да, идут они к лешему со своими приказами! Они её всё равно завтра же и отпустят под подписку опять. Или ты думаешь, её следак этот комитетский закроет? Да, он даже на санкцию её представлять не будет, хлопот много очень.

- А это не твоя головная боль.

- Моя. Мне её потом опять искать.

- Короче так, Андрюха, мне надоело уламывать тебя, как девочку. Или мы сейчас едем и задерживаем Бороду, и Хрулёва уже завтра будет в наших руках, или я, когда начальство спросит, почему не задержали, честно отвечу, что ты не захотел задерживать того, кто ей помогает скрываться, потому что это задержание противозаконно.

- Да, решил уже. Поехали за Бородой.

- Ну, хоть на испуг тебя взял и то хорошо уже. – Подшутил Городилов.

- Да, иди ты... – Серьёзно ответил Краюшкин. – Дело не в испуге, а просто душа уже навзрыд плачет, когда в очередной раз приходится Закон обходить.

- Да, ладно тебе выкручиваться-то. Не испугался он. – Вновь подшутил Коля, но тут же всерьёз добавил. – Душа навзрыд пусть у тех плачет, кто Законы такие придумывает, которые надо обходить стороной, что бы справедливость, действительно, восторжествовала.

- У них нет души. И у нас с такими Законами народ скоро до линчевания дойдёт, потому что социальная справедливость по Законам этим не торжествует, хотя в этом же Законе и написано, что должна торжествовать. У нас Государство принимает Законы, но не делает ничего для обеспечения исполнения этих Законов. Приняли, на бумажке написали, и всё, а как он будет работать, и будет ли, это им до одного места. Ни ума у них нет, ни души.

От спора их отвлёк истошный женский крик

- Помогите!

Оперы бегом пробежали обратно по сугробам до дачного домика, в котором были недавно. Каких-то пятьдесят метров, а запыхались так, будто бы три километра бежали. Но отдышаться было некогда, вбежали в домик. В углу Евген подушкой душил Зеленкову, на её же скамейке, а та мычала и что было силы, била его кулаками по спине, дрыгала ногами.

Вдвоём скинули его на пол и стали пинать

- Мусора вонючие! Суки! – Хрипел Недолюбов, закрываясь от ударов, потом сильно закашлялся.

Пинали недолго, да и не больно, а лишь для профилактики, затем подняли за шиворот с пола, поставили прямо перед собой

- Ты, мудило, ты же за базар отвечаешь! – Закричал бешено Андрей на бывшего зека. – Девятую ходку захотел?!

- Да, пошли вы! Вы спирт обещали?! Где он?! - Кричал Евген, хрипя, усиленно стараясь преодолеть свой кашель.

Зеленкова, скинув с себя подушку, села на своей скамейке, вжалась в угол, подобрав под себя ноги, надсадно кашляла.

- Будет тебе, спирт, гражданин Недолюбов! – Спокойно и даже как-то радостно проговорил Городилов. - Сейчас опергруппу сюда вызовем, примем заявление у чуть тобой не убиенной, потом тебя в камеру с сопроводительным письмом для остальных сидельцев, что стукачек ты оборзевший, и будет тебе столько спирта, что захлебнёшься… В параше… Понял?!

Бывший зэк молчал, осознав, что он теперь в опасности, что теперь он точно от оперов зависит.

- Дайте закурить. – Попросила вдруг Зеленкова.

- Ты свои кури, у тебя под подушкой были, а лучше выйди свежим воздухом подышать. – Резко отказал Краюшкин и спросил. – Бабка Оля где?

- Не знаю. – Спокойно пожала плечами Тамара.

- На помощь звать побежала. – Тихо ответил Евген.

- Кого? Тут ещё что ли кто-то зиму коротает, на этих садах?

- Не знаю. – Пожал он плечами. – Живут там где-то ещё БОМЖи, но я не знаю их.

Краюшкин стал набирать номер телефона дежурной части городского управления, что бы те связались с дежурной частью сельского ОВД, на чьей территории обслуживания и находилась свалка, для направления их следственно-оперативной группы на новое место происшествия, но ему не ответили сразу. Набирая номер вновь, он зло проворчал

- Вляпались всё-таки. Сейчас пока до городского дозвонюсь, пока те с сельским свяжутся, пока сельский группу направит сюда. Непруха какая-то.

Ему, наконец, ответили, но именно в этот момент Зеленкова вдруг сказала

- Зря стараетесь. Я ни какого заявления писать не буду. Не было ничего.

Евген, севший на табурет, на котором и сидел весь вечер, зло посмотрел на Тамару и нехотя выдавил из себя, опять закашлявшись

- Спасибочки, благодетельница.

- То есть, как не будешь? – Андрей нажал на своём телефоне кнопку завершения связи. – Он тебя убить хотел, и не просто хотел, он убивал тебя, он уже убил тебя почти, а мы тебя спасли.

- Зря спасли.

- Ты обалдела, Тамара? Ты хоть спасибо скажи.

- За что? Вам показалось что-то, прибежали, мужика избили за просто так, так ещё и спасибо теперь хотите. Ну, совсем менты берега попутали. Что хотят, то и творят…

- Ты, может, закроешь свой рот?! – Повысил голос Городилов.

- Я сказала, что писать не буду ничего. Не будет такого, что бы я, честная зэчка честного зэка на нары загнала.

- Может, додавить её самим? – Предложил вдруг Краюшкин такой интонацией, что Городилов не понял, серьёзно он или шутит.

- Я сейчас сама ментов вызову сюда, и Евген напишет заяву, что вы его били, а я свидетелем пойду.

- А бабка Оля нашим свидетелем. – Парировал Андрей.

- А у бабки Оли твоей дома не все, крыша протекает. Мы тут с Евгеном трахаться собирались, а ей привиделось чего-то, побежала помощи какой-то просить. Блаженная. Позавидовала, может…

- Заткнись ты, мразь. – Хрипло проговорил Евген. – Я тебя потом додушу, падла.

Оперы переглянулись.

- Ну, мы тогда поехали.

- Мужики, заберите меня, а. – Попросил Недолюбов.

- Куда?

- Да, куда хотите. А то, в натуре, кокну же эту тварь.

- Ну, поехали.

- А сигареточкой не угостите?

Николай, вздохнув, достал из кармана новую пачку сигарет, раскрыл её и угостил Недолюбова сигаретой. Тяжело дыша, шли по сугробам обратно до машины ГИБДД. Бабка Оля нигде не встретилась.
***
Матвеева Василия Аркадьевича пятидесяти трёх лет от роду, но здорового, как тридцатилетний человек, несмотря на то, что любил он и к рюмочке приложится, и табачку выкурить, люди звали Бородой совсем не потому, что так договорились между собой. Его так начинал называть любой, кто хотя бы раз видел его в жизни и недолго, потому что у него была седая борода аж по грудь, и усы густые, и брови низкие, широкие и лохматые. Таких сейчас и не встретишь, хотя Краюшкин однажды встречал, когда был ещё младшим опером и только – только начинал свою службу в розыске. Довелось ему тогда вместе с Ожеговым и городским опером по фамилии Курганов ловить одного вора серийного, который почти восемь лет скрывался от правосудия. Вот у него борода была почти такая же, как и у Матвеева, но он её отрастил специально, с умыслом, что бы не узнали его. Зря отрастил, как выяснилось. Его оперы тогда Дедом Морозом прозвали за эту бороду. У Матвеева же борода росла сама по себе, он никогда её не брил и даже не думал об этом. Говоря иначе, он жил сам себе на уме, а борода сама себе, отдельно от его мыслей и желаний. Вот и выросла. И прозвали Василия Аркадьевича Бородой. Не синей, правда, но с другой стороны он и женат-то ни разу не был. Был он высок и худощав, но жилист, крепок, мог легко по два четырёхведёрных мешка картофеля взвалить на свои плечи и нести хоть через всё поле. Сколько он прожил в сторожке, на пилораме, никто не знал, но казалось, что всю свою жизнь. Во всяком случае, сколько жители окрестных домов помнили пилораму, столько помнили и самого Матвеева, но при этом практически ничего о нём не знали. Как и все большие крепкие люди, он был добр, даже слишком, всех жалел, всегда улыбался, но при этом мало говорил, особенно о себе и о своей жизни, больше любил слушать.

Именно это и сбило Андрея с толку, когда он опрашивал Матвеева впервые о том, что тому известно о местонахождении разыскиваемой за убийство Хрулёвой. Понравился ему этот человек. Просто по-человечески понравился, да и соседи, и рабочие пилорамы, все говорили о Бороде только хорошее, даже беззлобно как-то подсмеивались над ним, над его образом жизни, его добротой. Поверил Краюшкин тогда этому человеку, что не знает он ничего. Зря поверил. И теперь муторно как-то было от осознания того, что его обманул именно Матвеев. Ладно бы жулик какой, а то добрый, во всех отношениях хороший человек. Получается, что он совсем не хороший, а плохой. А для кого плохой? Может, только для ментов? А для остальных всё равно добрый и хороший.

Недолюбова высадили рядом с его жилищем, пообещав, что спирт отдадут позже, после того, как поймают Хрулёву, но было понятно, что он не поверил операм.

Подъезжая к пилораме, Краюшкин набрал номер телефона дежурной части своего УВД и, как того следовало ожидать, ответили ему не сразу.

- Здорово, Кириллыч. – Поприветствовал опер оперативного дежурного по району в эти сутки, вторые сутки межгосударственной операции «Розыск». – Краюшкин тебя беспокоит.

- Привет. Ты в управлении когда будешь? Тут жулика твоего какого-то привезли, ответственный по ГАИ, с арестом говорят.

- Скоро буду.

- Смотри, не задерживайся. Я его пока держу, но сам понимаешь, без документов на арест, долго держать не имею права.

- Понимаю, понимаю, Кириллыч, скоро буду, честно. – Заверил розыскник и попросил. – Ты проверь-ка мне по базе одного дядечку- добрячка.

- Диктуй.

- Матвеев Василий Аркадьевич пятьдесят шестого года рождения, месяца мая, числа второго. – Продиктовал Андрей и спросил. – Записал, Кириллыч?

- Не торопи, я не на вертолёте.

- Ну, перезвонишь, Кириллыч, как пробьёшь. Только быстро надо.

- Добро.

- И посмотри заодно, кто участковый на Краснознамённой улице, с той стороны, где пилорама.

- А чего смотреть? Ермолов Гришка там околоточным.

- Он работает сегодня?

- Он всегда работает, а сегодня в группе. На труп сейчас выехал.

- Что за труп? Убой?

- Типун тебе на язык, Краюшкин. Вам, операм, что не труп, так лишь бы убой сразу.

- Ну, так бытиё определяет сознание. Слышал про такое?

- Слышал. – Подтвердил оперативный дежурный. - Не, труп мирный. Цыганка какая-то преставилась.

- Ну, номерок мне его тогда скинь.

- Добро.

Кириллыч не перезвонил, а всего лишь через пару минут каких-то прислал короткое СМС-сообщение, в которой сообщал номер телефона участкового Ермолова, и краткую, но ёмкую характеристику на проверяемого Матвеева, одним словом: «Чистый». Обидно даже как-то от такой характеристики на человека, попавшего в сектор обстрела районного уголовного розыска, не за что прицепиться к нему даже если очень надо. И на чём его колоть теперь, без компромата?

Андрей набрал номер телефона участкового Ермолова.

- Гриша, привет.

- Кто это?

- Это Краюшкин из розыска.

- А, ты Андрюха. Привет. У тебя что-то срочное?

- У меня всегда что-то срочное, ты же знаешь.

- Ну, да – да. То, что ты у нас всегда, как в одно место ужаленный, это я знаю. Говори, что у тебя там?

- У меня дядечка по имени Матвеев Василий Аркадьевич. Знаешь такого?

- Нет. – Искренне и даже удивлённо ответил участковый. – На моём участке живёт что ли?

- На твоём. – Заверил Андрей. – На пилораме, в сторожке.

- Ха, так там, у Бороды кто только не живёт, но этот новенький, наверное, не знаком пока ещё. И что тебе до этого дяди?

- Гриша – Гриша. – Посетовал Краюшкин. – Речь о Бороде и идёт, а ты даже не знаешь, как его зовут на самом деле. А ещё один из лучших участковых нашего района.

- Да, ладно тебе, Андрей. Не выделывайся. – Беззлобно ответил Яшин. – У меня тут труп, так что давай покороче.

- Можно и покороче. – Согласился Краюшкин. – Он же без прописки у тебя там?

- Ну, да. Так, а как он там пропишется? Помещение-то для жилья непригодно. Это же не дом, а сторожка.

- Но он же там живёт?

- Не, Андрюха, он там не живёт, он там работает, бессменно просто, потому что ему просто негде жить.

- А, вообще, он хоть где-нибудь прописан?

Участковый несколько секунд повспоминал и ответил

- Нет, по-моему.

- Вот то-то и оно, что нет. Я, Гриша, тоже видел его паспорт. В общем, на лицо прямое и наглое нарушение Кодекса об Административных Правонарушениях, а ты бездействуешь, ни одного штрафа ему не выписал.

- Ну, и что? Дядька нормальный, побольше бы таких, может Мир добрее стал бы. У меня к нему претензий нет.

- Как это нет, Гриша? Он Закон нарушает, я тебе говорю.

- Короче, Склифосовский, тебе конкретно что от Бороды надо? Какой твой интерес в том, штрафую я его или нет?

- Мне надо его закрыть, Гриша.

- Чего?! – Яшин всерьёз удивился и даже готов уже был возмутиться.

- Всего на одну ночь, до утра только. – Попробовал Андрей смягчить неминуемое возмущение участкового, но не получилось.

- Вы, опера, совсем озверели! Вам закрыть некого?! Ну, если очень надо, то я тебе сейчас дам пару адресов на своём участке, там всех жильцов можно закрывать, без зазрения совести, всех, от мала до велика, только никто не хочет почему-то. Да, того же Недолюбова хоть пятнадцать раз подряд закрывайте, я вам такие материалы понасобираю. Так нет же, вам не надо. Зато Бороду, который слова: «на фиг», не говоря уже о другом, более существенном, никогда в жизни не сказал, им надо закрыть!

- Успокойся, Гриша. Закрыть надо именно Бороду.

- Ладно, надо раз, то закрывайте, но я-то причём?

- Ты на него протокол по мелкому хулиганству составишь.

- Кто это тебе такую дурость сказал?

- Мне ни кто, а я тебе говорю.

- И почему же ты уверен, что я это сделаю?

- а потому что надо, Гриша. И очень надо. Ну, прямо, очень - очень...

- А больше тебе ничего не надо, Краюшкин!? - Перебил участковый вопросом.

- Мне нет.

- Вот и мне не надо. Какое мелкое хулиганство? Он его никогда не совершал и не совершит. Ты меня на нарушение Закона толкаешь?

- Ты теперь с Карпицким заодно что ли, Гриша? По Закону служишь. А брус на свою новенькую баньку где брал? Не на той ли самой пилораме, через Бороду, по дешёвке или, вообще, бесплатно.

- Ты соображаешь, что ты несёшь, Краюшкин? Ты же у меня схлопочешь при встрече за такие слова. Какая банька? Которую я никак достроить не могу из-за нехватки стройматериалов. Какой Карпицкий?

- А почему же ты тогда его так усиленно защищаешь? Бороду этого. Я тебя, как человека, прошу, Гриша, закрой ты этого деда по мелкому. Надо очень. Для дела. Понимаешь?

- Я понимаю, Краюшкин. Только и ты пойми меня. Меня люди на моём участке поедом заедят, если я Бороду хоть на час задержу. Он нормальный, понимаешь. Я не знаю, зачем он вам понадобился, что натворил, но он нормальный, честный, порядочный, хороший, добрый дядька. Он никому ни разу в помощи не отказал, никого и никогда ни разу не послал. Да, меня люди за него сами куда-нибудь закроют.

- Значит, с мнением граждан считаешься? – Уточнил Андрей.

- Конечно. Я обязан. И заметь, с мнением хороших граждан, которые и в жизни, и в работе зарекомендовали себя положительно.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   30


База данных защищена авторским правом ©zubstom.ru 2015
обратиться к администрации

    Главная страница